— Чего это ты так боишься? Мори будет тебя беречь. — Она звучит так убеждённо. Они все так думают? Полагаю, логично, что Нолан не поделился условиями пересмотра приговора Мори здесь, в Подземелье.

— Скорее, его главная задача — не убить меня, — бормочу я. Наполовину желая, чтобы она это услышала, наполовину — нет. Но её глаза загораются, и она смотрит на меня.

— Что? — говорит она так, будто ей только что сообщили, что завтра она не умрёт.

Я не должна была ничего говорить. Моя рука тянется к задней части шеи, где меня целовал Кэмерон.

— Его главная задача — не убить меня. Так что не беспокойся о нём. Беспокойся обо всех остальных кадетах там. — Я предлагаю ей лёгкую улыбку. Рид всегда ругал меня за то, что я пытаюсь подбодрить других. Иногда я даже пыталась заставить людей улыбнуться прямо перед тем, как отпилить им головы. Последняя доза эндорфинов перед отключением.

Каштановые волосы Бри заплетены в тугие косы, она вертит одну из них, оценивая меня.

— Зачем ты мне это сказала? — осторожно спрашивает она.

Я пожимаю плечами.

— Потому что если ты так напугана из-за Мори, ты можешь опустить бдительность перед кем-то другим, кто охотится на тебя… а я предпочла бы, чтобы выжила ты, а не половина придурков, что здесь с нами.

Бри глубоко вздыхает и опускает руки по швам.

— Спасибо, Эмери… и удачи там. — Она подходит ко мне и кладёт ладонь мне на плечо. — Мой совет насчёт Мори? Заставь его влюбиться в тебя. Используй своё тело. Используй всё, что можешь, чтобы выжить. — Я киваю ей, и она улыбается, прежде чем уйти и раствориться в тёмном коридоре.

Я сажусь в углу лазарета, откидываю голову на медицинские ящики, и уголок моих губ дёргается в улыбке. Она не знает, что Кэмерон, по сути, только что сказал мне, что видит во мне лишь следующую игрушку, которую можно убить.

Я в полной жопе.

Свет включается с громким жужжанием, и старший сержант дует в свисток, проходя вдоль рядов коек. Я быстро сажусь, удивлённая непривычным распорядком.

— Всем надеть форму за пять минут. Ровно через двадцать минут мы погружаемся, и я хочу видеть вас в строю, готовыми к посадке в поезд, — кричит он.

Мы все торопливо вскакиваем. Я набрасываю толстовку и пытаюсь прямиком направиться в ванную, пока её не наводнили другие кадеты, но Адамс хватает меня за предплечье. Сердце у меня в горле, когда я смотрю на огромного солдата. Он абсолютно ужасен вблизи, отчасти потому, что он всегда орёт.

— Кадет Мейвс, верно? — спрашивает он, и, к удивлению, его голос не такой резкий, как обычно. Я смотрю в его холодные серые глаза и киваю. — Вы и Мори должны помыться и подготовиться, затем встретить меня впереди, на арене. У вас двоих особые условия. — Я не пропускаю проблеск жалости в его глазах, прежде чем он смотрит на Кэмерона рядом со мной.

— Так точно, старший сержант, — отвечаю я. Я не смотрю на Кэмерона, направляясь прямиком в душ. Последнее, чего мне сейчас хочется, — это думать о том, что произошло между нами прошлой ночью, и о моём глупом вопросе.

В ванной царит хаос, все пытаются быстро ополоснуться и морально подготовиться к вероятной смерти сегодня.

Есть несколько рьяных кадетов, на ухмылках которых написано убийство. Они внимательно оглядывают всех, словно пытаясь запомнить людей из своего мысленного списка. Единственные двое, кто смотрит на меня с голодом в глазах, — это Рейс и Арнольд. Я на мгновение встречаюсь с их взглядами, прежде чем резко отвести глаза. По рукам бегут мурашки, и мне приходится глубоко вдохнуть, чтобы тревога не вышла из-под контроля.

Сегодня первое испытание. Я справлюсь.

Я сталкиваюсь с Кэмероном, наши обнажённые тела скользкие от мыла. Это первый раз, когда я вижу его в душе одновременно с остальными. Мои глаза расширяются, но он лишь усмехается. Я не знаю, как на него смотреть. Всё может случиться после сегоднешнего. Он может попытаться убить меня, и у него будут для этого оружие. Мы будем в глуши, и никто меня не спасёт, кроме меня самой. Нолан никогда не говорил, что я не могу убить Мори. Эта мысль поселяет во мне нить вины уже за то, что я об этом подумала.

Мы же убьём друг друга, если представится возможность, верно? Если меня прижмут к стене, я сделаю это не задумываясь. Я отвечаю ему убедительной улыбкой.

— Не убивай меня сегодня, — шучу я, выполаскивая последние остатки шампуня в волосах и отжимая их.

— Не искушай меня, — подмигивает он в ответ.

К тому времени, как я одета, заплела волосы и вхожу на арену, половина других кадетов уже выстроилась в линию и ждёт. Я следую приказу старшего сержанта и подхожу к передней части, где он ждёт нас.

Кэмерон уже стоит рядом с ним. Он с головы до ног одет в матово-чёрную тактическую экипировку. На его бронежилете на груди нашита нашивка с надписью «Мори». Это первый раз, когда я вижу его одетым во что-то кроме толстовки и спортивных штанов. Я уже вижу сдвиг в его ментальности, теперь он одет, чтобы убивать.

Глаза Кэмерона остаются бесстрастными, когда он замечает, что я подхожу к нему. Он курит сигарету, а на лице у него тёмный боевой раскрас. Он размазан и делает его вид более грубым, чем обычно. Я оглядываю кадетов и понимаю, что у большинства из них он тоже есть. Должно быть, я пропустила информацию. У Кэмерона в кармане тонкая баночка с краской, он предлагает мне, но я отказываюсь.

— Я, наверное, попаду ею в глаза и ослепну там, — ворчу я.

Он усмехается, прижав сигарету губами.

— По крайней мере, не забудь тогда убрать свои розовые волосы. Ты как маяк. — Я киваю, хотя он снова говорит своим дерзким тоном.

— Почему у нас особые условия? — шепчу я, становясь рядом с ним. Кэмерон тушит сигарету кончиками пальцев и убирает её в один из своих многочисленных карманов.

— Потому что я опасен, и покидать Подземелье без моего отряда или лейтенанта разрешено только если я соблюдаю правила Нолана, — говорит он небрежно. Его шрам на глазу более заметен из-за его экипировки.

— Отлично, а я почему влипла в эти правила? — парирую я, хотя на самом деле я не против быть с ним. Я лучше рискну остаться наедине с Кэмероном, чем с остальными кадетами.

Кэмерон усмехается.

— Багаж.

Я закатываю глаза, но не могу не улыбнуться его комментарию.

Все смотрят на нас, пока мы стоим рядом со старшим сержантом. Это лишь усиливает их ненависть. Они думают, что с нами лучше обращаются в плане транспортировки. Возможно, так и есть. Мы поедем отдельно, пока их всех заставят быть вместе со всеми этими тупыми качками. Я лучше пешком пойду, чем буду ехать в вагоне поезда с Рейсом и Арнольдом.

Адамс обращается к остальным кадетам с приказом готовиться к посадке в поезд, и солдаты начинают выводить их через дверь в задней части комплекса.

Я встречаюсь взглядом с Дэмианом и Бри, когда они идут за остальными в строю. Рейс недалеко от них. Его взгляд с недоверием скользит к Кэмерону, прежде чем его черты затвердевают. Его сломанная рука — его же вина, но он не из тех, кто признаёт свои ошибки. Почему-то я сомневаюсь, что это доставит ему много хлопот на испытаниях.

— Куда ведёт эта задняя дверь? — спрашиваю я, предполагая, что там должна быть лестница, ведущая наверх.

Кэмерон встаёт передо мной, так что я вынуждена смотреть на него.

— Эта дверь ведёт к транспортному метро. Оно вывезет нас с базы к грузовикам, ждущим на другой стороне. Мы не можем позволить сотне с лишним преступников пройти через военную базу наверху, не привлекая внимания. — Он усмехается и кладёт руку мне на голову. Я съёживаюсь под её тяжестью и смотрю на него, пока он портит мою причёску.

Я смахиваю его руку с головы, но прежде чем я могу отойти от него, он обвивает рукой мои плечи. Мое лицо достаёт ему только до груди, так что пока я зажата именно там.

Адамс внимательно наблюдает за нами, затем машет нам, когда последние кадеты выходят с арены.

— Так, вы двое, поскольку Мори считается солдатом повышенного риска, вы поедете в заднем отсеке с запертыми дверьми. Поездка займёт около десяти часов. Как только вы достигнете контрольно-пропускного пункта с транспортом, вас перевезут на бронированной машине оставшуюся часть пути.