— Знакомься, — сказал я. — Это сеньора Женевра, а это…

— Твой друг из Химок, — вспомнила Джулия. — Любитель детей и торговец деревянными изделиями.

А-а-а-а-а! Ну точно же! Вот чего она так спокойно отнеслась. А вот Петрович, заслышав про «изделия» вскинул бровь и уставился на меня, как на врага народа.

— Потом объясню, — шепнул я ему.

В остальном же знакомство прошло на удивление гладко. Женька несмотря на голос обладала врождённым тактом, который явно импонировал Джулии. А может и не тактом? Может, менталитет совпал? Но так или иначе через пять минут они уже обсуждали, как лучше чистить столовое серебро.

— Вот только они ночные создания, — сказал я, заметив как Петрович клюёт носом. — И им уже пора спать.

Но прежде чем домовые полезли на полку, Джулия успела выдать комментарий о том-де, что до знакомства со мной при виде домовых уже бежала бы в магистратуру, высоко подбрасывая колени.

— … и без охотников обратно бы не вернулась. А сейчас, — она посмотрела на меня так мило и преданно. — Я как будто в другую реальность угодила. Мир поменялся.

— Ы-ы-ы-ы-ы, — протянул Петрович и начал особо яростно наяривать бороду, за что не преминул получить от своей дамы в бочину. — Ы-ыгх!

Тут Джулия чуть смутилась и напустила на себя деловой вид.

— А что, если, — начала она, — дать рекламу о том, что у нас аномальный повар? Ну… что в ресторане «Марина» готовит аномалия?

— Так я ведь не аномалия.

— Ты — нет, а вот они, — Джулия указала на домовых. — Да.

Петрович не оценил.

— Не-не-не-не-не! — заорал домовой и принялся нервно расхаживать из стороны в сторону. — Я на такое не подписывался! Не хватало мне тут злых селян с вилами и факелами!

— Ах-ха-ха-ха!

Не, Петрович явно в своё время телевизор пересмотрел. Однако:

— Извини, кареглазка, но идея не очень. Попробую докрутить до ума, но пока что делать этого не стоит. И вообще! Нам открываться уже пора…

Чутка поколебавшись, Джулия кивнул и направилась в зал готовить столы. Домовые полезли восвояси, а я вернулся к ступке. К ступке и к мыслям. Всё это, конечно, хорошо, но за язык меня никто не тянул и я реально поклялся перед Венецией выплатить Карабасу-Оливье бесстыдные сумму денег. А это значит что? А это значит, что хватит уже мять мягкое и искусственно сдерживать свой рост. Чтобы отдать этот долг, мне предстоит построить настоящую кулинарную Империю. Будто ослу с болтающейся перед морой морковкой, мне предстоит погнаться за прибылью и всю эту прибыль отдавать маркизу. Много-много лет.

А помимо прочего превратиться в конвейер и угробить душу. Сделать то, против чего я всегда внутренне и не очень внутренне протестовал. С самим собой разругаться, короче говоря. Продаться. Заключить, блин, сделку с дьяволом.

— Либо, — улыбнулся я сам себе, уже закончив перетирать кориандр и теперь нежно массируя свиную шейку.

Либо можно попробовать пересмотреть условия договора. Не отказываться! Нет-нет-нет. Просто найти лазейку — такую же, какую нашёл маркиз. Перевести долг из чисто денежной плоскости по что-то иное. Что-то такое, что будет ценно для Оливареса… о! Вспомнил! Так вот: что-то такое, что будет ценно для Оливареса, но при этом не убьёт душу «Марины» и мою собственную.

И раз уж дело Оливарес-Маринари ведёт сама Венеция, то и все правки нужно согласовывать непосредственно с ней. А для этого мне нужно ещё сильнее подружиться с городом. Как? А вот об этом мне и предстоит подумать…

Интерлюдия. Префект Пеллегрино

— Синьор Бардено.

— Синьор Пеллегрино.

Конечно же, мужчины были знакомы. Они вместе вели дела в прошлом, вели их сейчас и собирались вести в будущем.

— Присаживайтесь, — предложил префект, после сел сам и сказал: — Итак. На повестке дня, как я понимаю, у нас стоит чёртов Маринари?

— Скажу как есть, — Бардено поёрзал на кресле. — Надо мной смеётся уже весь город. Репутация службы практически свелась к нулю и теперь мы фикция. «Марина» ломает саму суть нашей работы.

— Объясните, — пытаясь удержать самообладание, попросил префект.

— А я объясню, — кивнул Бардено. — Оно не сложно. Туристы в курсе знаменитого ресторана прямо в аномальной зоне, и выстраиваются в очередь к охотникам и прочим службам, лишь только их провели до него.

— Так…

— Они приходят, им нравится.

— Так…

— Они смотрят на рейтинг заведения согласно городскому порталу, видят единицу и думают, что единица — это высший балл.

— Та-а-а-ак…

— В итоге прутся в заведения с похожими оценками, и теперь у нас все больницы забиты людьми с пищевыми отравлениями и зелёным цветом лица.

— Какая же нелепица, — покачала головой префект.

— А я вам больше скажу! Это мы с вами понимаем что откуда берётся, а вот СМИ накручивают драму! С их точки зрения, у нас в городе эпидемия настала! В самый разгар туристического сезона, вы понимаете, что это значит⁈

Префект молчал. Префект понимал. В городе царит полный хаос, и виной тому… нет-нет, конечно же не они с Бардено. Их попытка закрыть Маринари тут совершенно не причём. Виноват именно Маринари — виноват в том, что воспротивился закрытию и посмел что-то вякать в ответ большим дядям.

И с этим надо срочно что-то делать.

— Голова разболелась, — сказал префект и принялся массировать себе виски. — Сеньор Бардено, у вас есть какие-то мысли на этот счёт?

— Признаться, пока что никаких.

— Понятно, — Пеллегрино зажмурился и начал лихорадочно соображать. Думать ему надлежало нестандартно, и мозги от этого ныли ещё сильнее. Ныли, пульсировали, однако всё-таки смогли родить идею: — Так! Мангано!

— Ой, нет-нет-нет…

— Ой, да-да-да, сеньор Бардено!

А речь сейчас зашла о коллеге Пеллегрино — префекте района Дорсодуро, сеньоре Марио Мангано. Слухи об эксцентричном чиновнике ходили по всему городу. Дескать, старик под старость лет совсем выжил из ума, а не меняют его исключительно по той причине, что ни один другой дурак не соглашается возглавить Дорсодуро. Тронутый псих.

Но есть проблема. Эксцентричность сеньора Мангано уступает лишь его честности, и попытаться сунуть взятку не вариант. Ни денежную, ни какую бы то ни было ещё. Лесть и заискивания не помогут, мужчина фанатично предан своим принципам и району.

— И вот на этом мы можем сыграть, — сказал префект. — Не знаю как, но нам нужно убедить сеньора Марио в том, что «Марина» несёт опасность самому Дорсодуро. Стравить молодого выскочку со старым безумцем, затем сесть неподалёку, открыть бутылочку вина и наблюдать за тем, что случится далее. Вопрос — как именно это сделать. Сеньор Бардено? — Пеллегрино поднял бровь. — Сеньор Бардено, что с вами?

— Ах-ха-ха-ха! — разразился чиновник самым злодейским из возможных хохотов. — Я знаю! Сеньор Пеллегино, я знаю, что делать! Для этого нам понадобится обычный…

Интерлюдия Анна

Анна Сазонова сидела за столиком на открытой террасе кафе с видом на стоянку гондол, мерно покачивающихся на водной глади. В руках у неё была маленькая чашечка ристретто. Крепкого и горького, прямо как её мысли.

У Ани была проблема. Вот уже три дня она лезет из кожи вон в попытках найти хотя бы намёк на присутствие брата в Венеции, но всё бестолку. Великий ассасин рода Сазоновых, профессионал своего дела, сейчас она не могла ничего. Это должно было бесить, но…

Не бесило.

Странное дело, Аня не злилась вообще. Каким-то шестым чувством она понимала — вина не её. Это не она разучилась, расслабилась, потеряла хватку или натворила глупостей. Нужное, как говорится, подчеркнуть. Нет! Это город. Сам чёртов город восстал против неё и делал всё, лишь бы помешать ей.

День первый — на мосту Риальто девушка встретила такую толпу туристов, в которой двигалась как пингвин. Поняла, что так дело не сделается, и решила действовать по-своему. Свернула в ближайший переулок, залезла на крышу и решила дальше двигаться «по верхам». Итог: чуть ли от первого шага старая черепица под ней проломилась, и Аня чуть было не сломала ногу.