Мы продолжали отходить. Маскхалаты и КЗС уже давно промокли от воды, что местами журчала между камней. От этого двигаться было сложнее, ткань прилипала к телу — тоже неприятно. Метр за метром постепенно оставался позади. Вернее, впереди, учитывая характер движения. Каждый хруст гальки под локтями, каждый шорох отдавался в висках громом.

Наконец, мы отползли на безопасное расстояние, заползли за камни и приняли вертикальное положение. Паша отложил «эрдэшку» с хламом в сторону, затем принялся отряхивать с камуфляжа и маскхалата влажный песок и мелкий мусор. Сплюнул от досады, его мрачное лицо в предрассветных сумерках было заметно напряженным и усталым.

— Все чисто, да? — пробурчал он. — Развели нас, как котят! Лобовой вход — самоубийство, с флангов — сигнальные растяжки. Что будем делать, командир?

У меня внутри все сжалось в тугой комок. Время неудержимо утекало словно вода сквозь пальцы, а мы топтались на месте. Оставалось примерно шесть часов до окончания срока «скачек». Провали мы их — будет некрасивое пятно на нашей репутации, а реакция командования предсказать не сложно. Сложнейшие, порой невыполнимые задания как-то тащили, а тут, на учебных заданиях сели в лужу. Это даже не смешно, сама мысль вызывала только раздражение.

Привыкли мы к победам, этого не отнять. Ни одна из них не была простой, но суть не в этом. Группа «Зет» еще ни разу ничего не провалила.

Я чувствовал, как по спине бегут мурашки бессильного гнева. Сжал кулаки. Выглянул из-за камня в сторону кишлака.

— Так… Идем по большой дуге, попробуем с юга, — сквозь зубы я принял следующее решение. — Только тихо и медленно. Смотрим в оба. Надеюсь с той стороны сюрпризов не будет.

Мы вновь, ползко двинулись в обход, петляя по сложному, пересеченному рельефу. Иногда ноги вязли в осыпающемся щебне или мокром песке, периодически приходилось цепляться руками за острые выступы скал. Каждый шаг давался с трудом, мышцы ныли от постоянного напряжения.

Прошло примерно минут двадцать. Мы преодолели больше половины пути до кишлака, извиваясь между укрытиями, словно змеи. И снова чуть не угодили в ловушку!

Шут, на этот раз двигавшийся первым, вдруг замер в полуметре от очередной растяжки, вовремя заметив слабый блик медной проволоки. Сердце на мгновение остановилось, а потом забилось с бешеной силой.

— Тьфу, мля! Гром, тут растяжка, но уже не сигнальная! Впереди есть еще. Они этот кишлак оградили, словно островок в море. Не подобраться!

— Паршиво! — хмыкнул я. Честно говоря, чего-то подобного я и ожидал. Ну, это логично — оставлять такую дыру в даже в учебной обороне — глупо. Инструктора и впрямь постарались хорошо, предусмотрели и это. Но я по-прежнему придерживался мнения, что все они предусмотреть не могли, человеческий фактор никто не отменял. Импровизация выручала меня не один раз, именно поэтому я для своих врагов был непредсказуем. Здесь тоже самое. Просто оказалось, что инструктора, видя нас на тренировках и занятиях, знали нас лучше, чем другие и в этом у них было некоторое преимущество.

Мы снова начали отступать. Вернулись почти что на исходную. К нам приполз Смирнов, получил от меня указание ждать и уполз обратно.

Периодически я чувствовал, как внутри закипает отчаяние, смешанное со сдержанной яростью. Этот невидимый противник, составивший план обороны, был слишком хорош. Я мысленно перебирал варианты, но каждый раз упирался в тупик.

Штурм? Бессмысленно и противоречит задаче. Ожидать? На это просто нет времени, с каждой минутой рассвет ближе и ближе. К тому же мы слишком много времени потратили на путь сюда — тоже не просто так. Время было подобрано специально, чтобы у нас было мало времени на подготовку плана по проникновению.

Использовать классику и переодеться? Не вариант — негде раздобыть одежду, местных мы тут не видели. Да и в целом — слишком предсказуемо.

Мы попробовали пройти с запада, но внезапно вышла луна, осветив бледным светом все пространство вокруг. А на относительно ровной холмистой равнине перед кишлаком не было почти никаких укрытий — нас бы сразу заметили, начни мы движение с этой стороны.

Прошло почти полтора часа мучительных, изматывающих поисков. Я начал злиться.

Руки и колени болели от того, что везде были камни, мышцы ныли. Униформа была вся мокрая и грязная.

И вот, зацепившись взглядом за темный провал между двумя глинобитными дувалами на южной окраине, я нашел его. Очень узкий, почти непроходимый проход, своего рода арык для стока воды. Рискованный до безумия, но единственный. Его было видно только в темноте, причем именно в таком лунном свете. Если смотреть на него днем — ничего не увидишь. Земля, как земля. Смотреть ночью — тоже ничего особенного. Но именно в лунном свете, именно под таким углом картина менялась.

Правда, у окраины кишлака, на этом маршруте было двое караульных. Минуты полторы я просто наблюдал за ними, затем вернулся обратно в укрытие. Потом выглянул еще раз.

— Оп-па… Смотри-ка, — тихо, едва шевеля губами, указал я Корнееву. — Видишь? Там двое. Курят, отлучаются с поста каждые несколько минут. Значит, нервничают. Или же просто любители.

— Ну и что? Чем нам это наблюдение поможет?

— Такие перекуры отрицательно влияют на исполнение служебных обязанностей. В таком деле важно учитывать привычки охраны и их личные предпочтения. Оценить их боевой дух, настроение. В этом может быть наш шанс. Сядь сюда и посмотри вон туда, где два камня рядом лежат. Темную полосу в лунном свете видишь? Если попробовать проскользнуть по ней в тот момент, пока они курят и не следят за сектором, то мы окажемся сразу под дувалом. Выждем несколько минут. А там и в кишлак проскользнуть несложно! Здесь меньше всего света, а сразу под дувалом есть земляная насыпь, ее можно использовать как укрытие.

— Макс, ты гений! — обрадовался Шут. У него даже глаза заблестели.

И верно. Оба условных противника лениво переминались с ноги на ногу, болтали. Каждые десять-пятнадцать минут они отвлекались на обсуждение очередной истории, затем то один, то второй уходили в тень покурить, ненадолго оставляя проход без присмотра. Рядом была бочка с водой, другие ходили к ней наполнить флягу. А это тоже время. Окно было крошечным, его хватало впритык. Опытный глаз, ловкость и чувство времени — вот и все, что нужно. Красный огонек тлеющей сигареты было видно издалека — тоже как подсказка.

Дождавшись очередного перекура, мы с Шутом, пользуясь обнаруженным преимуществом в виде лунного света, ползком рванули в темную полосу. Это была даже не канава, а так, одно название. Пахло пылью, влажной глиной и овечьим пометом.

Я первый, Паша сразу за мной. Мы старались не шуметь, но камни все равно шуршали под одеждой.

Десять секунд. Семь.

Пять. Секунда.

Второй охранник вернулся на позицию как раз в тот момент, когда ноги Корнеева выскользнули из лунного света между арыком и ровной поверхностью, оказавшись в густой тени. Мы с напарником оказались прямо под той самой земляной насыпью, что я разглядел из укрытия. Ее высота которой была чуть больше полуметра.

Атмосфера еще больше накалилась, стала густой и вязкой. Условный противник как раз над нами, совсем рядом. Каждый звук — шорох собственных шагов, прерывистое дыхание — казался оглушительным. Сердце колотилось о грудную клетку что у меня, что у Шута, хотя мы умели контролировать это состояние.

— Ну?

— Нормально! — тихо отозвался я. — Сейчас вдоль этой насыпи за мной, по краю. Там я видел осыпавшийся дувал, вот там и пролезем.

— Добро!

Дальше стало чуть проще и одновременно сложнее. Мы проползли вперед метров пятнадцать, затем по камням забрались на окраину самого кишлака. Пара камней, что случайно осыпались под моими ногами, были ловко пойманы Шутом.

Забравшись внутрь, мы несколько секунд сидели в густой тени, под стеной дома. Здесь охраны не было.

— Фух! Гром, да я так с душманами не нервничал, как со своими! — выдохнул Паша, вытирая потный лоб.