— А кто ты вообще такой?

— Лейтенант КГБ. Остальное неважно. Мы, кстати, почти приехали.

— Куда?

— К госпиталю, я же говорил! — тот не стал глушить двигатель, вытащив откуда-то маленький бинокль. — И мы с поковником считаем, что сегодня вечером сюда должен прибыть тот, кто все затеял. Просто потому, что время затянулось. Все это время я наблюдал за объектом, посторонних не было. И это странно. Скорее всего, придется подождать, пока не стемнеет.

— Хорошо. Осталось примерно полтора часа.

Мы молча сидели в машине. Слушали музыку. Лада Савельева была «заряженной» — с достаточно новой автомагнитолой «Звезда 204». Конечно, это не такая уж и редкость, но все равно странно, откуда у молодого летехи взялся ВАЗ-2108 со звуком?

Играли хорошо знакомые мне хиты. Сначала была Ольга Зарубина:

На теплоходе музыка играет,

А я одна стою на берегу.

Машу рукой, а сердце замирает,

И ничего поделать не могу!

Потом Александ Барыкин:

Я буду долго гнать велосипед

В глухих лугах его остановлю

Нарву цветов, и подарю букет

Той девушке, которую люблю.

Потом играла София Ротару, Леонтьев, Наутилус Помпилиус.

— Я смотрю, тебе прям отечественная эстрада нравится? — поинтересовался я.

— Ну да, а что? — не глядя на меня, поинтересовался тот. — Оп-па! Гляди-ка!

У неприметных ворот, освещенная тусклым желтым фонарем, стояла будка охраны. И как раз в этот момент к воротам, бесшумно катя по укатанному снегу, подъехала черная «Волга». Не обычная, а с удлиненным колесным шасси. Правительственный вариант.

Из будки вышел вооруженный охранник в шинели, поговорил с водителем, и ворота медленно распахнулись. «Волга» проскользнула внутрь и исчезла в темноте внутреннего двора.

— Служебная машина из гаража особого назначения, — тихо прокомментировал Савельев. — Обратил внимание на номерной знак? Он не из правительственной серии. Он из пула машин, закрепленных за одним из вспомогательных управлений КГБ. За технической службой. Зачем технической службе везти что-то в закрытый госпиталь в темное время суток, особенно в новогодние праздники? Медикаменты? Оборудование? Для этого есть санитарный транспорт.

И верно, чего это вдруг? Моя чуйка дала о себе знать, подозрительно всколыхнувшись.

— Что дальше?

— Поглядим? — Савельев взаглушил двигатель. — Пройдемся пешком немного. С восточной стороны бетонного забора есть проход, закрытый калиткой. Наверное, для хозяйственных нужд, остался со старых времен. Я уже пользовался ей, чтобы не светиться у главного входа.

Мы вышли из машины. Снег слегка хрустел под ногами, заглушая наши шаги. Савельев, как тень, скользнул вдоль забора, и я последовал за ним, чувствуя, как знакомое холодное напряжение сжимает все внутри. Что же окажется внутри? Во что я вообще ввязался, слушая этого непонятного лейтенанта, который ведет себя так, будто он и не из КГБ вовсе? Ловушка? Да ну, чушь!

Он быстро нашел то, что искал — полузаметную в темноте металлическую калитку, закрытую с внутренней стороны, но не на замке. Просунув туда лезвие карманного ножа, он с тихим скрипом сдвинул старый засов. Затем, легким толчком плеча он приоткрыл ее, и мы проскользнули в узкую щель, оказавшись на закрытой территории.

Здесь все было заставлено старыми агрегатами, стеллажами с кирпичами, штабелями бордюров. Все покрыто слоем подмерзшего снега.

Прямо перед нами темнели задние стены небольшого двухэтажного госпиталя, куда выходили, судя по всему, подсобные помещения и кухня. Из одной из труб валил слабый пар. Мы прижались к стене, замерли, прислушиваясь. Вокруг тишина. Только где-то далеко, из-за угла, доносились приглушенные шаги патрульной группы. Снег почти везде был почищен, поэтому по следам нас не вычислят. И это хорошо.

Осмотревшись, мы тихонько вышли, двинулись вперед. Внезапно, где-то слева залаяла собака.

— Зараза! — тихо выругался Савельев, отпрянув назад. — Еще утром ее тут не было.

— Уходим! — прошипел я.

Раздался топот, на снегу показались желтые лучи фонарей. Я насчитал троих.

Заметив среди стеллажей сложенный в несколько слоев толстый брезент, сверху засыпанный снегом, я устремился к нему, Леха следом по пятам за мной. Стянув края вниз, фактически оказавшись под ним, мы затаились. Сбоку — не разглядеть, там повсюду кирпичи, а спереди и сверху нас скрывал брезент. Если сидеть тихо, то есть шанс остаться незамеченными.

Собака еще немного погавкала, а потом замолчала. Приблизившиеся патрульные, осмотрев все вокруг, несколько минут топтались на месте, болтая друг с другом. Голоса были невнятные, больше половины слов мы не разобрали.

Сидеть на одном месте среди обледеневших кирпичей было очень неудобно и холодно, я даже начал подмерзать.

Наконец, они ушли. Выбравшись, мы тихо прошли вперед, добравшись до открытой площадки.

Савельев кивнул в сторону закрытой двери, ведущей в подвал. Снег там был почищен, поэтому можно было не думать о том, как спрятать следы.

— Прошлой ночью я сломал замок, туда можно войти. Дверь просто прикрыта.

Без лишних слов мы двинулись прямо туда. Спустились вниз по бетонным ступеням, оказавшись в темном подвальном помещении. Здесь одиноко горела тусклая лампочка, «сороковка», было прохоладно, но сухо. Едва заметно пахло хлоркой, куда сильнее сыростью. Подвал оказался заставлен какими-то картонными коробками, ящиками, тюками. Все в пыли и паутине.

— Это у них тут что-то вроде старого склада. Что дальше?

— Отсюда должен быть проход на цокольный этаж здания. Госпиталь не вверху, а внизу. Сверху административный корпус, какое-то прикрытие.

Порыскав по подвалу, мы нашли две двери. Первая вела в другой, точно такой же подвал. Но там было темно, пыльно и все заставлено мебелью, а вот вторая дверь оказалась закрыта на небольшой амбарный замок. Сбив его ударом рукояти пистолета, Савельев тихо приоткрыл дверь. С той стороны оказался короткий темный коридор, где стояли медицинские каталки. Старое оборудование. Далее, вторая дверь, незапертая. А за ней прямой коридор, освещенный белыми люминесцентными лампами. Справа и слева двери, у одной из них стоял охранник в классическом костюме.

Здесь царила тишина. Было очень чисто, а внутренняя отделка как будто бы из начала двухтысячных, разительно отличалась от той, что была в поликлиниках и военных госпиталях. Этот госпиталь явно содержится на какие-то отдельные средства, естестенно выделенные из государственного бюджета. Причем, средства не малые. Не удивительно, что раненого генсека привезли сюда — здесь наверняка первоклассное медицинское оборудование, специалисты и условия пребывания. А с виду-то и не скажешь, обычное, даже обшарпанное двухэтажное здание, с неприметными воротами и будкой охраны. Как Савельев вообще об этом месте узнал?

В конце коридора стояла пара врачей в белых халатах и головных уборах. Они о чем-то беседовали, у одного в руках то ли журнал, то ли медицинская карта.

— Отлично, мы уже близко! — хмыкнул Савельев, внимательно глядя вперед, через полосу стекла. — У тебя ствол с собой?

— Да, но я не хочу им пользоваться.

— Надеюсь, не придется. Это на самый крайний случай!

О чем думал Савельев? О возможной перестрелке с сотрудниками «Девятки»⁈ Это даже не смешно!

А я размышлял только об одном — неужели Михаил Горбачев сейчас действительно содержится где-то здесь⁈ Для чего? Чтобы обезопасить и исключить возможные повторные покушения?

— Громов, смотри… — прошипел Савельев. — Охранника нужно как-то отвлечь! Он тут не просто так стоит и однозначно вооружен. Есть идеи?

— Пошумим немного. Он подойдет, заглянет сюда. Тут мы его и обезвредим, а дальше все просто.

— А если нет? — возразил лейтенант. — Если вызовет сюда подмогу? Здесь охраны человек десять, не меньше. И они настроены крайне серьезно, шутить не будут! Сразу огонь на поражение, без разговоров! Если силы серьезные, они мгновенно поднимут шум такого уровня, что здесь только танк и поможет.