Дон не договорил, но многозначительно поднял бровь. Третья… или уже четвёртая волна тотального охреневоза прокатилась по залу. Ничего непонятно, но очень интересно. И главное, что после команды Базилио домовые вернулись к веселью, а свадьба продолжилась. И что дальше обошлось без эксцессов…

Время близилось к трём часам ночи, когда дон взял очередной тост.

— Дорогие гости! — его голос прозвучал торжественно. — Дорогие друзья! Настала пора поблагодарить нашего щедрого хозяина и моего личного друга, УВАЖАЕМОГО синьора Маринари, за праздник, что он нам организовал!

У Петровича отвисла челюсть. Женевра тоненько запищала и принялась дёргать меня за штанину. Остальные домовые тоже перевели взгляд на меня. «Личный друг», так ещё и «УВАЖАЕМЫЙ». Что-то мне подсказывало, что это не просто слова.

— Мы удаляемся! — продолжил мысль дон. — Мы удаляемся в место, о котором лучше не знать простым смертным! Туда, где будут танцы, которых лучше не видеть простым смертным! Ещё раз спасибо, Артуро! Ты проявил себя как настоящий друг нашего рода!

Базилио кивнул и… выход гостей праздника выглядел как эвакуация, причём отрепетированная и образцово-показательная. С сосредоточенным сопением, домовые упаковали остатки еды прямо в скатерти, связав их в узелок, и организованным строем зашагали на выход.

А уже через пару минут в зале стояла мёртвая тишина. На том столе, за которым всю ночь просидел сам Базилио, лежала горсть золотых монет. Нормальная такая, горсть, на неё, наверное еще пару «Марин» открыть можно. А на полу возле камина валялась одинокая красная шапочка.

И только тогда за моей спиной раздался громогласный:

— ПФ-ФФФ-ФФФ!!! — я заметил, что синьорина Женевра от чувств и перебора в плане эмоций реально свалилась в обморок, а Петрович теперь плевался в неё водой из стакана с целью освежить.

— Он признал вас, синьор Артуро, — счастливо прошептала она, на секунду придя в сознание. — Как равного признал. Это великая честь… Великая… честь…

— ПФ-ФФФ-ФФФ!!!

— Да-а-а-а-а, — протянула Аня, уперев руки в боки. — Весело у вас тут. Даже забыла зачем пришла. Лучше утром вернусь, — и не дожидаясь ответа вышла из ресторана прочь.

— Петрович?

— ПФ-ФФФ-ФФФ!!!

— Петрович⁈

— Ай?

— Уберёте тут всё, ладно? — спросил я, смекнув что Джулия от усталости едва держится на ногах. — У нас сегодня выдался слишком тяжёлый день.

— Да-да, — кивнул домовой. — Иди, Маринарыч, иди. Сейчас только Женьку в порядок приведу и мы тут всё в порядочек приведём.

По дороге наверх я не смог воздержаться от комментария насчёт того, что кареглазка выдержала свадьбу домовых с каким-то неестественным для неё спокойствием. Причём если сперва мне казалось, что в ней что-то изменилось, то потом я понял — всю эту ночь девушка провела в каких своих, одной ей понятных думках.

— Обещаю, завтра будет самый обычный день, — хохотнул я и склонился над кроватью, чтобы поцеловать её перед сном.

Склонился, собственно говоря. И поцеловал.

— Ты замечательный, ты знаешь об этом? — как-то странно посмотрела на меня Джулия.

— Конечно, знаю, — фыркнул я, чем вызвал у девушки теплую улыбку, в которой скользила нежность и… гордость. А когда начал отстраняться почувствовал, как ладонь Джулии легла мне на затылок.

— Останься, — прошептала девушка, чем меня сильно удивила… Вот жеж!

Я посмотрел в её глаза, в которые внезапно добавилось еще одно чувство — тщательно скрываемая раньше страсть и… конечно же, остался!

Настроение с утра было просто сказочным. И явно неспроста. Зевая и весело-задорно сбегая вниз по лестнице, я нарвался на идеальную чистоту зала. Петрович и синьорина Женевра вдохновенно натирали тряпкой уже и без того стерильную барную стойку. Вокруг порядочек, и ничто даже близко не напоминает о том, что пару часов назад в «Марине» гремела свадьба домовых. Да-да, та самая, от которой какой-то горе-ресторатор четыреста лет назад лишился разума.

— О! Маринарыч! — Петрович оторвался от яростной полировки и расплылся в улыбке. — Как настроеньице?

— Прекрасно.

— Как спалось?

— Тоже.

— Ага, — Петрович намотал себе на палец клок бороды. — Слушай. Нам бы это… на верхних этажах как-то что-то со звукоизоляцией придумать, что ли?

— Чего? — не понял я и прошёл за бар, к кофемашине.

— Чего-чего. Ты чего там ночью, Юльку свою убивал что ли? Не, я понимаю, молодость, страсть, все дела…

— Ну вот именно, что понимаешь. Не маленький же. Или ты думаешь я не слышу, как днём на кухне иногда полки дрожат?

— Ну, — замялся Петрович. — Ладно. Мы-то действительно понимаем. А вот другие соседи могут не оценить.

— Не планирую я пока заводить других соседей, — улыбнулся я, наливая себе кофе. — Что там по заготовкам?

— Щёчки…

— Щёчки! — я аж просиял.

Захотелось поскорее уже оказаться на кухне и приступить к моему очередному эксперименту. Не такому смелому, как обычно, правда. Потому что успех равнялся примерно сотне процентов. Задумка была простой и наглой. Я уже давно размышлял о том, что «Марина» и её посетители уж слишком жёстко привязаны ко времени суток. Завтрак — выпечка да яйца, так ведь оно и надоесть может рано или поздно.

Но! Просто взять и подать на завтрак тот же самый стейк — это пошло и не сказать, чтобы очень хорошо для желудка. Так что нужна концепция. Нужна легенда. Нужна… адаптация!

— Пойдём-пойдём, — я поманил Петровича за собой и вошёл на кухню.

В глубоком мармите из нержавейки уже отдыхали растушеные до состояния облачка говяжьи щёки в собственном соку. Нежнейшая, на самом-то деле, часть коровки, которая просто требует очень долгого томления. Но процесс этот благодаря Петровичу уже свершился.

— Итак? — спросил домовой.

— В бульоне вино было?

— Было.

— Отлично. Тогда сливай бульон, упаривай до соуса, а я пока что подготовлю всё остальное.

А именно: свежую бриошку, яйцо-пашот, свежий голландез и кое-какие овощи. От одной лишь мысли о том, как жидкий желток растечётся по рваной щёчке и смешается с соусом, я чуть было не зааплодировал сам себе. Ай да Артуро! Ай да сукин сын! Это, блин, будет не просто завтрак. Это завтрак мужчины, который накануне нагнул этот мир и теперь может позволить себе всё, что только хочет.

— Не тяжеловато?

— Не-не, нормально. В самый раз.

Ещё минута и передо мной собрался идеальный утренний сэндвич. Концепцией чем-то напоминающий «Крок-Мадам», вот только значительно… значи-и-и-ительно вкуснее. Домовые сняли первую пробу, помычали от счастья, а после раскланялись и полезли к себе.

Я же направился в зал, встречать первых гостей и уламывать их на утренний сэндвич имени Артуро Маринари. Открыл дверь, впуская свежий прохладный воздух, и тут же услышал знакомый цокот каблучков по ступеням.

— Привет, — Джулия сбежала вниз уже при полном параде: тёмное неброское «рабочее» платье, идеально уложенные волосы и едва уловимый аромат цитрусов от духов. Девушка чмокнула меня в щеку и чуть дольше обычного смотрела в глаза.

— Привет.

— Я за кофе, — улыбнулась она и направилась к бару. — Ты уже пил?

— Да, спасибо… доброе утро! — это в зал вошли первые гости.

Супружеская пара неопределённого возраста, в которой жена была определённо моложе. Посвежее как-то, что ли? Порадостнее? А вот её мужчина, грузный и недовольный, производил впечатление человека, которого очень сложно чем-то удивить. Но я попробую!

— Щёчки? — фыркнул мужчина. — На завтрак? Молодой человек, я каждый день ем на завтрак круассан с земляничным джемом. В особо торжественных случаях яйца Бенедикт, но уж точно не щёчки. Вы, видимо, перепутали время суток.

— Нисколько, — улыбнулся я. — И настоятельно рекомендую вам ради разнообразия изменить своим привычкам…

— Звучит, как безумие и несварение.

Я уже открыл было рот, чтобы продолжить спор, но тут вмешалась Джулия.