Кэп молча слушал, не перебивал.

— У меня теперь жена. Лена. Я дал ей слово, что вернусь и вернусь скоро. А организм… Он уже не тот, Кэп. Невролог в Москве все правильно сказала — пружина на пределе. Рано или поздно она лопнет, и я подведу не только себя, но и всех. Я хочу служить, черт возьми, я солдат. Но не таким образом. Хватит уже, пора сбавлять обороты. Что я, один такой в разведке? Чувствую, что скоро сломаюсь. Может, пора сменить характер службы, а? В инструктора, преподавать может, или в штаб, на кабинетную должность… Что угодно. Помоги с этим вопросом, а? Поговори с Хоревым!

Игнатьев долго смотрел на меня, его лицо не выражало ничего. Потом он медленно кивнул, тяжело вздохнув.

— Понимаю, Максим. Ты прав. Ты свое уже отслужил сполна, да и больше многих. Я видел твою медкарту и хотя и говорил, что все это ерунда и такие как ты не ломаются. Ломаются и это страшно. Даю слово, мы обсудим твой вопрос с полковником. После этой операции. Дай только эту гадину добить. Обещаю, что лично подниму вопрос. Если нужно, пойду выше Хорева, но думаю, это уже лишнее. Он поймет.

— Спасибо, Кэп.

— Не за что. Ты семьянин теперь, это серьезно. Дети в планах есть? — он хлопнул меня по плечу, и в его жесте было что-то отеческое.

— Обязательно. В самых ближайших.

— Вот это правильное решение, поддерживаю. Но сейчас рекомендую тебе сосредоточься на деле. Вернись целым. Это главное и это мой приказ!

— Есть, — кивнул я.

Мы обменялись коротким, крепким рукопожатием. Игнатьев еще раз окинул взглядом готовящуюся к выходу группу, развернулся и направился к УАЗику. Через минуту его машина, подняв облако пыли, укатила в сторону КПП. Он должен был находиться в штабе, курировать нашу операцию и обеспечивать поддержку.

— Группа, на посадку! — скомандовал я, собрав волю в кулак.

Все личное нужно было отодвинуть. Сейчас — только работа.

Бортмеханик откинул тяжелую дверь грузовой кабины Ми-8МТВ-3. Мы, один за другим, втиснулись внутрь. В салоне все еще пахло заводской краской, но сюда уже примешивался запах топлива, пыли и пота. Капитан Дорин, уже сидевший на месте командира, обернулся и через шлемофон бросил:

— Все на борту? Пристегиваемся. Получили примерный маршрут, до точки встречи с агентами ХАД. Летим предельно низко и, насколько возможно, тихо. Надеюсь, ни у кого нет боязни высоты? Особенно когда эта высота — пять метров над землей.

— Ты, главное, нас не урони куда-нибудь! — пошутил Корнеев. Хотя он и нервничал, но не вставить свои «пять копеек» он попросту не мог. Иначе это был бы не Шут.

Ответом ему были лишь короткие улыбки. В наушниках раздался смех Михаила.

Все заняли места, разместив оружие и рюкзаки между ног. Прапорщик Гуров, пристроившись у иллюминатора, уже разложил на коленях карту и переданный мне майором планшет с аэрофотосъемкой. Нам предстояло разобраться, как действовать и куда выдвигаться. Полноценного плана пока еще не было, только отдельные наброски. Многое станет понятно только на месте, после осмотра захваченного моджахедами объекта.

Через несколько минут на связь вышел диспетчер, дал добро на вылет. Двигатели взревели, уверенно набирая обороты. Вертолет вздрогнул, медленнно оторвался от раскаленного бетона и, слегка накренившись вперед, направился на юг, быстро набирая высоту.

Но это пока. Лететь предстояло минут тридцать. Причем не по-прямому маршруту, а по небольшой дуге. Генерал Хасан далеко не дурак, наверняка отправил наблюдателей далеко вперед, чтобы те сообщали обо всем подозрительном. Как только приблизимся к горам, там снизим высоту и пойдем на предельно низкой.

Нужно признать, что капитан Дорин вел машину виртуозно. Он буквально «облизывал» рельеф — летел над высохшими руслами рек, чуть ли не цеплялся шасси за склоны холмов, используя складки местности как укрытие. В салоне стоял мерный гул, чуть более приглушенный, ровный в отличии от стандартных Ми-8.

Сквозь круглые иллюминаторы мелькали серо-желтые, выжженные солнцем просторы, редкие дувалы заброшенных кишлаков. Горные хребты, разнокалиберные камни и валуны, буро-зеленая растительность.

Я смотрел на все это дело и думал — когда же на этой земле наконец-то наведут порядок? Когда тут перестанут стрелять, когда настанет мир, тишина и спокойствие? Наверное, никогда.

— Гром, — голос Гурова, негромкий, но четкий, прозвучал справа от меня. Он протянул мне планшет, указывая пальцем на карту. — Смотри. Нефтедобывающий комплекс здесь, в утопленной в холмах котловине. Вокруг, на разном удалении — горы. Подходы с севера и запада открытые, уже наверняка пристреляны. С востока — скальные выходы, там хорошо разместить наблюдателей, снайперов и стрелков с ПЗРК. Они это уже сделали. Летать там нельзя. Единственный вариант с минимальным риском быть обнаруженными с земли — вот здесь, с юго-запада. От пяти до семи километров от самого объекта. Есть узкое ущелье, выходит почти к периметру. Наверняка там пролегает дорога. До границы с Пакистаном отсюда километров восемьдесят. Лететь туда нельзя, но если посадить нашу «птичку» вот где-нибудь здесь, то думаю, все получится. Далее в пешем порядке отыскать наиболее открытую позицию и оттуда провести разведку. Фотоснимки — хорошо, но этого недостаточно.

Я изучил предложение. Логично. Да и Дорин, похоже, уже вел нас именно туда — курс постепенно смещался к южным отрогам.

— Есть движение, — внезапно сказал Дорин, его голос в шлемофоне был спокоем. — Внизу, по дороге к комплексу. Небольшая колонна. Грузовики, что-то похожее на БТРы. Идут не спеша, но целенаправленно.

— Может это наши подтягивают силы? — мрачно констатировал Шут, выглянув в ближайший иллюминатор. — В любом случае, времени у нас в обрез. Чем быстрее сядем и проведем полноценную разведку, тем лучше.

Вертолет, сделав последний резкий вираж, нырнул в тень узкого каньона. Дорин, совершив пару небольших кругов, мастерски посадил машину на небольшую, относительно ровную площадку, почти полностью скрытую нависающими скалами. Лопасти еще не остановились, как мы уже расстегивали ремни.

Однако агентов ХАД, что должны были видеть нашу посадку, поблизости почему-то не оказалось.

— Ничего, подождем! — я посмотрел на часы. — А пока ждем, вертолет нужно оперативно спрятать под брезентом. Не дай бог, кто заметит. На маскировку — десять минут! Экипаж остается с вертолетом, держать постоянную связь с Герцем. Остальные, ко мне! Да, еще… Герц, прямо сейчас свяжись со штабом, доложи, что мы успешно сели.

— Принял! — отозвался Артемов, доставая из сумки-чехла свою новенькую и компактную радиостанцию Р-17−3М.

Пока Дорин и остальной экипаж натягивали маскировочные сети, я и остальная группа собрались в тени у скалы. Достали карты, планшеты. Предстояло совместным обсуждением решить, что делать дальше.

Почти сразу стало понятно, что ранее обозначенная штабом точка для возможного наблюдения, совершенно не годилась. По мнению прапорщика Гурова, для этого больше подходили другие точки, которые он тут же нанес на карту.

Обосновал все тем, что штабные офицеры Хорева опирались на сделанные второпях фотоснимки, но они были далеко не самыми удачными. Выбрали две точки, расположенные неподалеку друг от друга.

— Итак, объект, — начал я, чертя карту на песке. — Нефтедобывающий комплекс, по сути, просто завод. Три больших нефтяных вышки, две малых и перегоннный комплекс. Резервуары, административные и хозпостройки, небольшой автопарк с техникой и цистернами. Там полно заготовленной нефти. Все это обнесено оградой. На объекте имеются укрепленные огневые точки, есть и небольшое бомбоубежище. Думаю, генерал Хасан укрылся именно там, но это не точно. Есть и другие места. Он прекрасно понимает, что метко выпущенная по бункеру ракета — это гарантированная смерть. Имейте в виду, на территорию завода уже прибыло несколько танков, бронетранспортеров. Там много колесной техники с крупнокалиберными пулеметами. Все просматривается. Не удивлюсь, если он там вокруг все еще и заминировал. В общем, уже понятно, что лобовой штурм это гарантированное самоубийство. Обойти в флангов тоже не вариант. Если Хасан еще и не согнал сюда всю свою армию, то это вопрос самого ближашего времени. Нам нужно просочиться внутрь как можно скорее. У кого есть предложения?