Их трагедия, их личная боль была разобрана на цитатки, хэштеги (#МыВсеГости, #СилаОкеана, #ТанакаГерой) и рейтинги. Лица Кейджи и Ами стали мемами: его задумчивый взгляд накладывали на фото кота, смотрящего на аквариум, с подписью «Когда понял, что ты всего лишь гость в этом доме». Ее усталую улыбку использовали в мотивационных картинках с текстом «Сила — это держаться, даже когда больно».

Команда «Танака и Танака» перестала быть группой живых людей. Они превратились в поп-культурный продукт, в удобный символ «мудрости и стойкости», который можно было продавать, тиражировать и обсуждать, не вникая в суть того ада, через который они прошли. Их экзистенциальный ужас стал развлечением для скучающей публики. А самое страшное было в том, что мир смотрел на них с восторгом и обожанием. Это была самая прочная и самая унизительная ловушка из всех возможных.

Выходить на улицу стало равносильно прыжку в ледяную воду, кишащую медузами. Первую попытку они предприняли на следующий день после эфира, решив дойти до ближайшего магазина за водой и едой.

Едва дверь подъезда закрылась за ними, как их окружило невидимое, но плотное силовое поле внимания. Прохожие на тротуаре замедляли шаг, поворачивали головы. Шепотки, похожие на шелест сухих листьев, ползли за ними по пятам: «Смотри, это они... Танака... Та самая женщина...»

До магазина оставалось метров двадцать, когда из-за угла, словно по сигналу, высыпала небольшая, но агрессивная стая. Молодые люди и девушки с камерами на телефонах, блогеры с селфи-палками, пара более профессиональных операторов с камерами на плече.

— Кейджи-сан! Один кадр на память!

— Ами-сан, как ваше здоровье? Вы настоящий пример для всех женщин!

— Скажите пару слов для моего канала! Всего минуту!

Их окружили. Пространство сжалось до размеров клетки. В лицо тыкали объективами, микрофонами. Вспышки камер слепили. Кейджи инстинктивно шагнул вперед, прикрывая собой Ами, которая побледнела и вжалась в его спину, сжимая здоровой рукой полу его куртки.

— Пропустите, пожалуйста, — его голос прозвучал резко, но его заглушил хор восторженных возгласов.

— Какой он в жизни, сильный! Защищает свою команду!

— Ами-сан, улыбнитесь! Для ваших фанатов!

Они не пробились. Сдавшись, они, не говоря ни слова, развернулись и буквально прорывались обратно к подъезду, под градом щелкающих затворов и дурацких вопросов. Дверь захлопнулась, отсекая назойливый гул. Они стояли в пустом холле, тяжело дыша. Ами дрожала.

С этого момента их жизнь разделилась на «до» и «после» запертой двери. Телефон Кейджи разрывался от звонков. Неизвестные номера, телеканалы, радиостанции, журналы. Предложения о рекламе часов, оборудования, энергетических напитков. Приглашения на ток-шоу, благотворительные вечера, открытия центров.

Они были заложниками собственной славы. Каждый выход превращался в спецоперацию. Они выходили рано утром или поздно вечером, в кепках и солнцезащитных очках, стараясь слиться с тенями. Но их узнавали по походке, по силуэту.

Однажды утром Кейджи выглянул в окно и увидел, что у их подъезда дежурит микроавтобус с телевизионным логотипом. Они ждали. Терпеливо, как рыбаки. Понимание было холодным и окончательным: квартира перестала быть убежищем. Она стала гласной тюрьмой, стены которой состояли из любопытных взглядов и объективов.

Известность, которую они так хотели использовать, обернулась своей обратной стороной — тотальной потерей свободы. Они стали публичной собственностью. И каждая попытка вырваться на свободу лишь подтверждала их ценность как медийного товара. Самый страшный шторм бушевал не в океане, а на суше, и укрыться от него было негде.

Инцидент с осадой у подъезда стал последней каплей. Кейджи сменил номера телефонов, оставив лишь один, известный двум-трем ключевым контактам. Мир за стенами отеля превратился во враждебную среду, и любое сообщение на этот номер теперь несло в себе потенциальную угрозу.

Оно пришло утром, не звонком, а емейлом. Адрес отправителя был лаконичным и внушительным: [email protected]. Текст письма был выдержан в безупречно вежливых, почти подобострастных тонах, что само по себе было тревожным знаком.

«Уважаемый господин Танака,

От лица корпорации «Мицубиси Хэви Индастриз» позвольте выразить вам и вашей команде наше глубочайшее восхищение вашим недавним открытием, которое стало свидетельством невероятного профессионализма и отваги...»

Кейджи пробежал глазами по длинным панегирикам, пока не дошел до сути.

«...Успех вашей операции вселил в нас уверенность, что именно ваша компания обладает уникальной экспертизой для решения одной из наших самых насущных задач. Речь идет о поиске контейнеровоза «Тихая Волна», пропавшего год назад с грузом критически важного оборудования. Мы готовы предложить контракт, размер которого, уверены, превзойдет все ваши ожидания...»

Цифра, указанная ниже, была астрономической. Ее хватило бы на безбедную жизнь до конца дней.

Кейджи отложил планшет и посмотрел на Ами. Она сидела у окна, спиной к городу, и методично, с сосредоточенным видом, делала упражнения для поврежденной руки. Ее лицо было бледным, на лбу выступили капельки пота от усилия. Ей требовались месяцы покоя и реабилитации, а не новый поход в ад.

Мысленно он представил Рин и Рэн. Их молчаливое, почти ритуальное отречение после возвращения было красноречивее любых слов. Они ушли не просто в храм — они ушли от него, от его пути, который привел их к «Клыку». Призвать их сейчас, после того как они молились о прощении за «осквернение»? Это было бы актом жестокости.

Он набрал номер, указанный в письме. Ответили мгновенно.

— Господин Танака! Какая честь!

— Благодарю за предложение, — голос Кейджи был ровным, дипломатичным. — Но вынужден отказаться. На данный момент у меня нет ни корабля, ни, что важнее, команды. «Сирануи» требует серьезного ремонта после последнего шторма, а мои коллеги... не готовы к новым выходам в море. Это невозможно.

На том конце провода повисла короткая, но красноречивая пауза.

— Понимаю, — голос потерял часть любезности, в нем появилась стальная нотка. — Это чрезвычайно досадно. Мы рассчитывали именно на вас. Но, разумеется, мы уважаем ваше решение.

Давление славы было подобно плотному туману — проникало в каждую щель. Запертые в отеле, они были отрезаны от мира, но мир постоянно напоминал о себе. Пока Ами отдыхала, он копался в цифровых архивах, пытаясь отвлечься. Его сознание, обостренное «даром», скользило по информационным потокам. Проверяя очередной судовой регистр через портал мэрии, он наткнулся на странную цепочку ссылок — словно чей-то небрежный цифровой след. Любопытство, холодное и отстраненное, заставило его пойти по этому следу. Обход протоколов безопасности, прыжок через несколько прокси-серверов — и он оказался в лог-файлах внутренней почты подрядчика, связанного с городской администрацией.

И тут он нашел это.

Не официальное письмо, а частную, циничную переписку между менеджером среднего звена из «Мицубиси Хэви Индастриз» и чиновником из портового управления.

«...да, Танака Кейджи отказался. Говорит, команды нет, корабль сломан. Надо создать ему условия. Есть у вас на балансе тот китайский «хлам»? «Утренняя Заря»? Ну, ту, китайского миллиардера, который в прошлом годы в Шанхае под руинами Шанхая остался. »

Ответ:

«Да, висит на нас гирей. Юристы говорят, и продать нельзя и списать нельзя. А его техобслуживание наш бюджет поддтачивает»

«Идеально. Предложите мэру «благородный жест» — наградить героев. Пусть подарят яхту. Они снимают с себя расходы, а мы получаем Танаку с кораблём и без причин для отказа нам. Он не сможет сказать «нет» такому подарку на глазах у всей общественности. После этого он у нас в долгу.»

«А если он все же откажется?»

«Тогда мы обнародуем кое-что о «благородном» мистере Танака. У нас есть кое-какая информация... не совсем соответствующая его легенде героя. Нет идеальных людей, просто нужно лучше искать компромат. Он не откажется.»