— Угу…

Далее мы крались по кривым улочкам, как тени, прижимаясь к стенам. «Снятие» охраны было выматывающим нервным напряжением. Подкрасться, один короткий, точный удар — и «противник», отыграв свою роль, тихо оседал на землю. Естественно, фиктивно. Достаточно произвести имитацию смертельного удара, как противник прекращал все возможное сопротивление. Подавать сигналы «живым» товарищам он тоже не мог.

Попадались и ловушки — натянутые нити с пустыми консервными банками, замаскированные ямки с сюрпризами. Один раз Шут, поворачивая за угол, чуть не задел плечом такую нить. Я успел схватить его за ремень разгрузки и резко оттянуть назад. Сердце выскакивало из груди, в глазах потемнело. Еще бы секунда — и все.

Дважды натыкались на посты охраны, но вовремя уходили из поля видимости. Один раз в открытую дверь какого-то темного сарая, а второй раз под машину УАЗ 452. Нам, очень осторожно приходилось петлять между домов, словно по лабиринту. Возвращаться обратно, пробовать другой маршрут, снова возвращаться. Нужно признать, что и посты охраны были выставлены очень толково.

Это было очень сложно и напряженно. Я в который раз убедился, что инструктора поработали на славу и тот факт, что это всего лишь учебные «скачки» никак нашу репутацию не занижает. Даже наоборот, стимулирует все сделать на уровне.

Наконец, мы преодолели эту полосу. В центре кишлака, на небольшой площадке, стоял самый крупный дом с небольшой пристройкой на втором этаже. Окна были темными, лишь в самой пристройке тускло светился огонек. Обойдя сонного охранника у входа, мы просочились внутрь через низкое, незаметное заднее окно.

В горле пересохло, во рту стоял вкус пыли и адреналина.

Здесь был еще один боец, но его обезвредил Шут. Тот только с досадой вздохнул и уселся на пол.

Как же мы удивились, что в комнатке, увешанной коврами, за столиком с радиостанцией сидел майор Игнатьев. Он неспешно пил чай из пиалы и, увидев нас, лишь поднял бровь, бросив взгляд на наручные часы.

— Ну наконец-то. Чего так долго? Ждал вас еще пару часов назад. Вещи-то хоть принесли?

Я, все еще находясь в состоянии боевой концентрации, с трудом переключился. Тело было напряжено как струна, пальцы как будто бы искали спусковой крючок несуществующего оружия.

— Какие вещи, Кэп? Хлам?

— А как раз те самые, что вам в рюкзаки уложили. Банка кофе, кассеты, лампа… Это же не просто так! Удивились при осмотре, да? — он чуть усмехнулся. — Хорошо, поясню, время пока еще у вас есть, хотя и мало. Здесь, в этом кишлаке, давно уже размещен наш небольшой гарнизон. Коменданту, моему однокашнику, как раз все это и нужно. Для удобства и подъема боевого духа, так сказать. Вижу, не принесли, да? Плохо! На обратном пути препятствий было бы меньше. И уходить проще. Ну, ваше дело…

По спине пробежала волна досады, горькой и едкой. Так вот в чем была изюминка! Не просто дойти и ликвидировать, а проявить смекалку, использовать этот дурацкий, бесполезный хлам как возможный пропуск на обратный путь!

Я почувствовал себя неловко. Мягко говоря.

— Шут? — я посмотрел на напарника. «Эрдэшки» при нем естественно не было. Тот виновато развел руками.

— Мы оставили рюкзаки у высохшего русла, во временном укрытии, — доложил я, и голос прозвучал хрипло. — Сочли их обузой для проникновения.

— Жаль, — Кэп покачал головой, и в его глазах мелькнуло что-то вроде насмешливого сожаления. — Повторюсь, теперь ваш отход усложняется.

Он протянул руку к радиостанции и что-то там нажал.

— Это же лишний риск, Кэп! — возразил я, чувствуя, как нарастает раздражение. — Возвращаться за ними сейчас…

Но Шут уже повернулся к выходу, его лицо озарила знакомая авантюрная ухмылка.

— Да ладно, командир, я мигом! Пока вы тут болтаете, я сбегаю. Без этого барахла обратный путь заказан!

Не дожидаясь моего решения, Паша скользнул в темноту. Его можно понять, косяк-то его. Однако я ему команды оставлять РД с барахлом не давал, он поддался эмоциям, а именно этого Кэп и хотел. Шут решил исправить ситуацию, пусть и без моего разрешения, но это уже лишнее. И это проблема. Моя проблема.

Я сжал кулаки, сдерживая порыв крикнуть ему вдогонку. Было поздно.

— Полагаю, было непросто? — ухмыльнулся майор, переключив мое внимание.

— Твоя работа, Кэп? — догадался я.

— Конечно. Лично руководил. Оставил вам три прохода. Я же вас как облупленных знаю. Я знал, что ты полезешь сам, не задействуя остальных. Думал, ты возьмешь с собой Герца, он ведь невысокий.

Ну, теперь понятно, почему было так сложно. Игнатьев меня хорошо знает, а потому представлял, как я думал и анализировал подходы к выполнению задачи. Инструктора учебного центра тут совсем ни при чем. Что же, это даже хорошо. Свои против своих. Так сложнее, реалистичнее. Сложно предсказать, как все будет развиваться.

Кэп снова посмотрел на часы. Цыкнул.

Ясно почему. Шут медлил.

Но мне оставалось только ждать, и каждая секунда этого ожидания была пыткой. Я прислушивался к каждому шороху снаружи, сердце колотилось где-то в горле. И вдруг — с восточной окраины донесся резкий, прерывистый окрик, затем топот и тревожный, пронзительный свисток. Выстрел. Бляха муха!

Тревога!

— Так, вот это уже интересно… — коротко бросил Игнатьев, поставив на стол пиалу с чаем. — Считайте, что вы меня «ликвидировали». А теперь выбирайтесь. Удачи.

Я выскочил из дома, сразу нырнул в тень. Почти во всем кишлаке «волной» поднималась суматоха, забегали темные силуэты с фонариками и оружием. Раздавались крики, свистки. Я ждал, анализировал.

Впереди, метрах в тридцати, увидел Шута, который шустро удирал от двоих охранников. Круто свернул влево и буквально «ласточкой» нырнул в окно какого-то дома, скрывшись из виду. Прямо у них под носом. Это он ловко провернул. Без раздумий я рванулся в ту же сторону. Спрятался в тени.

Когда оба бойца проскочили мимо, я ввалился в дом.

— Тихо, свои! — прошипел я, заметив в темноте какое-то шевеление.

— Гром, прости, налетел на патруль! — выдохнул Корнеев. — Их не должно было там быть!

— Потом разберемся. Давай за мной! — я потянул его за собой в лабиринт узких улочек, где уже использовали все возможные источники освещения. В кишлаке черт знает что творилось.

Наш путь к точке эвакуации превратился в сущий ад. Нас искали, зажимали, заходили с флангов. Приходилось прятаться, пару раз вступали в физичесий контакт. Отстреливаться холостыми было глупо — тут уже не разберешь, попал или нет. Напряжение достигло предела.

Чудом, по памяти в голове, отчаянно импровизируя, мы вырвались из этой каменной ловушки и устремились к указанным координатам. Наверняка остальная группа видела наш отход и уже снялась с места наблюдения. Перед нашим выходом, Гуров обозначил на карте точку эвакуации на севере. До нее было примерно два с половиной километра.

Очевидно, что они параллельно нам, отправятся туда же.

К счастью, нас не заметели. Они продолжали искать в кишлаке. Благо, луна зашла за тучу и уходить стало заметно легче.

Минут шесть бежали в максимально быстром темпе, затем снизили интенсивность. Прямо на бегу начали восстанавливать дыхание. Погони за нами не было.

Слова Кэпа — что уходить будет сложнее не выходили из моей головы. Вот только что он имел в виду? Тревога-то поднялась из-за необдуманного поступка Корнеева, а не из-за того, что мы шмотки не притащили. Значит, сюрприз еще впереди!

Добежав до небольшого плато, мы увидели наш вертолет. Но почти сразу же сработала чуйка — там что-то не так! Модернизированный вертолет стоял с работающими двигателями, но вокруг него суетились чужие силуэты в камуфляже. Экипаж стоял отдельно, под прицелом.

— Шут! — я подал знак. — Противник! Они успели захватить точку эвакуации!

Капитан Дорин и его экипаж стояли под присмотром с поднятыми руками, чуть в стороне от винтокрылой машины. Их что, тоже застали врасплох?

В горле встал ком. Вот что имел в виду Игнатьев, когда говорил про отход без «бонуса» в виде барахла из рюкзака.