Мы вышли на усыпанную щебнем улицу и направились вниз, к пляжу.

Несмотря на жаркий полдень, поселок был заполнен людьми.

Отдыхающие толпились возле ларьков с сувенирами, горным чаем и ароматного магазинчика под заманчивым названием «Крымские хачапури». Многочисленные таксисты предлагали свои услуги, торговцы сливами и абрикосами перекрикивали друг друга.

Василий шел впереди, пробираясь через толпу, а я спешила за ним.

То тут, то там предлагали дегустацию крымских вин, домашнее вино, пироги и лечебные пояса из шерсти каких-то горных баранов. Тут же продавались вязаные тапочки, пуховые рукавички, на удивление тоже пользовавшиеся спросом. В воздухе стоял запах свежего дерева, хвои и лаванды.

Мы свернули в парк и, спустившись с пригорка, оказались на залитой солнцем набережной.

Плеск воды не был слышен за визгом детей, гудением моторок и музыкой в игровых автоматах. Василий подошел к заграждению и посмотрел вниз, туда, где к морю уходила широкая полоса пляжа. Приблизившись вслед за Василием к заграждению, я увидела уставленный шезлонгами и занятый пледами пляж. Людей было столько, что серая галька почти не просматривалась в просветах между лежащими на ней пледами. Возле берега плескались дети в надувных кругах, летали надувные мячи. Чуть в стороне на матрасах плавали загорелые люди. А дальше, за буйками, рассекала волны лодка-банан с визжащими от восторга и страха пассажирами.

Внезапно Василий, приложив большой и указательный пальцы к губам, громко свистнул и замахал рукой, и тут я увидела их.

Группа молодых людей расположилась на широком пледе недалеко от кромки воды. Одна из фигур резко поднялась и замахала в ответ.

Мы спустились на пляж. Даже сквозь подошву босоножек чувствовался жар, исходивший от разогретой солнцем гальки. Василий шел впереди, лавируя между отдыхающими, а я семенила следом, перепрыгивая через вытянутые ноги.

Навстречу нам вышел статный, высокий и загорелый молодой человек в шортах песочного цвета. Мгновение – и Коля стоял передо мной, а я запрокидывала голову, чтобы заглянуть в его глаза. Он был выше меня на целую голову. Я вдруг ощутила замешательство, однако Коля тут же избавил меня от этого чувства. Полился бесконечный поток восклицаний и вопросов, на которые я отвечала звонким смехом и смущенными улыбками.

– Наша Маруся приехала! – громко воскликнул он, обращая взор к молодым людям на пледе. – Ребята!

– О-о-о!

Ко мне подскочил Дима и заключил меня в крепкие объятия так, что у меня косточки захрустели. Здесь же я увидела Вадима – того самого, которого на дух не переносил Василий, Никиту – одноклассника Коли, Ленку из поселка (я была с ней знакома заочно). Еще здесь были незнакомый мне парень лет девятнадцати и нагловатого вида смуглая блондинка.

– Ребята, знакомьтесь, – торжественно сказал Дима, глядя на парня и блондинку. – Это наша Маша, о которой мы вам рассказывали! Спортсменка, комсомолка и просто красавица!

– Дима в своем репертуаре, – широко улыбнулась я самой приветливой из всех своих улыбок.

Блондинка вскинула на меня свои светлые, сощуренные не то в подобии улыбки, не то от солнца глаза, а парень поднялся.

– Как будто сразу стало светлее, – сказал он и, протянув мне руку, представился: – Рома.

Он был среднего роста, крепкого телосложения. Его можно было бы назвать красивым, если бы не узкий лоб и слишком массивное лицо. Как позже выяснилось, он занимался самбо и, так же как и блондинка (ее звали Виктория), причислялся к друзьям Вадима.

Сам же Вадим, последовав примеру Ромы, поднялся мне навстречу.

– Коля нам все уши про тебя прожужжал, – сказал Вадим, становясь рядом с Димой. – Мы вроде знакомы, а вроде и нет. Вадим.

– Очень приятно, – сказала я, отвечая на его рукопожатие.

Предубеждение против Вадима, передавшееся мне от Василия, начало таять под действием его приветливого лица. Вадим был невысокого роста, смуглый, светловолосый, с красивыми глазами теплого серо-зеленого цвета. В последний раз я видела его мельком года три назад. За это время он сильно изменился.

Представить его удирающим в кожанке на мотоцикле от представителей правопорядка было сложно. У него было доброе, открытое лицо, мягкая улыбка, глаза смотрели приветливо и внимательно. Он был прекрасного телосложения, крепкий и подтянутый. Вадим невольно притягивал взгляд – не случайно он был одной из самых известных личностей в поселке.

Я задумалась. У людей часто складывается ложное впечатление, основанное на слухах и искаженной сплетнями информации. Василий учился с Вадимом в одном классе и нелестно отзывался о нем как о последнем двоечнике и хулигане. Он говорил, что Вадим – непорядочный человек. Но тогда, в бухте, на вопрос Димы о том, что же в нем непорядочного, Вася так и не ответил. Это было три года назад. Люди меняются. Нельзя жить в предубеждениях, подумала я, нужно уметь доверять.

– Ребята, – сказал Коля, жестом обращая на себя внимание, – Вася, у нас тут появилась идея. Я думаю, Маша нас поддержит. Мы предлагаем послезавтра поехать на Лазурный мыс.

– Ведь это недалеко от Севастополя, если я не ошибаюсь? – спросила я.

– Минутах в двадцати от него. А от нас на машине больше двух часов, – задумчиво протянул Василий и добавил: – Но там очень красиво…

– Мы хотим поехать туда с ночевкой. Установим палатку. Все как полагается, – сказал Дима. – Завтра Коле надо с отцом в Симферополь ехать, а послезавтра – как раз. Все восхищаются этим местом. Я ни разу там не был. Как думаете?

– Мы когда-то ездили туда… – Вадим посмотрел на меня. – Это лучше всякого Лазурного Берега Франции. Эмоции гарантированы.

Я взглянула на Вадима. Интересно, как много рассказал ему Дима про меня? Это еще предубеждение говорило во мне, или в его словах был подтекст?

– Я ездил туда, но только по морю, – как будто не замечая слов Вадима, сказал Василий. – Ребят, поехать туда с ночевкой было бы здорово.

– В общем, ты согласен, – заключил Коля и взглянул на меня: – Марусь, ты как?

– Я поговорю с мамой, но думаю, что она будет не против, – улыбнулась я.

Меня привлекала идея «дикарями» поехать в живописный, незаселенный уголок Крыма. Я много слышала о Лазурном мысе. Он славился необыкновенно красивыми видами, кристально чистым морем и экзотичным кусочком пляжа, отрезанным от внешнего мира.

– Значит, решили, – хлопнул в ладоши Коля.

– Во сколько выезжаем? – спросил Никита.

Это был долговязый темноволосый парень. На мой взгляд, его имя абсолютно ему не подходило: он был больше похож на Тимура или Рената. Густые брови его чернели над темно-карими глазами, лицо было вытянутым, смуглым. С Колей они дружили еще с начальной школы.

Никита напоминал мне мальчика-переростка. Его внешность контрастировала и с его именем, и с манерой себя вести. Этакий дядя Степа-весельчак. Он был общительным, веселым, обладал тонким чувством юмора, но очень много ныл и всего боялся. Однако никто уже не обращал на это внимания. Никита всех подкупал своей бесхитростной жизнерадостностью, отчего в компании все его любили.

Лена же, которая продолжала безмолвно сидеть на пледе, подогнув под себя загорелые ноги, всегда вызывала во мне непонимание. Нельзя было сказать, что мы были лично знакомы с ней, но я так давно знала о ее существовании, а она о моем, что нас, наверное, можно было уже считать приятельницами поневоле. Это была симпатичная молчаливая брюнетка лет девятнадцати, с длинными прямыми волосами и круглым лицом. Меня всегда удивляло то, что ей удалось внедриться в эту разноперую компанию. За все то время, которое я ее знала, а это по меньшей мере лет пять, я слышала от нее только одно слово – «привет». Мы случайно сталкивались на улице, когда она шла вместе с Димой или Никитой. Мы останавливались, чтобы перекинуться парой слов, а она, скрестив руки на груди и сказав мне тихое «привет», всегда отходила в сторону, никогда не принимая участия в нашем диалоге.

– Нужно выезжать около полудня, – сказал Вадим, – чтобы к вечеру в любом случае быть на месте.