— Ну что ты там? — спросил я. — Не обиделась? — сдёрнул с картины покрывало и тут же замер…

Стоял, смотрел на неё. Минуту, другую. Потом медленно достал телефон и набрал Матео:

— Слушай, — сказал я, когда тот снял трубку на первом же гудке. — Я его нашёл. Он у меня в «Марине»…

И вот оно что получалось: на холсте в большой богатой раме больше не было таинственной Венецианки. Её место занял Жанлука. Картина изображала уютную каминную комнату, по центру которой стояло большое уютное кресло, и в нём восседал он. Тунец с моноклем и в безупречном бархатном смокинге цвета бургунди — видимо он был более уместен, нежели его обычный костюм. Рядом на столике хрустальный бокал с красным вином, а позади кресла две молодые девушки — подруги Венецианки, которых я уже успел повидать в различных амплуа. Теперь же они выглядели как застенчиво улыбающиеся горничные.

— Да вы охренели там что ли? — спросил я картины. — Жанлуку споить решили? Как вам не стыдно-то?

Ах, да. Последний момент — в отличии от Венецианки Жанлука был изображён в профиль. Но тому есть причина. Думаю, ни одна рыба в мире не хотела бы, чтобы её изобразили в анфас.

Матео примчался в ресторан уже через полчаса. С порога увидел картину, издал крякающий звук между удивлением и смешком, схватил первый попавшийся стул и пошёл к своему другу. Сел напротив него, устроился поудобней и как давай с ним разговаривать.

Выгонять неловко. Да и некогда, если уж честно, ведь вместе с Матео в зал начали заходить первые гости, а я сегодня работал за себя и за ту кареглазку. Причём, как оказалось, до талого.

Джулия сегодня отсыпалась до самого вечера, в то время как я управлялся с «Мариной» и наблюдал за тем, как рыбак беседует с нарисованным тунцом. Беседует и заказывает, заказывает, заказывает. Как оказалось, в Матео отменный аппетит и мне теперь очень хочется заиметь его в качестве постоянного гостя. Впрочем, даже постоянным гостям рано или поздно пора уходить

— Матео, колокол, — подошёл я к рыбаку. — Скоро вечер, мне пора закрываться. Да и тебе ехать пора.

— Пора, — согласился Матео. — Но пока не могу. Друга жду.

Так. Чем дальше — тем страньше. И как он собирается его «дождаться»? Что вообще должно сейчас произойти? Тунец оживёт и выпрыгнет прямо с полотна?

— Погоди, — вздохнул я. — Дай разобраться. Ты Жанлуку ждёшь?

— Нет, — Матео посмотрел на меня, как на умалишённого. — Зачем его ждать? Он же здесь. Мы с ним вместе ждём друга. Серьёзный человек, знаешь ли, и себе на уме. Нарочно опаздывать — это у него фишка такая…

Всё! Стоп! Хватит с меня безумия. Пожав плечами, я отправился рассчитывать последние столики, и тут в зал вошёл человек. Ну… во всяком случае, я очень на это надеюсь. И как по мне, в словаре напротив слова «эксцентричность» должна стоять его фотография.

Высокий и тощий, в ярко-малиновом пиджаке с настолько длинными фалдами, что он на них чуть не наступал. Рубашка под пиджаком в крупную сине-белую клетку, штаны зелёные, а на жёлтом галстуке принт в разноцветный горох. Башмаки непропорционально огромные. Но всё-таки не так, как у клоунов, просто если мужик не льстит себе, то у него размер так-эдак пятьдесят пятый. Ходячий конфликт цветов и фактур, ужас эпилептика. Взгляд цеплялся то за одну деталь, то за другую, не в силах сосредоточиться на всё образе сразу.

Но что самое главное — это его шапка. Или шляпа? Или кепка? Короче! На голову мужик натянул себе плюшевое нечто в форме рыбы.

— Здрасьте, — от такого зрелища я даже позабыл, что мне нужно общаться с гостями по-итальянски.

Впрочем, разноцветный мужчина меня не заметил, огляделся по сторонам и сразу же зашагал в сторону картины.

— Матео, старина! Извини за опоздание, дружище!

Чудак и рыбак пожали друг другу руки, после чего чудак застыл перед картиной. Лицо у него стало почтительным, и я бы даже сказал «благоговейным». Он вытянулся по струнке, а потом вдруг резко поклонился аж до самой земли.

— Синьор Жанлука, — громко и чётко сказал он. — Благодарю вас за то, что проявили терпение.

И в этот же момент со второго этажа начала спускаться Джулия. Она зевнула, чуть потянулась, окинула хозяйским взглядом залом и тут вдруг застыла на середине лестницы. Её глаза, всё ещё сонные, широко распахнулись. Девушка медленно подняла руку и потёрла виски, будто проверяла — спит она всё ещё или уже проснулась.

— Артуро, — прошептала она. — Я понимаю, что я многое проспала, но… что у нас в ресторане делает герцог?

— Герцог? — переспросил я и ещё раз взглянул на чудилу. — Это кличка какая-то? Типа как у бомжа «профессор»?

— Да нет же! — Джулия окончательно спустилась вниз. — Герцог! Настоящий! Из старинного рода Скаллиджа, у него же половина палаццо на Гранд-Канале в собственности!

— Во как, — удивился я.

Правда, не тому, что потомственный аристократ носит шапку в виде рыбы. Меня сейчас интересовала другое:

— Допустим, — пробормотал я. — А Жанлука в таком случае кто, раз ему герцоги кланяются?

— Жанлука? — переспросила кареглазка. — Какой Жанлука?

— Не бери в голову, — улыбнулся я. — И давай уже наконец-то закрываться…

Интерлюдия. Сазоновы

Несмотря на то, что на улице было тепло и вовсю светило солнце, в кабинете главы рода Сазоновых горел камин. Горел он практически круглогодично, потому как Эдуард Богданович обожал огонь и проводил здесь большую часть времени.

Вот и сейчас, сидя за рабочим столом, он проверял бумаги. Наступила его любимая часть — письма. Тайные послания, выведанные компроматы и прочая грязь, которую до кучи можно эффектно вскрыть специальным ножичком.

— Занят? — Мария Александровна отворила дверь без стука.

— Для тебя? — Эдуард Богданович отложил письма. — Никогда, любовь моя.

— Отлично. Я хотела с тобой серьёзно поговорить…

А начался разговор с того, что Анна уже несколько дней толком не отвечала на вопросы старших. Точнее… отвечала, конечно же, но всё это больше напоминало отписки. В ежедневных отчётах была лишь вода, вода, вода. И то! С каждым днём даже её объём уменьшался — Аня писала о том, что продолжает поиски и всё никак не может найти беглого Артура. Всё.

— Н-да, — Эдуард Богданович провёл рукой по лицу. — Тревожно. Денег у неё от силы на неделю осталось.

— Деньги, — хмыкнула жена. — Ну раз ей нужны деньги, пускай поторопится. Хотя я думаю, что она нам врёт.

— Не понял, — нахмурился Эдуард Богданович.

— Сейчас поймёшь.

Мария Александровна протянула мужу планшет, а там…

— Дорогая, ты же знаешь, я не понимаю итальянский…

На экране была открыта онлайн версия венецианского светского издания. Репортаж о какой-то невероятно пышной и важной свадьбе. Среди гостей для Эдуарда Богдановича не было ни одного знакомого лица, однако судя по размаху и помпезности, с которой преподносилась новость — то были серьёзные люди.

— Не понимаю, — ещё раз сказал глава рода Сазоновых, а жена сказала ему листать дальше.

И тут всё стало на свои места.

— «Кулинарное чудо», — перевела Мария Александровна подзаголовок. — «Гений гастрономии», «такой ужин бывает лишь раз в столетие». Узнаёшь поварёнка? Да-да, это наш сын.

На вполне себе чётких и очень даже цветных фотографиях все эти незнакомые люди потрясали руку Артуру.

— Но самое интересно вот, — Сазонова указала на фотографию общего плана.

Уставленные блюдами столики, весёлые гости, в динамике поднимающие тост, а позади и чуть сбоку, в самом неприметном углу знакомая фигурка.

— А вот и наша доченька.

Анна не смотрела в камеру, но это точно была она.

— М-м-м-м… может она разрабатывает какой-то план? — тихо сказал Эдуард Богданович, явно не желая верить очевидным фактам. Да, любящим родителем его назвать нельзя, но ведь и Анна не совсем дочь. Она самый преданный сотрудник, и прямо сейчас Сазонову-старшему предлагалось поверить в её измену.