— А откуда она могла появиться? — спрашиваю я, чувствуя, как холодок ползет по спине.
— Это интересный вопрос, — говорит Морт, задумчиво постукивая пальцами по колену. — Обычно такая энергия возникает, если убийство совершил не человек, а демон. Древний, сильный демон. И вот, чем я занимаюсь, Айви. Провожу расследование и пытаюсь найти преступника. Потому что боюсь... Боюсь, что за этим может стоять что-то большее, чем просто жажда убийств.
Он не договаривает, но мне и не нужно продолжение. Я и так понимаю, что ни к чему хорошему это не ведет.
— Но меня ведь убили битой какие-то отморозки, а вовсе не демоны, — напоминаю я, все еще пытаясь примириться с этой мыслью. — С Марлой произошло то же самое.
— Кстати говоря, — будто бы только сейчас вспоминает Морт, — твоя подруга просила передать послание.
— Послание, мне? От Марлы?
— «Передай Айви, что с ее семьей все в порядке. Им ничего не угрожает. Пусть она не переживает», — безэмоционально цитирует он. — Так она сказала перед тем, как я замахнулся косой.
— Ох, — только и выдыхаю я, прикладывая руку к груди и чувствуя бесконечную благодарность. Марла будто бы догадывалась о всех моих часах без сна, проведенных в тревогах от близких, и потратила последние мгновения, чтобы успокоить не саму себя, а меня… Как она делала постоянно.
— И, раз уж мы заговорили о ней... Чего не было на лице Марлы, когда мы нашли ее? — интересуется Морт с таким видом, будто мы участвуем в викторине.
— Не знаю, жизни? — морщусь я, не желая вспоминать. Хочу, чтобы она осталась в моей памяти веселой, заботливой и классной, а вовсе не… такой.
— Боли. На твоем лице ее не было тоже. Разве подобное выражение не должно было обязательно появиться, если бы смерть наступила от удара? Это кажется мне странным, — отвечает Морт со всей серьезностью. — Теперь ты знаешь все, что знаю я. И, как видишь, информации у нас критически не хватает.
— В ту ночь… — вдруг вспоминаю я. — За мгновение до смерти мне показалось, что за моей спиной кто-то был. Знаешь, как будто бы, еще один, пятый убийца. Кто-то, кого я до этого не видела.
— Наш неуловимый демон? — предполагает Морт и мне кажется, что это больше, чем простой, поверхностный вопрос.
— И ты прав, я не чувствовала удара битой, — продолжаю я. — Не почувствовала совсем ничего. Но при этом умерла, а голова оказалась в крови. Ты помнишь. Получается, меня могли убить…
— ...Другим способом, — заканчивает Морт. — Да, так я и думал.
Жнец выглядит изможденным, и я невольно чувствую укол совести. Я пришла сюда, требуя ответов, совершенно не думая о том, какое давление он испытывает.
— Это хоть чем-то тебе поможет? — спрашиваю я, стараясь говорить мягче.
Морт смотрит на меня, и в его взгляде проскальзывает что-то похожее на надежду.
— Может быть, — отвечает он и, неожиданно, забирает у меня пустой стакан. Я даже не заметила как выпила всю содовую. — А теперь иди спать. Ты узнала достаточно. И, раз уж ты окончательно пришла в себя, как я вижу, то снова будешь выезжать со мной на работу с завтрашнего дня. Тогда и подумаем, какие у нас есть варианты.
— Спокойной ночи, — говорю я, поднимаясь. — Или… дня. В общем, ты понял.
— Спокойной ночи? — Морт неотрывно смотрит на меня, и в его темных глазах вновь пляшут демоны. — А ты уверена, что сможешь заснуть после всего того, что между нами только что произошло? Боюсь, твои ночи и дни теперь будут не такими уж спокойными, Айви.
Я фыркаю, пытаясь скрыть смущение, но он, кажется, видит меня насквозь. Он усмехается и провожает меня взглядом, пока я выхожу.
Иду по длинному коридору, чувствуя себя странно опустошенной. Уже у себя в спальне, стоя перед зеркалом, я замечаю, что все еще одета совсем не в свой халат. Он большой, мягкий, и… пахнет им. Древесный и терпкий аромат с нотками пепла. Этот запах будоражит воспоминания о руках, губах, его голом теле, прижимающемся к моему...
Провожу рукой по шелковистой ткани, вдыхая глубже. Думаю о нем. О том, действительно ли он чувствует абсолютно все, что происходит в этом особняке? А если и так, то пусть. Черт. Я окончательно схожу с ума.
Не раздеваясь, я падаю на кровать, заворачиваясь в халат, как в кокон. Желанный запах окутывает меня, убаюкивает, унося в мир полуснов, где реальность смешивается с фантазиями. И на этот раз… никто меня не останавливает.
***
На следующий день голова немного гудит — от выпитого вчера вина. Забытое чувство, живое и непривычное для мертвого тела, так что я даже рада. Переворачиваюсь на спину, ощущая под собой шелковистую прохладу простыней и вспоминая события минувшего вечера.
Воспоминания обжигают, заставляя кровь приливать к щекам. Но нет, стыда я не чувствую. Вместо него — что-то другое. Новое, невероятно интригующее. Я словно стою на краю высокой пропасти, и меня неудержимо тянет заглянуть в нее, узнать, что там, внизу. Граница между нами — между самой Смертью и его слугой — стала обманчиво тонкой, почти неразличимой.
Я провожу кончиками пальцев по шее, по тому самому месту, которого еще несколько часов назад касалась его рука, ощущая фантомное тепло. Морт, обычно такой неприступно холодный и отстраненный, вчера был другим. И это — моя маленькая победа, мой скрытый козырь. Вскоре настанет время сделать следующий шаг — найти, наконец, хитрую лазейку в этом проклятом договоре. Вырваться из этой роскошной клетки, сотканной из тьмы. Вернуться домой…
Я поднимаюсь с кровати, ощущая легкое, почти незаметное головокружение. Мне нужно привести себя в порядок.
Прохожу в ванную комнату и останавливаюсь у раковины. Холодная вода приятно освежает, смывая остатки сна и навязчивых фантазий. Вчерашнее наваждение постепенно развеивается, уступая место трезвому, холодному расчету, который я вижу в отражении зеркала.
Только после этого направляюсь в гардеробную. Сегодня я выбираю самое откровенное белье — тончайшее, почти невесомое, с затейливым, искусным узором. Черные кожаные брюки, которые идеально облегают ноги, высокие сапоги на шпильке и топ… Топ с таким невероятно глубоким вырезом, что он, кажется, предназначен больше обнажать, чем скрывать. Я не против немного подразнить своего… господина. Мне даже интересно, как именно он отреагирует. Увижу ли я в его бездонных черных глазах хоть слабую тень того пламени, что ярко пылало вчера? Или он снова наденет свою привычную маску ледяного безразличия, полностью стирая из памяти ту мимолетную близость, что возникла между нами?
Я одеваюсь медленно, не торопясь, наслаждаясь каждым своим движением. Я чувствую, как нежная ткань ласкает мою кожу, как со щелчком закрываются застежки, запирая меня в этом образе роковой, опасной соблазнительницы. Последний, завершающий штрих — широкий пояс, туго подчеркивающий талию.
И в этот самый момент, когда я уже полностью готова выходить, черный браслет-метка на запястье начинает едва заметно пульсировать. Тихо, но очень настойчиво. Это вызов. Морт ждет меня, а я как раз успела собраться. Идеально вовремя.
Я спускаюсь вниз, в просторный холл. Пол из полированного черного мрамора отражает мое изображение, словно темное зеркало.
Морт уже здесь. Cтоит, прислонившись спиной к одной из массивных колонн, поддерживающих сводчатый потолок, и лениво рассматривает меня. Ноги скрещены, руки сложены на груди. На нем, как всегда, черный мотоциклетный костюм, облегающий его мускулистое тело, словно вторая кожа. Для полноты картины не хватает только шлема-черепа.
К униформе Жнеца я привыкла. Но вот его взгляд… Он не просто смотрит — сканирует, проникает в самую суть. И в этом взгляде — догадка. Едва уловимая, но от этого еще более раздражающая. Он знает. Знает, что я делала, оставшись одна в спальне, чье имя я шептала в темноте, и чьи прикосновения представляла. Черт бы его побрал.
Я останавливаюсь в нескольких шагах от него, намеренно выпрямляя спину и вскидывая подбородок.
— Хочешь что-то спросить?
Морт медленно выпрямляется, отрываясь от колонны. Делает шаг навстречу. Еще один. Его губы изгибаются в усмешке — медленной, тягучей, как патока.
