День второй — выучив урок, Анна Сазонова как настоящая убийца решила действовать ночью, когда нет туристов. Вопреки предупреждениям вышла настречу аномалиям, вошла в туман и к своему немалому удивлению вышла из него в Падуе. То есть в восьмидесяти километрах от Венеции, на островной части Италии.

Только-только добралась обратно и вот, собственно говоря. По идее Аня должна была злиться, но… море. Солнце. Вкусный бодрящий кофе. Терраса эта, до омерзения живописная, и вид что с неё открывается. А ещё гондольеры.

— Бэлла! — наперебой кричали ей молодые мускулистые парни в тельняшках. — Сэй уно сплэндорэ! Мамма миа, кэ окки!

А Аня вместо того, чтобы достать трубку и снять одного из нахалов отравленным дротиком, вдруг послала им… воздушный поцелуй. Кто-то «ловил» его, кто-то хватался за сердце и изображал обморок, а кто-то просто счастливо смеялся и продолжал перекрикиваться:

— Иль соле оджи э мэно луминозо допо иль туо сорризо!

«Солнце меркнет по сравнению с твоей улыбкой», — перевела для себя Аня и улыбнулась. А затем подумала: «Чёрт! Да что со мной такое⁈», — и хотела было разогнать эту мысль, покопаться в ней, проанализировать и найти причины поведению, но вторая мысль вытеснила первую: «А не сходить ли мне на пляж сегодня?»

— Так у меня же купальника нет! — девушка реально испугалась и жестом подозвала официнта. — Счёт, пожалуйста. И ещё! Молодой человек, вы не подскажете, где тут у вас хорошие магазины с пляжной одеждой?

Звонок застал меня не совсем вовремя. Как бы повара не распинались о том, что обожают процесс готовки, перебирать рыбный суповой набор после варки бульона не любит никто. Петрович в том числе. Монотонная, кропотливая и очень ответственная работа, ведь пропустить хотя бы один позвонок или косточку — значит испортить гостю впечатление о ресторане в целом.

Вот хитрожопый домовой и закончил варить только под утро, а потом рассказывал мне сказки о том-де, что руководствуется сугубо благими побуждениями — чем дольше бульон кипит, тем он вкуснее будет.

Ну да, ну да. Итак! По локоть в рыбе, я кое-как сумел ответить на звонок и сразу же был приятно удивлён.

— Артуро Маринари, — зажимая телефон между ухом и плечом сказал я.

— Здравствуйте, синьор Маринари. Вас беспокоят из городской администрации.

— Прекрасно! — ответил я с неподдельным энтузиазмом. В последнее время любое общение с венецианскими бюрократами вызывало у меня смесь любопытства и спортивного азарта. Я их, собак, продавлю. Я их всех научу работу свою делать.

— По вашему запросу готов ответ. Синьор Греко ожидает вас у себя.

Хм-м-м… и почему сам не позвонил?

— Мне нужно подойти сегодня?

— В идеале до закрытия, — ответил голос и на том наш диалог закончился, а я так и не успел спросить главного — «да» или «нет».

Переводя с человеческого на чиновничий «до закрытия» означает «прямо сейчас», а потому я отставил рыбьи кости, предупредил Джулию, закрыл «Марину», прыгнул в гондолу и со всей возможной скоростью отправился в администрацию.

Путь по каналам в это время суток чем-то напоминал слалом или игру в «шашечки» на спорткаре по хайвэю. Туристические гондолы, грузовые баркасы, частные катера — всё это двигалось медленно и величаво, создавая на воде подобие час-пика.

— Габриэль! — мимо всех окошечек и ресепшн, я сразу же направился в кабинет к моему знакомцу.

— О! Артуро! Пляши! По твоему запросу насчёт «размещения малых архитектурных форм на причальных конструкциях в каналах города», — это он зачитал с бумажки, — ответ положительный. С условием ежемесячной проверки на безопасность, соответствие эстетическим нормам и бла-бла-бла… короче говоря, делай красиво и не мешай малому судоходству.

— Ну отлично же.

Тут я заметил, что несмотря на радостные новости, Греко выглядит… нет, не подавленным. Замученным скорее. И, конечно же, не преминул спросить в чём дело.

— День, — покачал головой Габриэль. — Ужасный. Все как будто сговорились. В столовой закончился кофе, растворимую бурду я пить не могу, а кофейня по соседству закрылась. На ЧП, представляешь? Прям в разгар рабочего дня! Знакомый бармен сказал, что у них вода из-под крана начала пузыриться разноцветной слизью и петь арии. Вызвали охотников, аномалистов и аномалистов-охотников. Ох-х-х-х… Знаешь, Маринари, можешь считать, что я зависим от кофе, но у меня из-за этого всё через задницу пошло…

— Понимаю. Так это…

В голове щёлкнуло, что это отличный шанс наконец-таки заманить Греко к себе. Не корысти ради, ведь всё что хотел я уже получил, а так. По-дружески.

— Я считаю, что такое событие нельзя оставлять без внимания. Отмечать не предлагаю, но угостить обязан.

— В Дорсодуро? — Габриэля аж передёрнуло.

— Настаиваю, — я улыбнулся самой безобидной и ободряющей улыбкой, какую только был способен изобразить.

— Ну…

— В конце концов, ты же планируешь у меня свадьбу играть! А ресторан так до сих пор ни разу и не видел.

Греко колебался с минуту, но таки смог перебороть свой страх перед аномальным районом. И что в итоге? В итоге я подождал полчаса, пока закончится его служба, и вместе мы поплыли на гондоле обратно.

Когда я отчалил и уверенно развернул лодку в узеньком канале, едва не чиркнув носом по мостовой, синьор Греко ожидаемо приподнял брови.

— Уверенно держишься на воде, Маринари. Не каждый новичок так хорошо чувствует канал.

— А я и не новичок, — хохотнул я. — Плюс уважение к Венеции, сам понимаешь. С ней так проще договариваться.

Ещё полчаса, и я наконец-то усадил Греко за лучший столик «Марины». Попросил Джулию сделать нашему дорогому гостю его долгожданный кофе, а вот меню не дал. Позволил себе вольность решить за него. В таких случаях я зачастую полагался на интуицию и эдакую «кулинарную диагностику» — по виду, настроению и даже языку тела понимал, что нужно человеку. А Габриэлю сейчас нужно было что-то такое… сердитое.

— Двойной эспрессо, — услышал я, уже отходя от столика. — Благодарю вас, синьорина, вы спасаете жизни.

Готовим, значит! С ночи у меня остался экспериментальный кусок слоёного теста, которое катали домовые. То есть не та фабричная дрянь, которую недобросовестные рестораторы закупают в заморозке, лишь бы что-то на лепить, а вот прямо настоящее. Тоненькие слои, с любовью промазанные толплёным сливочным маслом — хрустящее, воздушное, пряное.

Потому я и решил сделать для Греко волованчик с тем самым «бесплатным» прошутто, которого у меня теперь в ресторане завались, грибами и нежнейшим кремом из сливок, сыра страккино и капельки трюфельного масла. На слух блюдо может показаться жирным и… так оно и есть. Самое то, чтобы подкрепиться в конце рабочего дня.

Жир! Каким разным он всё-таки может быть, а? Тот, что от плохого масла непонятного происхождения или гадости какой-нибудь ГМО-шной, ляжет в желудке камнем и станет угнетать. А тот, что от доброго сливочного масла, реально качественного сыра и правильно приготовленной свининнки, согреет, успокоит и подарит ощущение того, что жизнь прекрасна.

— Прошу, — я вынес блюдо в зал и установил тарелку перед Греко, который уже наслаждался своим кофе.

Габриэль уплетал волован, постепенно меняясь в лице. Всё с большим, так сказать, энтузиазмом.

— Синьор Маринари, — выдохнул Греко, отодвинув чистую тарелку с видом глубочайшего удовлетворения и простого человеческого счастья. — Благодарю Ещё раз окреп в выборе «Марины». Ах, да! Чуть не забыл…

Тут Габриэль начал копаться в сумке, и достал из неё записную книжку. Ретроград, не иначе. Ежедневник был потрёпанный, в кожаной обложке, сплошь в пометках, номерах телефонов и каракулях на полях. Сокровищница, блин, наработанных за годы службы городских связей.

— По поводу твоей стройки и площадок над водой. У меня есть контакт отличного плотника. Мужик он, конечно, немножечко странноватый, но гений в своём деле. Лучший краснодеревщик во всей Венеции, — Греко недолго думая вырвал листок из книжки и передал её мне.