Я ощущала, как внутри меня разливается тепло. Проникая в каждую трепещущую клетку моего тела, оно будто заполняло бывшие незаметными до сих пор, но вдруг ставшие явными пустоты. Этот чудодейственный эликсир состоял из смеси внезапного чувства благодарности и глубокого чувства прощения. Я вдруг поняла, что люблю. Люблю, бесконечно люблю жизнь, людей, саму эту волшебную, несовершенную, но призывающую к совершенству землю! На моих глазах вдруг появилась искажающая изображение пелена, и я часто заморгала. Это от ветра, подумала я. На самом же деле это были тихие слезы безмолвной исповеди души.

Позже я задумалась над тем, как на самом деле мало человеку нужно для того, чтобы испытать истинное наслаждение жизнью. Оно не может длиться годами – это невозможно. Оно мимолетно. Одно мгновение, стрелой вырвавшееся из вечности, вобравшее в себя стихийный дух жизни, потоком врывается в открытое окно и бьет туда, где прячется маленький гулкий моторчик. Это мгновение словно приоткрытая дверь в мир без пространства и времени.

Василий включил радио. Из приемника в такт подпрыгивающему сердцу полился джаз. Время пролетело незаметно. Скоро в окно стали влетать уже не горячие, пыльные воздушные потоки, а предвечерняя прохлада.

Вот мы завернули на ухабистую грунтовую дорогу и, проехав по ней чуть больше пяти минут, остановились у каменистого обрыва. Я вышла из машины.

Казалось, что там, за обрывом, ничего нет, кроме голубой небесной пустоты. Но когда я подошла ближе, передо мной раскрыло свою широкую ладонь лазурное море.

Вода в окруженной отвесными скалами бухте имела не привычный темный цвет, а была удивительно прозрачной и голубой. Словно бесконечное шелковое полотно, гладь моря колебалась под легкими набегающими порывами ветра.

Я скорее почувствовала, чем услышала, как ко мне подошла Виктория, произнося слова восхищения. Ветер, дувший с моря, уносил эти ее слова на берег. У меня же было чувство, что я лечу вперед.

Скалистый обрыв под нами круто сбегал вниз и врезался в море, которое ласково гладило неровную береговую линию. Далеко внизу просматривалась пустующая полоса пляжа, а справа, на вершине выступающей в море отвесной скалы, виднелись стены разрушенной старой башни.

Ни души. Казалось, в этом огромном и круглом мире были только мы.

На высоком голубом небе не было ни облачка. Линия горизонта тонула в водах моря. Ветер доносил гулкий крик чаек. На небе я рассмотрела несколько черных точек – чайки быстро удалялись от берега и вскоре растворились в синеве.

– Никита-таки струсил, – громко сообщил Коля, крутя в пальцах ключи от автомобиля.

– Пусть себе дома сидит, – сказал Вадим, прислонившись к капоту «шкоды», и широко улыбнулся: – Ну как, нравится?

– Ты еще спрашиваешь? – воскликнула Виктория.

– Мари, – Вадим в упор посмотрел на меня, – что скажешь?

– Трудно описать словами то, что по-настоящему прекрасно, – улыбнулась я, придерживая рукой волосы, которые раздувал ветер.

– Маша была немногословна, – рассмеялся Дима, – но, черт возьми, как верно сказано!

– Мы были чуть левее, – Вадим рукой указал в сторону. – Но здесь роза ветров такая, что там нас просто сносило. А тут ветер тихий, несмотря на то что площадка открыта. Так что даже ночью не будет холодно.

– Палатки прямо здесь поставим? – спросил Рома, скрестив на груди крепкие руки.

– Нет, – сказал Василий. – Я думаю, надо чуть в стороне. Вон за той скалой есть небольшая роща, а за ней – поляна. Там не будет ветра. К тому же там есть земля, – сидеть на камнях ночью не так уж удобно.

– Разумно, – согласился Вадим.

Мешки с палатками были перенесены за каменный выступ, за которым скрывался небольшой участок земли, с трех сторон окруженный низкорослыми, согнутыми по направлению к солнцу деревьями. Вид, открывавшийся оттуда, был не менее живописным. В просветах между деревьями мелькал широкий горный луг, усыпанный яркими желтыми и красными цветами.

– Здесь прекрасно, верно? – спросила Виктория, когда она, Лена и я расположились в глубоких раскладных креслах в тени широких пляжных зонтов. Мы сидели, обдуваемые нежным бризом, и смотрели в голубую бесконечность.

– Говорят, когда живешь возле моря, привыкаешь к нему и перестаешь обращать на него внимание, – проговорила тихим голосом Лена. – Я не согласна с этим. Я не смогла бы жить без моря. Мне кажется, в нем моя душа.

Виктория, покосившись на меня, подняла глаза к небу. Я отчего-то почувствовала неловкость.

– Моя душа навсегда принадлежит этим местам, – сказала я, чтобы поддержать Лену, прерывая тем самым наступившее молчание. – Я выросла здесь, и самые счастливые воспоминания связаны именно с Крымом.

– Несмотря на то, что ты живешь в таком городе, как Петербург? – вскинула брови Виктория.

– Знаешь, говорят, что дом человека там, где его любят. Здесь я чувствую себя нужной.

– Понимаю, – закивала Виктория.

– У тебя там нет друзей? – спросила Лена.

– Нет людей, которых я могла бы назвать друзьями. Слишком громкое слово для них. Все мои друзья здесь. В школе у меня когда-то была подружка, но она оказалась сплетницей.

– Значит, у тебя не было подружки, – заключила Виктория.

– Значит, не было.

– Как я тебя понимаю! – снова воскликнула Виктория. – Очень сложно найти подходящего человека. А если нашел, то нужно держать крепко и не отпускать.

– Твой человек не уйдет от тебя, – сказала Лена.

– Бредовее мысли я не слышала, – возразила Виктория. – Люди уходят, и, поверь мне, любые отношения, будь то дружба или любовь, нуждаются в том, чтобы их питали. Не будешь стимулировать отношения – потеряешь человека.

– Но есть отношения, которые выдерживают разлуку и время и не гаснут. Это те редкие случаи, когда один человек находит свое отражение в другом.

– Это те редкие случаи, которые находят свое отражение в нередких любовных романах. Это сладкая иллюзия идеальных отношений. В жизни такого нет. Здесь все проще: есть человек – есть отношения, нет человека – нет отношений. А проносить сквозь время… Ты просто забудешь, вот и все. Или встретишь другого человека.

– А представь, что твой любимый человек уезжает, предположим, на год. Но он вернется, и ты это знаешь. Ты забудешь его?

– Начнем с того, что в монахини я не записывалась.

– При чем здесь это? Ведь если ты действительно любишь человека, то время – это ничто. Люди уходили на войну и возвращались через пять, через десять лет. Они ждали друг друга. Они любили, они верили.

– Это разные ситуации.

– Нет. Это были такие же люди, с совершенно такими же мыслями и чувствами, что и у нас. Только сознание у них было другое.

– Что ты хочешь этим сказать? – Виктория приподнялась в кресле и в упор посмотрела на Лену.

– Только то, что сказала. – Лена пожала плечами.

Виктория покачала головой.

– У человека должен быть выбор. Без права выбора человек перестает быть человеком. А если его связать обязательствами, на которые он не подписывался, то узы просто-напросто превратятся в узлы.

– Но у человека еще есть долг, – сказала я.

– А я кому-то что-то должна?

– Ты должна хотя бы самой себе, – тихо сказала Лена.

– С собой у меня проблем не возникает. К тому же мы не знаем, что было сто лет назад. Вера, преданность – да, я это не отрицаю. Но время… Хранить верность вымышленному духу? Я не знаю, что будет со мной через мгновение, а ты говоришь о том, что будет через год. Возможно, дружба еще может пережить разлуку, и то вряд ли, потому что люди имеют свойство меняться. Но отношения между мужчиной и женщиной – никогда.

– Много соблазнов, правда? – Лена сузила глаза, а на губах мелькнула усмешка.

– В каком-то смысле, – утвердительно кивнула Виктория и вдруг улыбнулась: – Девочки, мы ведь женщины. А у женщины всегда должен быть выбор.

– А ты не думала о том человеке, которого ты предаешь?

– Разве речь идет о предательстве?

– Я думаю, да. – Лена внимательно посмотрела на Викторию.