— А почему нельзя было все это раздобать? — спросил Шут.

— Потому что там дорогостоящее оборудование. Запасы нефти. Техника. Наверняка и заложники. Да какая разница? Это не нам решать.

— Ну… Можно попробовать ночью, обойти вдоль скал, и пользуясь рельефом местности, через сектор охраны… — предложил Смирнов, но тут же покачал головой. — Нет, времени мало, а ночь еще не скоро. К тому же, там по периметру стоят столбы с прожекторами. Наверняка все работает.

— А если территорию обесточить?

— На такой случай там есть промышленные дизельные генераторы, на освещение прилегающей территории их с головой хватит! — заметил Дамиров. — Не пойдет. Переодеваться в местных тоже нельзя — сразу вызовем подозрение. Люди Хасана не будут сотрудничать с крестьянами.

— Можно устроить диверсию на дальних подходах, отвлечь их, пока основная группа прорывается, — сказал Герц.

— Нет. Слишком шумно и ненадежно, — помрачнел Самарин. Док тоже закивал головой, соглашаясь с Димой. — Нас мало. Разделяться, значит рисковать еще больше.

— Генерал Хасан знает, что советское командование обязательно отреагирует, он только этого и ждет, а потому не будет плясать под нашу дудку. Он не зря там окопался так, будто собрался воевать со всей советской армией. Главное наше преимущество — фактор неожиданности, тихое и быстрое проникновение. Хасан и Хабиб не знают, когда и где именно мы нанесем удар. А главное — какой. Это дает нас преимущество, они должны быть на нервах. Мы не будем воевать с его армией, у нас цель иная. Ликвидировать Хасаса и Хабиба. Остальные, поняв безысходность, сами разбегутся или сдадутся в плен.

Снова повисла тишина.

Я внимательно смотрел на карту объекта, мысленно примеряя на себя логику Хасана. Это умный и осторожный противник — не зря он до сих пор жив, хотя все остальные лидеры оппозиции давно уже передохли. НА его стороне опыт, тщательный рассчет. Нужно понимать, представлять, как он думает, как мыслит в плане обороны и что за козыри у него есть. Скорее всего, он ждет атаки с воздуха, возможно ракетного или артиллерийского обстрела, а после прямого штурма. Этого не будет. Диверсантов он тоже ждет, но тут уже намного сложнее и возможна куча вариантов, а все предусмотреть сложно. И ждет ли он предательства в своих рядах?

Помнится, в Сирии, в прошлой жизни, было у меня похожее задание. Тогда получилось. Почему бы не попробовать и сейчас?

— Так, слушаем сюда. Есть толковый вариант, — уверенно и твердо произнес я. — Все взгляды устремились на меня. — Духи подтягивают к комплексу технику и людей. Все разом перевезти не получается, значит все дело в подъездной дороге. Фотоснимки косвенно подтверждают, что у нихз там сложности с логистикой. Не удивлюсь, если на подъездах к комплексу и сейчас есть движение. Нужно попробовать оперативно перехватить одну из таких групп. Небольшую. Грузовик, УАЗик. Под видом своих, со своими же документами или паролем, если он есть, въехать на территорию. А дальше — искать главную цель.

— И кто пойдет? — спросил Смирнов. — Снова импровизация? Два-три человека, а остальные на подхвате?

— Нет. Пойдут все. Вернее, почти все.

В группе воцарилось короткое молчание, обдумывание.

— Рискованно, — первым вымолвил Дамиров. — Акцент, манеры… Пароли — слишком сложно для душман. Но они наверняка осторожны, вполне могут нас раскусить. Всем идти нельзя.

— Согласен. Тогда идем небольшой группой, — парировал я. — Те, кто лучше всех владеет языком и знает обычаи. Дамиров — обязательно. Шут — для силового варианта. Герц, Док — вы в укрытии. Дима Самарин, ты тоже остаешься.

— Это потому, что я слишком большой? — вздохнув, спросил тот.

— Именно. Таких крупных моджахедов не бывает. Прикроешь остальных. Так, дальше… Ромов, ты остаешься с ними. Валера, пойдешь с нами. Хотя нет, у тебя другое задание. Проработай нам самый короткий маршрут для отхода, когда мы ликвидируем цель. Если начнется мясорубка, мы можем не добраться до вертолета. Так… Еще нам нужен водитель, знающий технику. Женька, ты у нас единственный в этом плане специалист, к тому же можешь ездить любом колесном транспорте. С иностранным справишься?

— Конечно. Только хорошо бы, чтобы у этих колес еще двигатель был в наличии. С топливом! — Прапорщик Смирнов коротко смехнулся, а его пальцы уже постукивали по прикладу ВАЛа, будто обдумывая возможные поломки угнанного транспорта.

— Четверых хватит. Остальные, — уверенно продолжил я, — занимают позиции здесь, на выходе из ущелья. Обеспечиваете прикрытие на случай неудачи. Если мы прорываемся с территории, задача прикрыть. По хорошему, еще и вон ту дорогу нужно заминировать, чтобы отход был. Связи у нас с вами не будет, а потому остается только визуальное наблюдение. Поддерживайте минимальный эфир со штабом. Вопросы?

Вопросов не было. План был дерзким. Да что там, как всегда практически безумным, но в этой безумности была своя железная логика. Именно то, чего от нас и не ждали.

— Тогда решено, — я встал, отряхивая колени от пыли. — Готовимся. Проверяем оружие, берем только пистолеты с глушителями, ножи, гранаты. Форму меняем на то, что похоже на шмотки оппозиции — есть в рюкзаках. Все, выдвигаемся!

Вашингтон, округ Колумбия. Здание Пентагона. Кабинет заместителя директора Центральной разведки по специальным операциям. 27 июня, 1987 г.

Воздух в кабинете был прохладным, свежим. Здесь пахло дорогой полировкой для мебели и кофе. За массивным дубовым столом сидел Картер Брукс, его лицо, обычно непроницаемое, сейчас было озарено холодным светом настольной лампы и выражено жесткой, сдержанной яростью. Перед ним, слегка сутулясь, стоял Аллен Шоу, начальник отдела планирования противодействия советской разведке. Полгода назад он занимал другую должность.

— Итак, Аллен, сведите для меня все воедино, — голос Брукса был ровным, но каждый слог отдавался металлом. — Операция «Меч». Бюджет. Время. Ресурсы. Результат.

Шоу сглотнул, перелистнул страницу в тонкой папке с rкрасным грифом «TOP SECRET».

— Операция «Меч» по осуществлению управляемого переворота в высшем военном руководстве СССР через КГБ с последующей дестабилизацией страны признана практически проваленной. Наш ключевой актив внутри ГРУ, генерал-майор Калугин и его ближайшие соратники, были раскрыты. Калугин вынужден был бежать. Его куратор, наш военный советник Джон Уильямс, ликвидирован предположительно агентом советской разведки. До этого, в разные периоды времени были потеряны три наших опытных оперативника в Сирии, приближенных к сирийскому военному командованию. Все они были уничтожены, либо взяты в плен. Мы потеряли более ста миллионов долларов и это еще не итоговое число.

— Дерьмо! Причины? — холодно отрезал Брукс, не отрывая взгляда от Шоу.

— По нашим данным, сэр, во всех случаях прослеживается деятельность одного и того же человека. Агента или, скорее, оперативника советского ГРУ. Мы идентифицировали его. Лейтенант, а теперь, судя по последним данным, старший лейтенант Максим Громов. Кодовых имен не обнаружено. В документах проходит как один из лучших офицером для особых боевых поручений при штабе Туркестанского военного округа. Место дислокации постоянно меняется. На него много информации, но вся она устарела.

Брукс медленно откинулся в кресле, сложив пальцы домиком перед лицом.

— Громов, говоришь… — задумчиво произнес он, растягивая имя. — Он же фигурировал в том деле по утрате советской шифровальной техники, да? И потом, ликвидация Али Хадида. Не он ли раскрыл схему поставок «Стингеров»? Спутник, со снимками наших лагерей в Пакистане, а как следствие та история, с тренировочным лагерем в пакистанском приграничье?

— Именно так, сэр. Все это он. Этот Громов обладает невероятной, почти инстинктивной оперативной жилкой. Он действует не по шаблону, непредсказуемо, с крайней степенью дерзости и эффективности. Солдат удачи. Наши психологи, изучив все доступные эпизоды, характеризуют его как «идеального тактического импровизатора» с высоким порогом стрессоустойчивости и, что наиболее тревожно, полным отсутствием страха. Как будто ему уже нечего терять. Один из наших аналитиков говорит, что этот человек совершенно непредсказуем.