— Это лишний риск, Громов. Думаю, что Москва уже сказала тебе не лезть в эту кучу дерьма.

— Москвы здесь нет! — возразил я. — Никто из командования не видел, как убивали Воронина. Не видел, как Бородкин, истекая кровью на дороге, пытался защищаться. Никто не знает, что эта история имеет давние корни. Им был нужен я, но не знаю зачем именно. Это теперь — моё дело. Личное.

Мы замолчали. Туман потихоньку сгущался, превращаясь в мелкую морось. Так и дождь может пойти.

— Что ты собираешься делать? — наконец спросил «Маяк».

— Найти его. Он ещё в городе. Может держаться рядом с виллой. После смерти Калугина они будут сворачивать лавочку, но не сразу. Нужно время, чтобы заметать следы. День, может два.

— И как ты его найдёшь? — сухо поинтересовался он.

— Он профессионал. Но у него есть типичная слабость — он уверен, что все мертвы, а я испуган и в бегах. Что операция провалена полностью. К тому же, охрана Калугина видела полковника Якушева у него в гостях. Он был последним, кто покинул виллу. И никакого намека на то, что поблизости был кто-то еще. Он не ожидает, что после того, как дело сделано, кто-то может продолжать охоту дальше.

Не скажу, что я доверял этому человеку. Однако складывалось стойкое ощущение, что он действительно надежен. Чуйка молчала.

«Маяк» вздохнул, потушил не докуренную сигарету.

— Хм… Раз такое дело, я могу дать тебе кое-что. Немного информации, которая может быть полезное. Но больше ничего. Ни оружия, ни прикрытия. Сам понимаешь — мой статус теперь тоже под вопросом и уже завтра я могу быть отозван.

— Слушаю, — сказал я коротко.

Он вытащил из внутреннего кармана сложенный листок бумаги, протянул мне.

— Это адрес съёмной квартиры в Лейрии. Как раз в двух шагах от той клиники, что посещал «Кедр». Там проживали двое из его охраны — местные телохранители. Адрес, учитывая прошедшее время и обстоятельства, вполне может оказаться пустым. А может и нет. Возможно, там будет и тот, кого ты ищешь. Но это только предположение.

Я взял листок, спрятал.

— Спасибо. Почему решил помочь?

Тот ответил не сразу. Смотрел на меня и думал, как ответить.

— Потому, что ты не такой, как все. Ты, Громов, заноза в заднице разведки, которая любыми средствами достигает своей цели. Но не для своих личных потребностей, а во благо страны. И это меня восхищает. Я ведь знаю, кто ты такой на самом деле. Герой афганской войны, несмотря на молодой возраст.

Я не ответил.

— И не благодари. Просто знай, что не все, кто был связан с Калугиным продались. — Он повернулся, чтобы уйти, затем остановился. — И, Громов… Береги себя. Если ты прав насчёт крота в Москве — то тебя теперь ищут не только американцы.

Он двинулся прочь и медленно растворился в тумане, а я остался стоять на причале, сжимая в руке бумажку с адресом. Мысли возвращались к Хореву. К обрыву связи. Это могла быть техническая неполадка. Или глушение. Или… приказ сверху. Кто-то в Москве мог уже отдать команду на мою ликвидацию, как на вышедшего из-под контроля агента. Хорев пытался предупредить, но не успел. Но почему все произошло так быстро?

Я посмотрел на серые волны, бьющиеся о сваи. Да, меня могли записать в предатели. Но у меня было одно преимущество — я знал правду. И я знал, что последний свидетель, который мог связать меня с операцией не так, как нужно Москве, всё ещё дышит.

Его нужно было найти. Быстро, тихо, наверняка.

Я развернулся и пошёл прочь от причала, в сторону городка. В кармане лежал мой пистолет — его мне выдал Воронин, перед вечерним выходом. Всего десять патронов. Не много и не мало. Но этого достаточно, если действовать расчетливо и точно.

Туман скрывал мои следы, но также скрывал и опасность. Я двигался как тень, прислушиваясь к звукам городка на берегу Атлантического океана. Контролировал пространство, старался лишний раз не попадаться на глаза. Португальского языка я не знал, у меня был только простой разговорник, который годился разве что для туриста — вроде как пройти к библиотеке. Но зато там много кто говорил по-английски, а им я владел без проблем. Правда, с немолодыми рыбаками и местными жителями общаться было непросто, приходилось знаками объяснять, что мне нужно. Иногда беседа вообще не задавалась.

Мне нужно было успеть. Пришлось без спросу взять напрокат чью-то машину. С возвратом, конечно же.

Но это не точно.

Дорога до Лейрии заняла около часа. Я изменил свой облик — накинул легкую куртку, надвинул кепку, сгорбился. Выглядел как ещё один бродяга или сезонный рабочий, но уж точно не советский разведчик. Никто не обращал внимания, учитывая, что тут постоянно были туристы из разных стран.

Квартира, адрес которой дал «Маяк», находилась в старом районе, в трёхэтажном доме. Я занял позицию напротив, в кафе с тусклыми окнами, заказал кофе и стал наблюдать.

Мелкий дождь, поливавший землю всю дорогу, иногда стихал и начинался снова. Улица была пустынна.

Прошло два часа, прежде чем я увидел движение. Дверь подъезда открылась, и на улицу вышел мужчина в джинсах, ботинках и кофте с капюшоном,. В руках зонт. Высокий, спортивного сложения, движения чёткие, экономичные. Не португалец. На европейца похож, но не сильно. Даже на расстоянии чувствовалась выправка — военная или близкая к тому.

Он сел в припаркованный неподалёку серый «Опель», завёл двигатель и медленно выехал на улицу.

Я бросил деньги на стол и вышел. Улица была мокрой, пустой. Машина скрылась за поворотом.

У меня не было транспорта — машину бросил ещё на окраине. Не было времени искать другую. Но я запомнил номер и внешний вид. Направление — в сторону побережья, подальше от центра. Городок-то— совсем небольшой, можно обойти за час.

Забравшись на крышу того же дома и вооружившись биноклем, через несколько минут я отыскал его машину — она стояла у старого склада на окраине, в сотне метров от обрыва над океаном. Расстояние не больше километра. Возможно, я и ошибался, но это маловероятно. Интуиция говорила об обратном.

Судя по всему, он там кого-то ждал. Возможно, встреча. Или планируется какая-то передача информации.

Покинув крышу, я направился прямо туда. К счастью, дождь снова прекратился. Десять минут и я уже был на месте, машина стояла там же, где и раньше.

Двигатель был заглушен, водитель внутри.

Я замедлился, прижался к стене соседнего здания. Сердце билось гулко, ровно.

Теперь нужно было решить — нападать сразу или ждать. Последнее меня не устраивало — он вполне мог взять и уехать снова. Я вытащил пистолет, проверил магазин. Десять патронов.

И сделал шаг из тени.

Мелкие капли вновь начавшегося дождя снова хлестали по лицу, заливал глаза. Но я видел чётко. Видел, как дверь «Опеля» открылась, и тот самый мужчина выбрался наружу огляделся.

Его взгляд скользнул по мне, но не задержался — просто ещё один промокший прохожий, таких много.

Он повернулся спиной, достал из кармана что-то, скорее всего, сигареты.

Это был мой шанс.

Я ускорил шаг, почти бесшумно сокращая расстояние. Десять метров. Пять.

Он почувствовал что-то — инстинкт профессионала. Резко обернулся, рука рванулась в карман.

Но я был уже слишком близко.

Рывком ускорился. Ударил его рукоятью пистолета в висок, тяжело и точно. Он охнул, пошатнулся, и я повалил его на мокрый асфальт, прижал коленом к груди.

Его глаза, широко открытые, смотрели на меня с изумлением, но там так же угадывалось и холодное понимание. Он словно ждал этого, где-то в глубине души.

— Поговорим⁈ — жестко произнес я на английском языке. — Или сначала пустить тебе пулю в плечо?

— Ты… Громов, — прошипел он на русском языке, с лёгким акцентом. Это стало для меня неожиданностью. — Ты все это время был рядом? Мы думали, ты сбежал!

— Ошиблись, — коротко сказал я, приставляя ствол к его горлу. — Сколько вас здесь? Кто в Москве дал вам данные по операции?

Он горько усмехнулся, и в его взгляде мелькнуло что-то вроде горькой иронии.