Михеев выполнил задачу безупречно. Блокнот и передатчик «обронил» в сумерках, имитируя пьяного туриста. На следующий день у виллы заметили повышенную активность: охрана с собаками обыскала периметр. Как мы и планировали через два дня всё, вроде бы, успокоилось. По данным Бородкина, который коварно подкупил одного из работников клининга, Калугин даже посмеялся над «дешёвой провокацией». Его бдительность, как мы и надеялись, после этой вспышки и последующего «ничего» слегка притупилась. Охрана стала действовать более рутинно.

Тогда Воронин дал добро на запуск второй части плана. Его назвали «Удар».

Задумка была сложной и требовала идеальной синхронизации. В пятницу, когда старый’Мерседес' Калугина неторопливо возвращался из Лейрии по лесной дороге, мы должны были создать искусственную аварию впереди него. Не его машины, а другой. Бородкин, сидя за рулём старого, видавшего виды «фиата», должен был на узком повороте как бы потерять управление и мягко врезаться в откос, перегородив часть дороги. Никто не пострадает.

Суета, вызов полиции, разборки. Охрана Калугина будет вынуждена остановиться, выйти, оценить обстановку. В этот момент, из леса, с расстояния в семьдесят метров, Воронин произведёт выстрел из специальной винтовки ВСС «Винторез», которую нам с невероятным трудом доставили по каналам ГРУ. Оружие было практически бесшумным, а пуля — специальной, предназначенной для поражения живой силы через броню. Расчёт был на то, что выстрел сольётся с общим шумом происшествия, а пуля пройдёт через стекло и поразит цель. После этого Бородкин, как расстроенный водитель, будет демонстративно отвлекать внимание, пока остальная группа уносит ноги.

Всё было готово. План казался вполне себе выполнимым. Мы провели три репетиции на похожей местности, одну прямо на месте. Я просчитал временные интервалы, учитывал скорость ветра с океана, влажность, и возможные помехи.

Роковая пятница настала. Ночь была безлунной, тёмной. Мы заняли позиции, прихватив все наше техническое имущество. Работали втроем. Двое ждали в штаб-квартире. Я с пультом для экстренного глушения радиосвязи находился в засаде в сотне метров позади остальных, наблюдая в бинокль. Бородкин на своём «фиате» ждал сигнала у поворота. Воронин, замаскировавшись в густых кустах на склоне, сообщил о готовности.

В наушниках было тихо, только лёгкий шум эфира. Я ощутил, как моя верная чуйка слегка шевельнулась, но как-то вяло.

Кортеж появился точно по графику, минута в минуту. Два автомобиля — впереди «Мерседес» Калугина, сзади — старый джип «Тойота» с охраной. Они двигались не спеша.

— Объект в зоне, — тихо доложил я.

— Вижу. Бородкин, твой выход! — отозвался Воронин.

— Принял. Начали.

Получив команду, тот начал манёвр.

Его «фиат» резко, но с реалистично видимой потерей контроля, вывернуло на повороте. Он чиркнул крылом по откосу, взрыл задним колесом грунт на обочине, развернулся поперёк дороги и заглох. Сработало идеально. «Мерседес» незамедлительно, но плавно затормозил.

Из джипа сзади мгновенно выскочили два охранника, заняв позиции у своих машин, пистолеты наготове. Шофёр «Мерседеса» неторопливо вышел из машины, направился к месту «аварии», издалека начал орать на Бородкина. А тот, держась рукой за голову, вылез из своей машины, изображая растерянность. Получилось вполне реалистично.

Идеальный момент.

— Стреляй, — негромко произнес я.

Раздался едва слышный, сухой щелчок выстрела «Винтореза». Я впился взглядом в «Мерседес».

Ничего. Ни вспышки внутри, ни падения тела. Охранники у машин не дрогнули. Стекло было целым. Специальная тяжелая пуля что, не пробила бронестекло? Черт, ну это уже слишком! А потом произошло нечто, от чего кровь застыла в жилах.

Словно в замедленном кино, задняя дверь «Мерседеса» открылась. Из неё вышел… Высокий, широкоплечий мужчина в тёмном костюме. Судя по всему, еще и в хорошем бронежилете. Он спокойно закурил, посмотрел в ту часть леса, где прятался Воронин, и сделал ему рукой едва заметный знак: «мол, иди сюда»!

Это не Калугин. Это был один из его личных охранников, переодетый под обычный стиль генерала.

Ловушка. Опять. Они знали. Черт возьми, да как⁈

— Воронин, отход! Немедленно! — закричал я в микрофон. Но было поздно.

Из леса, как будто из-под земли, выросли три фигуры в камуфляже. Они двигались беззвучно и быстро, отрезая Воронину путь к отступлению. Это уже не охрана, это другие люди. Профессионалы.

Я увидел в свой бинокль, как капитан поспешно попытался сменить позицию, но они открыли огонь. Раздался хлопок. Потом ещё один, еще. Воронин дернулся и осев на землю, больше не поднялся.

Внизу, на дороге, Бородкин тоже понял, что дело плохо. Он рванулся к своей машине, но охранник из джипа короткой очередью из автомата прошил ему ноги. Кирилл упал с тихим стоном. Пешительно потянулся к личному оружию, схватил его и даже навел на ближайшего охранника. Но еще одна пуля заставила его замереть. По-видимому, навсегда.

Я был словно парализован. В наушниках стояла мёртвая тишина. Связь молчала.

Я видел, как люди в камуфляже быстро обыскивают Воронина, неторопливо тащат его вглубь леса. Следом Бородкина. Оба без движения. Всё заняло не больше трёх минут. Они вернулись, сели в машины. Затем «Мерседес» с дублером Калугина и джип охраны развернулись и уехали, оставив на дороге только брошенный поцарапанный «фиат» с выключенными фарами.

Я не знал, сколько времени просидел в оцепенении. Холодная дрожь пробегала по спине.

Их ликвидировали. Не стали брать живыми, потому что они не нужны. Значит, допрос не нужен. Калугин, хитрая и коварная мразь. Переиграл нас. Но как?

Мы же действовали тихо, скрытно, свидетелей не было. Никаких левых контактов, никаких утечек я не заметил. А тем не менее, исходя из того, что я увидел, было ясно — нас ждали, причем ждали заранее.

Это не просто неудача. Это провал всей операции. С оглушительным треском.

Это удар, которого мы совершенно не ожидали. Я не ожидал.

По-хорошему, мне нужно было убираться отсюда. На нашу штаб-квартиру, где были остальные. Но я не двигался с места. Мозг, отказываясь верить, продолжал анализировать. Они знали план «Падение» до деталей. Значит, информация утекла не просто в общем, а конкретно об этом, самом сложном и многоходовом сценарии.

Кто? Зиновьев? Нет, он был в городе, обеспечивал тыловую связь. Михеев? Вряд ли, он совершенно не похож на крота. Я бы заметил. Кто еще? Неужели «Маяк»? Возможно, но тоже вряд ли. Он не знал нашего плана в деталях. А здесь, по сути, о нас знали все. Переиграли прямо в процессе.

Сначала я отполз от наблюдательной точки, потом, прижимаясь к теням, побежал прочь от дороги, вглубь леса, к нашему резервному «схрону» — небольшой пещере в скале над океаном. Там должны были быть аварийный запас воды, еды, немного денег, и, самое главное, отдельный, запечатанный канал связи на случай возможного провала.

Я бежал, спотыкаясь о корни, не чувствуя усталости, только леденящий холод внутри. Продолжал думать, анализировать. Ну, все очевидно — они безжалостно ликвидировали прямо на месте Воронина, Бородкина. Скорее всего, знали, где искать Михеева и Зиновьева. Не удивлюсь, если к ним уже нагрянули гости. Но почему же тогда никто не искал меня, ведь я был относительно недалеко?

Операция «Эхо» провалена с треском.

Меня не тронули. Почему? Потому что я был «мозгом», не представляющим сиюминутной угрозы? Или потому, что мне готовили другую участь? Что если я угодил в другую ловушку, приготовленную специально для меня?

Добравшись до пещеры, я с трудом отодвинул камень, закрывающий вход, и нырнул внутрь. Темнота, запах морской соли и плесени. Я нащупал фонарик, включил его. Аварийный комплект был на месте. Еще часть моих вещей, что я по указанию капитана Воронина сразу же по приезду в Португалию, оставил здесь. Еще были деньги и личный рюкзак Михеева со всяким барахлом. Но, главное — это маленькая, залитая воском коробочка с рацией на отдельной, зарезервированной частоте. Я должен был выйти на связь, доложить о катастрофе.