— Алло! — под конец нашего турне мне позвонил Бартоломео. — Куда людей приглашать на собеседование? В «Марину»?

— Чего? — я немного потерялся. — То есть это… уже?

— Ну да. У меня тут двадцать два добровольца набралось.

— Сколько, прости?

— Двадцать два. Это самые проверенные, те, за кого могу ручаться. Но если нужно могу подогнать две сотни. Надо?

— Стой-стой-стой! Не надо! — взмолился я. — Пускай приходят в «Марину» через два часа.

— Понял, шеф.

В ресторан я вернулся, мягко говоря, задумчивым. Пускай до обеда мы закрылись, но работу никто не отменял, и я потихонечку занялся заготовками. Джулия тем временем ушла проведать бабушку, а то совсем пропала. Взялся я, стало быть, за креветки и тут раздался ещё один звонок:

— Артуро, привет! — в трубке послышался радостный голос синьора Греко. — Новости!

— Хорошие?

— А то! Помнишь, ты подавал заявку на кредит для молодых предпринимателей? Так вот — одобрено! Деньги поступят на счёт уже завтра! Артуро? Эй, ты тут?

— Да-да, Габриэль…

Ответил я как можно сдержанней, а внутри ликовал. Ну хорошо же! И теперь не придётся превозмогать, копить, собирать, вот только… хм-м-м… удача? Какая-то вот прямо слишком удачливая и удачная. Это печёнка так сработала, что ли? То есть тот, кто её съел — тому повезло. А тому, кто помимо прочего сделал так, чтобы её кто-то съел — ещё больше.

Да-а-а-а…

С другой стороны, что толку размышлять об уже случившемся? Сидеть и гадать, не слишком ли мне везёт — занятие для параноиков и бездельников. Нужно просто принимать подарки судьбы с благодарностью и использовать их по максимуму, а если когда-нибудь госпожа фортуна отвернётся от Артуро Маринари… ну что ж? Значит, буду выкручиваться на одном мастерстве и упрямстве.

Так что радоваться надо! Тем я, собственно говоря, и занялся. И креветка чистилась в кайф, и настроение заиграло, и вообще. Поэтому через час, когда Бартоломео привёз коробки с печенью и привёл мне новых сотрудников, я был само радушие.

— Моё почтение, синьоры!

Сам Бартоломео, оставляя за собой кровавую дорожку, прошмыгнул с ящиком печени на кухню, а я смотрел как в зале рассаживаются господа соискатели.

— Ой, — это Джулия вернулась как раз вовремя и малость ошалела от происходящего. — А это… это что, всё к нам?

— Да. Будь добра, сделай синьорам кофе.

Итальянцев я уже малость выучил. Без кофе обстоятельного разговора не случится. Кофе здесь не просто напиток, а ритуал, знак уважения, а иногда и необходимая пауза, чтобы собраться с мыслями. Отказаться от предложенной чашечки — грубость, а выпить её слишком быстро — неуважение.

— Минутку.

Ну а пока кареглазка занялась делом, я заметил, что вся эта толпа как-то подозрительно перешёптывается и смотрит в одну точку.

— Ох ты ж! — вырвалось у меня, когда я понял в чём дело.

Картина! Опять изменилась! Внезапно, к Венецианке присоединились две подруги — тоже молодые фигуристые девушки, вот только лиц не видать. Обе в карнавальных масках и красивых пышных платьях. А сама Венецианка теперь, стало быть, сидит по центру тоже в новом платье, на лице улыбка, в одной руке бокал красного вина, а в другой веер. И улыбается так… призывно.

Так…

То, что она исчезать не планирует — это я уже понял. Но… что ж это такое получается? Что ж это она задумала⁈ Или это она так прихорошилась, когда увидела, что в зал вошли двадцать два молодчика? М-м-м… не исключено.

Ребята ведь собрались все как на подбор. От тридцати до сорока лет, писаные итальянские красавчики в самом соку. К слову! Когда Джулия разносила им кофе, каждый считал своим долгом отвесить ей комплимент.

— У них условие какое-то что ли, при поступление на службу? Только финалистов конкурсов красоты берут?

Джулия подслушала мой бубнёж, улыбнулась и поцеловала меня в щёку. Зал взорвался негодованием. Ну… таким, шуточным и ненастоящим. Экс-гондольеры начали кричать о том, что их сердце разбито, а я счастливчик. Послышались несерьёзные угрозы в мой адрес и вздохи сожаления, а атмосфера стала ещё более раскрепощённой и домашней. Отлично. Значит, ребята не зажатые, что для работы в баре ценное качество.

— Это, — Джулия указала на них. — Очень хорошо. Красивый персонал есть половина успеха.

— Так-то оно так, — согласился я. — И где бы нам теперь найти смазливых девчушек, да побольше?

— Так… это чего сейчас такое начинается?

— Красивый персонал есть половина успеха, — ответил я кареглазке её же словами. — А гости у нас ведь не только женщины, верно? Нам надо, чтобы и мужиков глаз радовался. Так ведь?

— Хм-м-м, — Джулия с подозрением посмотрела на меня, затем сказала что придумает что-нибудь, и побежала дальше по своим делам.

Ну и понеслось собеседование. Чтобы не говорить прилюдно и не смущать народ, я вызывал одного гондольера за другим на кухню, и расспрашивал о главном, то есть об опыте работы в ресторанке. Которого, понятное дело, не было.

«Никогда не стоял за барной стойкой, синьор, но я быстро учусь!» — или: «Я готовлю дома, жена говорит просто божественно!»: или же — «У меня дядя держал заведение, я ему в детстве помогал». Стандартные ответы, ничего другого услышать и не ожидал.

Хотя-я-я… с другой стороны, я очень быстро вспомнил, что для работы на понтоне сотрудникам нужно будет уметь пользоваться кофе-машиной — и это самое сложное. В остальном должностные инструкции таковы: не совать пальцы в розетку, уметь считать хотя бы до ста и наличие всех зубов в зоне улыбки. А потому выбирал я исключительно по внутренним ощущениям и исходя из личной симпатии.

Особо запомнились двое. У первого оказалась русская бабушка, о чём он не преминул мне рассказать, а следом на ломанном русском попытался воспроизвести начало сказки про колобка. «Жыль-быль дедабаба, сусек скрёстиль, пёк-калабок». Акцент ужасный, а вот улыбка абсолютно очаровательна. Туристочки будут визжать.

Ну а второй мой фаворит какой-то нереальный балабол, но балабол весёлый…

— Зачем вам нужна эта работа?

— О, синьор Артуро! Я сейчас всё объясню! Просыпаюсь я как-то раз, а мне в спину что-то такое острое колет! Руку сунул, нашарил, смотрю — ракушка! Да не простая, а социальная! Огляделся повнимательней и… мамма миа! Ну точно! Я же на социальном дне лежу! Деньги, синьор Артуро! Мне срочно нужны деньги! Но нет! Нет! Матушка не болеет, куча сестёр не сидит на шее, и я не содержу приют для маленьких миленьких бездомных щеночков! Я хочу кутить, синьор Артуро! Всё, что я заработаю на этой службе, я тут же спущу на вино и женщин!

И вот как такого человека на работу не взять?

Итог: из всех ребят я выбрал девятерых, которые могут уже приступать к работе. По трое на каждую точку, график два через два. Внахлёст, чтобы каждый работал с каждым. Ибо смены — зло. Одни за спиной бубнят на других, а те в ответ, и начинается никому ненужная вражда, а там глядишь и вообще диверсии.

Остальных я уверил в том, что позвоню им чуть позже, когда будут готовы новые точки, и взял у мужчин телефоны. В итоге все разошлись довольными, а я остался в «Марине» с тремя ящиками говяжьей печени и нерешённым вопросом с оборудованием…

— Так, — вздохнул я. — Кажется, на ближайшие несколько лет сон у меня отменяется.

— То есть? — уточнила кареглазка.

— То и есть. Даже с учётом помощи Петровича, на все точки я буду готовить нон-стоп. А всем остальным когда заниматься?

А Джулия вместо того, чтобы по своему обыкновению размахивать руками в полу-истерике и хвататься за телефон звонить знакомым и знакомым знакомых, просто сказала:

— Я в тебя верю. Ты что-нибудь придумаешь.

А затем молча ушла в зал и вернулась с моей любимой огромной кружкой, в которую приготовила мою любимую «кофеподобную бурду». Удивительные перемены, блин. Просто поразительные!

— Это тебе для умственного процесса, — рассмеялась девушка. — Пей, пока гости не видят.

— Благодарю. Так!

Думаем. На кухню «Марины» я никого не пущу. Почему? Да потому что чувствую, что это неправильно, а доверять себе нужно. Да и потом… город уже показал, что делает с моими сотрудниками на примере мадам Шаброль, Лоренцо и Джузеппе.