— А я знаю, да, — рассмеялась Джулия.

— Это ведь идеальный вариант! Ты даже не представляешь насколько! Это же крыша! Там же никто не живёт, никто туда не ходит, а значит там можно делать всё что угодно!

— Но, всё-таки, крыша…

— Да плевать на крышу, — отмахнулся я. — У меня есть Петрович.

— А причём здесь он?

— А при том, что он уже пару недель торчит мне одно желание. А я как знал, что надо приберечь! Как знал!

Джулия посмотрела на меня с лёгким сомнением, но спорить не стала. Я же попросил у неё ручку, поставил свою подпись на документе аренды и бегом отправился на кухню.

— Петр-р-р-рович! — кулаком и безо всяких церемоний я постучал прямо по шкафчику. — Вставай, дело есть!

В ответ мне послышалось сонное недовольное:

— Чо?

— Ты крыши? — спросил я. — Чинить умеешь?

— Пьяный, что ли? — дверца шкафчика тихонько приотворилась и домовой уставился на меня красными с недосыпа глазами.

— Крыши, спрашиваю, умеешь починять? Мне надо.

— А мост хрустальный от крыльца и до дворца тебе не надобно?

— Просто ответь на вопрос.

— Да не особо, — признался домовой. — Я как-то, знаешь, больше по внутренней отделке. По уюту, так сказать. А насчёт кровли, там ведь особый подход нужен. Ты знаешь что, Маринарыч? Ты ведь теперь с нашим братом крепко общаешься. Вот и поспрашивай через дона, может у него кто знакомый есть…

— Ну да, — кивнул я. — Вот ты-то у него и спросишь.

— Чой-та?

— Должо-о-о-ок! — я погрозил домовому пальцем и захлопнул шкаф. — Так что давай, без отговорок!

— Погоди! — Петрович активно зашебуршался. — Это всё замечательно, но чем я им заплачу⁈

— Едой возьмут?

— Возьмут! — внезапно крикнула Женька. Тоже не в духе, тоже разбуженная и явно мечтающая, чтобы этот разговор поскорее закончился. — Синьор Маринари, не беспокойтесь! Нас уже достали спрашивать: а когда можно прийти в «Марину» на ужин? Прознали, что тут домовых кормят, и теперь покоя не дают. Так что сделаем в лучшем виде! А сейчас, с вашего позволения, очень хотелось бы поспать!

— Отлично, — улыбнулся я себе под нос

План вырисовывался чёткий. Всего-то нужно взять и соединить два чердака в одно общее пространство — там стена не несущая, а по договору перепланировку мне делать дозволительно. Дальше — зайти к старику Лео и озадачить его насчёт мебели. Нам нужны маленькие детские стулья, маленькие детские столы и маленькая… э-э-э… детская барная стойка, как бы оно не прозвучало. А ещё парочка столов, обитых зелёным сукном — это уже непосредственно для игры.

Откладывать незачем, и потому уже через час я снова был в районе Каннареджо и заходил в лавку синьора Леонардо.

— О-о-о-о, мой любимый клиент! Расширяем сеть понтонов⁈

— Не сегодня, — отрезал я, а дальше вкратце обрисовал плотнику его задачу. Тот слушал молча, сосредоточенно, поглаживая Пиноккио в полушубке из розового искусственного меха. Или это была Пиннокиня? Блин, а есть такие вообще?

А когда я закончил, почесал в затылке и вынес вердикт:

— Это будет долго.

— Но? — спросил я, потому как уже хорошенько изучил Лео.

— Но если доплатить, то быстро.

Логика, признаться, железная.

— Сколько? — спросил я, про себя уже прощаясь со вчерашними подарками домовых. Но в ответ услышал:

— Два представления.

— Чего? — я аж сморгнул пару раз. — Каких ещё, прости пожалуйста, представления?

— Каких? — задумался плотник. — Часовых.

А потом кивнул в сторону ширмы для кукольного театра. И тут я понял, что следующие два часа пройдут незабываемо.

— О, Пиноккио, мой мальчик! Зачем ты продал свой букварь⁈

Старик не только управлялся с куклами, но ещё и мастерски раскладывал свои спектакли на несколько ролей. У него идеально получались и женщины, и дети, и старики. Вот только в сюжете он постоянно путался. Не то, чтобы я очень следил за ним, но-о-о-о…

— Господин, на нас напали! — крикнул Пиноккио в строгом деловом костюме другому Пиноккио, лицо которого торчало из лимузина. — Но вам не о чем волноваться! Ваша охрана сейчас со всем разберётся!

А следующей сценой:

— Открывай уже глаза, рекрут! — Пиноккио во врачебном халате тормошил другого, полностью голенького Пиноккио без каких-либо половых признаков вообще. — Я вижу, что ты пришёл в себя!

Потом был Пиноккио-лекарь, который с какого-то чёрта сидел в тюрьме и Пиноккио-социопат, который спустил с лестницы Пиноккио-зомби.

— Лео! — крикнул я. — Лео! Извини, пожалуйста, а как называется твоё… представление?

— Идеальный мир для Пиноккио!

— Ага, — кивнул я. — Спасибо, продолжай.

Но больше всего я удивился, когда в одной из сцен появился Пиноккио, стилизованный под рыбу. Чешуя из лакированной фанеры, плавнички из кожи, а глаза — два выпуклых стеклянных шарика. Нос длинный, как у марлина, но что-то мне подсказывало — это Пиноккио-тунец…

— О, как же я хочу стать настоящим мальчиком!

Спектакль оборвался так же резко, как и начался. Леонардо вышел из-за ширмы потный, как будто бы только что в бане побывал. Низко поклонился «залу» и продолжил, как ни в чём не бывало:

— Мебель будет готова через десять минут.

— Десять⁈ — я аж со стула подскочил. — Ты же говорил долго!

— Долго, это если с нуля делать, — пояснил Леонардо. — А у меня на складе как раз всё подходящее имеется. Заказывали как-то раз мебель для детского садика, а оплатить не смогли. Я уж думал никогда не продам, — старик улыбнулся и вытер пот со лба.

— А зачем тогда… ай, ладно, — я махнул рукой.

Ответы на некоторые вопросы лучше не знать…

В общем, уже на следующее утро я поднялся на свой арендованный чердак и аж замер на пороге. Идеальная чистота — ни пылинки, ни соринки. Бригада, что нанял Петрович, поработала не только с крышей, но и до кучи вылизала всё помещение.

Но на этом моё удивление не заканчивается, ведь Лео тоже успел доставить мебель раньше оговоренного срока. Вдоль стены расположилась барная стойка из красного дерева, наспех переделанная из детских шкафчиков для одежды. За ней — пока что пустые стеллажи, но я уже представлял, как вскоре они заполнятся бутылками с ирландским виски, кувшинчиками с элем и всяческой посудой.

Маленькие столики для «просто посидеть» — четыре штуки. К каждому придвинуты маленькие стулья с высокими спинками, обитыми тёмно-зелёным бархатом. И в центре чердака, почти что впритык друг к другу — два покерных стола. Откуда взялись кадки с цветами и красные ковры я не знаю, но предполагаю, что это домовые приложили свою руку. Навели, так сказать, уют.

И теперь это был не просто чердак. Это был настоящий покерный клуб… м-м-м… для самых маленьких.

— Отлично, — не откладывая в долгий ящик, я прямо с чердака отправился в заброшенную пекарню.

На сей раз от меня никто не прятался. Стоило мне лишь войти, как я сразу же услышал весёлый гул лепреконов, взрывы хохота и перестушек фишек, а в нос ударил запах свежего перегара. Всё те же были всё там же.

— Ну как? — с порога спросил я погромче, чтобы меня было слышно всем и сразу. — Получилось меня наказать?

Лепреконы пристыженно смолкли, а я продолжил:

— Ладно, чёрт с вами. Уговор дороже денег. Собирайтесь, алкаши, и на выход.

— Куда? — главный… кажется Шон, спрыгнул со своего стула.

— Ну как это куда? Смотреть ваше новое место…

Какими именно тропами лепреконы следовали за мной по улицам Дорсодуро я так и не понял. Тут хоть обычным зрением, хоть волшебным смотри — с конспирацией у ребят всё было в полном порядке. И снова я их увидел только тогда, когда поднимался по ступенькам на чердак.

— Ну что, готовы, черти? — улыбнулся я и распахнул дверь. — Заходите, осваивайтесь!

И лепреконы вошли. И лепреконы охренели.

Шон бродил по чердаку, трогал бархат на стульях и водил пальцем по лакированной столешнице барной стойки, как будто не верил, что всё что перед ним — настоящее. Ещё парочка лепреконов с благоговением гладили сукно.