— Паоло? — Энрико переложил свёрток с фокаччей себе на колени, как бы приглашая синьору Бачокки присесть. — Вот это встреча.

— И не говори, — энергичная старушка намёк поняла и присела рядышком. — А я думала, что ты в эти края уже и не заходишь. Ну. С тех пор, как стал важным человеком.

— Важным? — Энрико уныло хохотнул. — Да какой же я важный человек?

— Ну как? Я ведь помню, как про тебя писали газеты. «Молодой табачник возрождает вековые традиции» и всякое такое.

— Вот именно что «молодой», — Энрико тяжко вздохнул. — Много воды с тех пор утекло.

— А ты чего такой грустный? — нахмурилась синьора Бачокки. — Сок попил невкусный?

Слово за слово, завязалась беседа. Паоло была из тех людей, которые умеют не только слушать, но ещё и слышать. Она не задавала лишних вопросов, а просто сидела рядом, пока Энрико сам того не заметив выложил ей всё как есть. И про дочку, и про свадьбу, и про ненавистный кубинский табак, и про уже приехавших в Венецию гостей, и про ресторан на Сан-Серволо.

Да-да, гнусный ресторан! Бронь, которую он делал ещё полгода назад слетела по той простой причине, что Энрико не смог внести предоплату. И теперь, даже если случится чудо, старик расшибётся в лепёшку и каким-то образом добудет деньги, найти ресторан за три дня — это что-то из области фантастики.

— Вот так, — закончил он свой печальный рассказал. — Лучше бы я сразу согласился на скромный ужин в траттории. А теперь… а что теперь? Денег нет, ресторана нет, времени тоже нет. И во всём этом виноват я и только я.

Синьора Паоло на минутку задумалась, а потом сказала:

— Помнишь Лукрецио?

— Ну… помню, — нахмурился Энрико. — А что?

— Помнишь, как он в больницу попал? Молодой ещё был, а сердце прихватило так, что чуть концы не отдал. Ещё и на страховку деньги зажал, индюк упёртый.

— Помню, — кивнул старик. — Но я сейчас не понимаю, к чему ты… а-а-а-а! Страховка! Может, переломаем мне ноги⁈ И руки! Помоги мне организовать несчастный случай!

— Энрико, ты дурак? — нахмурилась синьора Бачокки. — Я сейчас к тому, что когда Лукрецио срочно понадобились деньги на лечение, ты пришёл и всё оплатил.

— Ну да, — кивнул Энрико. — У меня были лишние, а он всё отдал. С небольшой задержкой, но всё-таки.

— Это не важно, — отрезала Бачокки. — А важно то, что ты хороший человек, Энрико. И я постараюсь тебе помочь…

С тем синьора Паоло порылась в своей сумочке, достала оттуда огрызок карандаша и сложенный вдвое тетрадный листочек. Что-то быстро написала на нём и протянула Энрико:

— Вот, держи. Сходи по этому адресу и скажи, что от меня. Возможно, тебе там помогут.

— Ресторан «Марина», — прочитал Энрико. — Район Дорсодуро? — и удивлённо поднял взгляд на подругу. — Ты серьёзно? Я думал, все нормальные люди оттуда уже давным-давно сбежали…

— Энрико, — Паоло посмотрела на него с мягкой, но твёрдой укоризной. — Ты сейчас вообще не в том положении, чтобы выбирать. Тебе нужна помощь? Если да, то сходи. Ресторан держит один очень хороший человек.

Энрико повертел в руках бумажку. Дорсодуро. Аномалии. Чёрт! То есть ему придётся тащить туда всю семью и всех друзей дочери? С другой стороны, ему действительно не до выбора.

— Спасибо, Паоло, — сказал старик и спрятал бумажку с адресом в карман…

Вечер. Доки. Я иду спасать сестру.

Звучит немного странно, учитывая то, что Аня — человек, от которого как правило спасаются другие. Обычно это её посылают решать проблемы, но сегодня что-то пошло не так и роли поменялись. Век живи, век учись и столько же удивляйся.

Ладно, к сути — таинственный Фёдор продиктовал мне адрес на самом отшибе района Кастелло. Явившись по нему, я обнаружил перед собой заброшенную лодочную станцию или что-то очень похожее. Интересное, конечно, место.

Огромный ангар, полный полусгнивших лодок, валяющихся как попало. Внутри вонища от тины, гнилого дерева и ещё чего-то химического. А ещё тишина.

— Ау! — крикнул я для приличия. — Есть кто⁈ — и пошёл осматриваться.

Обошёл весь ангар, но так никого и не заметил. Никого и ничего. Хоть бы крыска какая для приличия пробежала, что ли? Что ж, на ум напрашивается то, что это самый обычный обман. Но вот вопрос — зачем кому-то понадобилось выманивать меня из «Марины»? Да понятно зачем. Тылы открыты, и прямо сейчас Джулия и «Марина» в опасности.

Но… скажем так: обмануть меня очень сложно из-за прокачанного восприятия. Вторая, блин, натура. Почему-то люди думают, что остроту реакции и интуицию можно прокачать лишь тогда, когда в тебя стреляют или швыряются острыми предметами. Разум обостряется, мозг начинает больше доверять телу и его рефлексам, и человек выходит на новый уровень восприятия. Через опасность, угрозу, адреналин и всё такое прочее.

Ну да, ну да…

А вы попробуйте одновременно поготовить на восьми конфорках. Причём половина из них будет заставлена соусами и разномастными пюрешками, которые сгорят к чёртовой матери, если позабыть про них дольше чем на несколько секунд. При этом на гриле шкворчит несколько стейков, которым нужно задать разную прожарку, позади что-то кипит в двух ванночках фритюра, благим матом орёт конвектомат, а овощи на салат чудесным образом не нарезают себя сами. И пиццу бы ещё в печи перевернуть другим бочком, пока не сгорела. И скорее всего, тебе не хватает посуды, да.

Вот когда у тебя обострены все чувства. Вот где адская концентрация. А я во всём этом живу ежедневно, и постоянно настраиваю восприятие на совершенно другой уровень. Плюс ещё волшебный взгляд, которым одарила меня сонная аномалия. То есть обмануть меня практически невозможно, и потому я уверен — Фёдор вовсе не пускал меня по ложному следу.

— Ну ла-а-а-адно, — расстроенно протянул я вслух. — Раз меня обманули, пойду-ка я обратно, — и побрёл к выходу из ангара.

Вышел на улицу, показательно громко захлопнул за собой дверь и досчитал до десяти. Затем вошёл обратно и практически не глядя, на голых рефлексах метнул в темноту нож. Метнул я его в то самое место, где по моим ощущения, энергетический фон был наиболее «пустым». Прямо вот до подозрительности.

Угадал! Нож вошёл не в пустоту. Раздался звук, похожий на хлопок, а следом за ним шипение. В воздух взметнулось облако серого дыма, который плюс ко всему начал мерцать очень унылым серым светом, и тут-то все иллюзии рассеялись.

Прямо по центру станции, там где секунду назад была свалка ненастоящих лодок, стояла моя сестра. Стояла навытяжку, как статуя, а вокруг неё на полу валялась целая куча чёрных матовых камней размером с кулак. И от каждого чёртова камня тянулась тонкая, почти невидимая в полумраке чёрная энергетическая нить. Будто паутина, нити спеленали Аню по рукам и ногам, лишая всякой возможности двинуться.

Но что уж точно перебор — так это грязный холщовый мешок на её голове. Н-да-а-а…

И тут же я увидел двух мужчин, что стояли неподалёку от сестры. Один — старый, морщинистый, с цепким взглядом. Второй же — молодой и почему-то неуловимо напоминающий пса. Тупого, на очень радостного.

— Слушай, Федь, — раздался голос молодого. — А разве он должен был нас заметить? Нам, кажись, информацию какую-то неправильную дали. Нафанаил Кузьмич же чётко сказал: обычный небоевой маг, который это… чо он там? Готовить любит, да? Повар, мать его ети.

Старый хохотнул, но ничего не ответил. Вместо этого он обратился напрямую ко мне:

— Эй, ты, Маринари! — мужик неприятно осклабился. — Хорошо, что не ушёл! Тебя мы просто домой доставим, там для тебя уже весёлая программа приготовлена. А вот сестра твоя, как ни крути, предательница. С ней у нас разговор отдельный будет. Хорошо, что всё-таки зашёл попрощаться…

Я вздохнул. Ну вот, опять мне угрожают.

— Господа! — вполне себе миролюбиво крикнул я. — Давайте без глупостей, ладно⁈ Вы, я вижу, люди хоть и недалёкие, но серьёзные. При деле, так сказать. Но так ведь и у меня дело, понимаете? У меня посадка вечерняя вот-вот начнётся, и посол за баром пьяный сидит, скучает! Мне в ресторан надо! Поэтому давайте-ка вы мне сейчас отдадите сестру, и мы спокойно разойдёмся! Обещаю, я даже не стану спрашивать кто вас нанял и зачем!