— Синьор! — голосок у кареглазки аж звенел радостью. — Давайте я попробую? Разрешите вам принести эту позицию. Просто попробовать! Если вам не понравится, завтрак за счёт заведения…

— Давайте, — расплывшись в глупой улыбке выдохнул мужик, тут же получил в бочину от супруги и снова стал очень-очень серьёзным. — То есть хорошо. Но только потому, что вы так убедительно предлагаете.

Кареглазка упорхала на кухню и вернулась уже через минуту. Причём сразу же с двумя тарелками. Самоуверенно, да, но ведь так и надо.

Аромат атаковал первым. Густой, пряный, с нотками вина и карамелизированного лука. Мужчина, только что собиравшийся продолжить спор, открыл рот и забыл, что хотел сказать. А потом вообще… увидел, что ему предлагают.

На тарелке лежал толстенный, пышный тост из верхней половинки бриоши, с хрустящей прижаренной корочкой. На нём — горка сочного мяса, разобранного на нежнейшие волокна, пропитанного соусом. И на самом верху в качестве жирной точки — идеальное яйцо пашот, вскрытое буквально секунду назад. Справа горсточка микрозелени, слева густой голландез, и по всей тарелке щепотка небрежно брошенной с расстояния нескольких метров копчёной паприки.

— Ох, — выдохнула женщина.

— Ух, — подтвердил мужчина и сглотнул. Видимо, слюноотделение вышло из-под контроля. Ну хотя бы потому, что он схватил салфетку с ближайшего стола и промокнул губы. — Давайте, — сказал он. — Так и быть, ради такого эксперимента можно и нарушить режим.

Вместе с кареглазкой мы усадили парочку, уточнили насчёт напитков и стали ждать самый первый укус. А мужчина взял приборы, при помощи ножа с вилкой вмешал желток в мясо, затем отрезал кусочек бриоши, обмакнул его в голландез, наколол всё это дело поочередно и отправил в рот. Тишина вокруг наступила, как в могиле. Я даже услышал, как у меня на кухне фритюр побулькивает.

— Синьор? — осторожно спросила Джулия.

А мужчина медленно, очень-очень медленно положил приборы на стол и откинулся на спинку стула. Закрыл глаза. Вдохнул. Выдохнул. И заплакал…

— Синьор?

— Подождите! — крикнул он, вытащил телефон из кармана и начал кому-то срочно набирать: — Лучано⁈ — заорал в трубку, как ненормальный. — Ты где⁈ Что ты сейчас делаешь⁈ Табуретку шлифуешь⁈ Бросай свою чёртову табуретку и бегом ко мне в «Марину»! Да, срочно! Тут так… такое мясо! Это не еда, Лучано, это. это… экстаз! Беги, пока еще что-то осталось!

Он нажал отбой и тут же набросился на еду. А его жена, с трудом сдерживая улыбку, поблагодарила нас за то, что подсказали им с выбором.

Что ж. Отличное начало дня, как по мне. Сэндвич со щёчками пришёлся по вкусу приблизительно всем — как местным постоянникам, там и случайным гостям. А во время затишья после завтрака я решил передумать все свои тяжкие думы и направился на свою любимую скамейку для медитаций.

На повестке дня вопрос: «Во что я, блин, ввязался?»

В самое ближайшее время мне предстоит закрыть аж два не самых простых квеста. Первое — запустить пекарню синьоры Паоло. Тут ведь и старушка ждёт, и Греко нужны какие-то результаты для отчётности. Ну а второе — это лепреконы с их подпольным покерным клубом, которым я дал слово о переселении. И слово надо держать даже несмотря на то, что те поступили… не очень хорошо.

И вот как найти им дом? Как всё успеть? И как при этом не уронить качество в «Марине» и на понтонах? Задачка, конечно. Глядя на канал, ленивое покачивание воды и целую стаю чаек, домотавшихся до помойки на той стороне, я размышлял, размышлял, размышлял…

— Бонджорно, синьор Маринари!

Мимо проходили люди. Уже знакомые мне жители Дорсодуро, каждый из которых считал своей обязанностью подойти, поздороваться и спросить, как у меня дела. Отвечать я отвечал, и даже вроде бы перекинулся с кем-то парой незамысловатых шутеек, но сам тем временем находился глубоко-глубоко в раздумьях.

Сперва. Потом отвлёкся, потому как вода в канале внезапно пошла рябью безо всякого ветра, и из этой ряби на поверхность вынырнули они. Призраки. Много-много призраков. Плавная и бесшумная процессия в старинных костюмах, треуголках и венецианских масках, которая начала вальсировать прямо по каналу и прилегающей к нему мостовой. Вокруг них, появляясь из ниоткуда и исчезая вникуда, периодически появлялись птицы с длинными хвостами. Красивые, заразы. И да, признаюсь, я таких никогда не видел — что-то среднее между павлином и орлом.

Это был карнавал. В прямом смысле этого слова вечный карнавал, который не видел никто кроме меня. Другой на моём месте, должно быть, испугался бы. Ну… или засомневался в собственной адекватности как минимум. Я же к этому времени уже привык к своему чудо зрению — подарку, что достался мне после того странного сновидения. Я до сих пор до конца не понимал, как оно работает, но… работает ведь. А для того, чтобы не понимать, в Венеции хватало и других вещей.

— Что с тобой такое? — голос Джулии выдернул меня из созерцания этого потустороннего парада. — Устал?

— Устал, — честно признался я.

— Артуро? — Джулия проследила за моим взглядом. — А куда ты смотришь?

— Не важно, — ответил я.

Затем растёр лицо ладонями и подумал: а почему бы и нет?

— Слушай, тут такое дело. Мне срочно нужно найти помещение. Любое, причём даже не обязательно жилое. В самые кратчайшие сроки, а я не знаю где и как мне это сделать и у кого спрашивать.

— Любое? — переспросила кареглазка.

— Любое.

— Не переживай, сейчас решим вопрос, — сказала Джулия и куда-то исчезла. Так целеустремлённо куда-то уцокола, как будто бы уже знала куда именно ей идти.

Что ж. Я допил капучино и сходил в ресторан за добавкой. Ещё посидел, поздоровался с тремя местными и дождался, пока призраки утанцуют куда-то вдаль по улице. А уже спустя полчаса вернулась Джулия. Улыбалась при этом, как обожравшийся сметаны кошак.

— Ну смотри, — она указала пальцем в сторону соседнего с «Мариной» палаццо. — Вон тот чердак. И во-о-о-он тот чердак. Тебе подходит?

Я чуть прищурился и присмотрелся повнимательней. Чердаки себе, как чердаки — низкие сводчатые окошки, старая черепица, из одного торчит печная труба. Ничего особенного.

— Подходит, — осторожно сказал я. — А в чём подвох?

— Жди, — сказала кареглазка и снова исчезла.

Я приготовился ждать ещё полчаса, но Джулия, по всей видимости, вошла в раж. Прибежала запыханная через десять минут, причём не с пустыми руками. Рядом со мной на скамейку кареглазка шлёпнула тоненькую кожаную папку.

— Вот, — сказала Джулия. — Документы аренды, осталось лишь подписать. Жильцы снизу готовы сдать тебе сразу оба чердака.

— Ага…

Я достал из папки листочек А4 с рукописным текстом и первым же делом поискал цифры. И цифры были, сказать прямо, смешными. Мы за один лишь этот завтрак заработали на несколько месяцев аренды.

— Ты кого-то била? — уточнил я. — Это… это законно вообще? Почему ценник такой низкий?

— А ты сперва весь договор прочитай, — усмехнулась девушка. — Особенно мелкий шрифт.

Ну а я прочитал и сразу же всё понял. «Арендатор обязуется не впускать в арендуемое помещение посторонних лиц». Ну это ладно, я и так не собирался, а лепреконы не в счёт. И с этим всё понятно. А вот другой пункт: «арендатор обязуется за свой счёт произвести ремонт кровли и поддерживать её в надлежащем состоянии» — это уже посерьёзней. С этим в Венеции настоящая беда. Все материалы должны соответствовать историческому облику здания. Черепица та же. Только венецианская, ручной формовки, утверждённая муниципальным советом по охране памятников.

Беда-а-а-а…

— Там живут не самые богатые люди, — пояснила Джулия. — Для них это попросту неподъёмно. Так что если ты выручишь их и самостоятельно сделаешь ремонт, они готовы сдавать тебе чердак за чисто символическую плату. Тут, кстати, — кареглазка постучала по цифре. — Торг уместен, если что.

Джулия смотрела на меня. Я смотрел на Джулию. Искра, буря и дальше по списку.

— Ты гений! — улыбнулся я, притянул девушку к себе, усадил на колени и бесстыдно поцеловал.