У меня уходит больше десяти минут, чтобы сообразить, куда он пошёл, но в конце концов я оказываюсь у оружейной. Я чуть не вскрикиваю, когда вижу кого-то стоящим у стекла и смотрящим внутрь.

— Кадет Мейвс, что вы здесь делаете? — Голос звучит смутно знакомо, но я не могу его определить. Я лишь точно знаю, что это не Адамс.

— Я следила за Мори, — смущённо признаюсь я. Откуда он знает моё имя? Должно быть, он один из здешних охранников.

Тихий смешок.

— Что ж, посмотрите сами. Я знал, что рано или поздно вам станет любопытен наш аномальный субъект.

Не решаясь, я подхожу к офицеру достаточно близко. Он что-то поднимает, и я напрягаю зрение, чтобы разглядеть, что это. Очки ночного видения? Я беру их и надеваю.

— Я лейтенант Эрик. Командир отряда «Ярость», — представляется он.

Погодите, тот самый, кто оставил Кэмерону этот ужасный шрам над глазом? Он мне уже не нравится.

Я надеваю очки ночного видения. Они с белым фосфором, и мне требуется момент, чтобы привыкнуть к внезапной видимости всего вокруг. На лейтенанте тоже надеты очки, и я не могу разобрать его отличительные черты, так как всё чёрно-белое. Он выглядит как обычный мужчина средних лет, лет сорока. У него акцент, похожий на акцент моего отца.

Я перевожу внимание на оружейную. Кэмерон внутри тренируется в темноте. Мои глаза расширяются, когда я вижу, как он спокойно берёт боевой нож, ненадолго прислушивается, а затем перебрасывает его через всё помещение в манекены на стрельбище. Каждый раз он попадает им в горло — нож рассекает сонную артерию и втыкается в стену позади.

— Как… — начинаю я, но Эрик меня перебивает.

— На другой стороне комнаты установлены маленькие кликеры, которые имитируют звук подошвы ботинка по гравию. Сомневаюсь, что вы слышали их днём, когда все шумят и тренируются, но они срабатывают примерно каждые тридцать секунд, чтобы оповестить бдительных солдат о присутствии.

Мои губы приоткрываются. Это ужасающе, но впечатляет, что у Кэмерона есть способность сражаться в темноте подобным образом. Это стоит запомнить на случай, если я окажусь с ним на задании.

Погодите. Значит ли это, что он знал, что я за ним шпионила? О боже. Он, наверное, слышал мои шаги. Я сдерживаю желание шлёпнуть себя по лбу.

Мой ужас и молчание, должно быть, красноречивы, потому что Эрик бормочет:

— Вам следует быть осторожнее, пытаясь раскрыть все его слои. Мори не из тех, кто делится с другими своей сущностью. Должно быть, вы ему нравитесь или, по крайней мере, вы ему не противны, раз он позволяет вам наблюдать за ним так близко.

Его слова задевают струну в моём сердце.

Значит ли это, что если бы Кэмерон меня невзлюбил, я была бы сейчас мертва? Странно слышать о нём от других, кто знал его значительно дольше меня. Иногда кажется, что они говорят о совершенно другом человеке, а не о том, которого я знаю.

Я тихо стою рядом с лейтенантом Эриком, пока мы наблюдаем, как Кэмерон тренируется в одиночку. Он всё делает сам. Это заставляет меня задуматься, что же он так тщательно скрывает. Почему он предпочитает быть… ну, одиноким.

Кэмерон переключается на ближний бой, и пугает то, насколько точны его удары, даже если перед ним лишь силуэт манекена. Он поражает каждую крупную связку и комбинацию артерий — где человек не только истечёт кровью, но и потеряет способность управлять конечностями. Это почти идентично тому, как атакует Дэмиан. Я многое упустила во время первой части учебки.

Надеюсь, я смогу нагнать, потому что моя основная специализация — это пистолеты, винтовки и посмертное искусство. Последнее уж точно мне здесь не поможет.

По лбу выступает пот, а между бёдер собирается волна жара, пока я наблюдаю, как играют мышцы Кэмерона. Моя собственная грудь вздымается в такт его глубоким вдохам между атаками. Почему его способность так безжалостно убивать человека так меня возбуждает? Я прикусываю губу, пытаясь остановить разгулявшиеся сладострастные мысли. Я так повреждена, и я знаю, что он тоже.

— Он почти закончил. Вам следует вернуться, пока он не закончил. Обычно он наиболее нестабилен во время и после нагрузок. — Эрик смотрит на меня. Без возможности увидеть его глаза за очками это угнетает. Интересно, как он выглядит при свете. Я могу разобрать только прямой нос и острые скулы. Твёрдо сжатый рот и голос, вызывающий странное чувство ностальгии.

— Спасибо, — говорю я, снимая очки и возвращая их ему. Он на мгновение замирает, прежде чем безмолвно забрать их.

Я спешу обратно в казарму, используя пальцы вдоль стены как ориентир. Моим глазам требуется несколько минут, чтобы снова привыкнуть к темноте, и даже тогда я могу различать лишь смутные очертания.

Решаю принять душ и собраться, раз уж я встала. После того как я увидела, как Кэмерон наносит свои смертоносные удары так легко, мне нужно будет прилагать больше усилий на тренировках, если я хочу не отставать от него.

Небольшой свет в туалете казался бы таким недостаточным до моего прибытия сюда, но теперь его вполне хватает по сравнению с полной темнотой. Я скребу тело и мою голову. Холодная вода уже не так беспокоит меня, как в первые несколько дней. Она определённо помогает мне проснуться.

Влажность между бёдер невозможно игнорировать. Прошло как минимум четыре месяца с тех пор, как меня трахали, и я не хочу, чтобы образ вспотевшего и тяжело дышащего Кэмерона преследовал меня весь день.

Мои пальцы скользят вниз по животу, я прижимаю лопатки к холодной стене, с шипением выдыхая, когда подушечка пальца касается клитора.

Не представляй, как он делает это с тобой. Не представляй, как Кэмерон проникает в тебя пальцами, — ругаю я себя, но это бесполезно. Я отчётливо представляю его с его татуированными пальцами, погружёнными по костяшки в мою киску.

Тихий стон вырывается из моих губ, пока я трахаю себя пальцами, представляя, как он водит языком по моему клитору и трёт внутренние стенки, пока я не оказываюсь на грани, и я…

Кто-то кашляет.

Чёрт.

Я отскакиваю от стены и быстро заканчиваю споласкиваться, отчаянно желая добраться до скамейки, где оставила одежду. Всё моё тело замирает при виде Кэмерона, прислонившегося к раковине рядом с моими вещами, со скрещёнными руками и холодным выражением лица. Слишком темно, чтобы разглядеть цвет его щёк и видел ли он, что я делала, но я не стану притворяться, будто он не видел. Я не настолько безумна.

Мои щёки пылают. Я не могу даже подобрать слов, настолько я потрясена и унижена своим положением.

В голове прокручиваются слова Эрика.

Он наиболее нестабилен во время и после нагрузок.

Мои ноги сами по себе отступают назад, когда Кэмерон отталкивается от раковины и твёрдыми шагами идёт ко мне. Я совершенно беззащитна, голая и нервная. Пожалуйста, пожалуйста, только не дай мне быть убитой в душевой сразу после мастурбации.

Взгляд Кэмерона не отрывается от моего, и это едва ли не хуже, чем если бы он просто оглядел моё тело, как любой другой парень. Я почти уверена, что сейчас он не в себе. Мышцы на его челюсти напряжены, вены на шее выступили.

Он останавливается в полушаге от меня и наклоняется, пока его нос не оказывается в дюйме от моего.

— Почему ты ускользнула из кровати и шпионила за мной? — Его голос хриплый, но именно его полуприкрытые, устрашающие глаза заставляют мой желудок сжаться. Мои бёдра всё ещё влажны от несостоявшегося оргазма, который я себе настроила.

Я сглатываю ком в горле.

— Я хотела узнать, что ты делаешь так рано… Прости.

Я с трудом выдавливаю слова. Мои плечи дрожат от смеси страха и возбуждения.

Он изучает меня, прежде чем поднять руку — ту самую, что я видела, как он уничтожал баллистические манекены менее десяти минут назад, — и проводит указательным пальцем по моей щеке. Мои руки коченеют по бокам, пока я готовлюсь к тому, что он сдержит своё обещание и покончит с моей жизнью.

Его взгляд скользит вниз к моей дрожащей губе, прежде чем снова встретиться с моим испуганным взором. Он глубоко вдыхает, а затем издаёт леденящий смех.