Ами, сидевшая напротив, укутавшись в большой шерстяной свитер, медленно кивнула. Её взгляд был устремлён не в настоящее, а в будущее, она уже просчитывала ходы, как гроссмейстер.
— Нам нужна не просто заявка, нам нужна легитимность, — сказала она, её пальцы бессознательно перебирали край свитера. — Не просто заявить о находке. Надо сделать так, чтобы мир захотел, чтобы именно мы её совершили. Чтобы наше имя, «Танака и Танака», стало синонимом не удачи, а технологического прорыва и безупречной репутации.
— Значит, упаковка, — тут же отозвался Рэн. Он вертел в руках флешку с исходниками, как фокусник монетку. — Надо сделать из этого конфетку. Такую, чтобы слюнки потекли у любого уважающего себя историка, страхового агента или телепродюсера. Чтобы они не могли оторвать глаз.
— И защита, — добавила Рин. Её пальцы бессознательно выбивали сложный, нервный ритм по столу. — Пока мы будем всё это готовить, неделю, может быть две, кто-то другой может наткнуться на него. Случайно. Или нас могут просто отодвинуть, присвоить наши данные. Нам нужно железное, юридическое доказательство первенства. Неопровержимое.
Кейджи позволил себе редкую, усталую, но уверенную улыбку. Его команда мыслила с ним в унисон, их умы сходились в одной точке, как их «сонарное» зрение под водой. Они уже не были просто выжившими, собравшимися вместе от отчаяния. Они были стратегами, стоящими на пороге создания чего-то большего.
— Значит, план такой. Рин, Рэн — вы берёте на себя монтаж. Я дам вам наводки по самым зрелищным моментам, которые я видел своими глазами. Нам нужен короткий, трёхминутный тизер, от которого мурашки побегут по коже даже у самого чёрствого зрителя. И десятиминутная полная, подробная версия для серьёзных, деловых людей. Используем наши «сонарные» данные, представим это как нашу собственную, запатентованную технологию подводного сканирования. Пусть весь мир думает, что у нас есть супер-аппарат, а не супер-лёгкие.
Близнецы синхронно кивнули, их лица стали сосредоточенными. Задача была им понятна и интересна.
— Ами, ты составляем исчерпывающую историческую справку. Всё, что мы знаем и предполагаем о «Синсё-мару», о его эпохе, о потенциальной исторической и материальной ценности груза. Ты — наш мост к академическому миру, твоё слово должно быть весомее любого золота.
— А я, — Кейджи похлопал по крышке своего заклеенного скотчем ноутбука, — займусь нашей юридической безопасностью. Депозит в цифровом сейфе с привязкой ко времени, запечатанные письма самим себе, нотариальные заверения скриншотов. Мы создадим неприступный, неоспоримый фундамент, на котором построим всё остальное.
Они расходились по своим постам, но воздух на корабле уже перестал быть тяжёлым. Давление бездны, давившее на них всего несколько часов назад, сменилось другим — творческим азартом, давлением дедлайна, приятным предвкушением большой игры. Они больше не ныряли за сокровищами. Они создавали реальность. Реальность, в которой «Танака и Танака» были не бледными тенями с украденными паспортами, а уважаемыми первооткрывателями.
Работа закипела. «Умихару» на несколько дней превратился в плавучую киностудию, научный штаб и штаб-квартиру зарождающейся микро-империи. Палуба была заставлена ноутбуками, проводами, внешними жёсткими дисками, которые гудели, как ульи.
Рин и Рэн, используя свою ментальную связь для идеальной синхронизации, ушли в монтаж. Они сидели плечом к плечу, их глаза бегали по экранам, а пальцы порхали над клавиатурами и графическими планшетами. Они выжимали из сырых, зелёных кадров всё: играли с контрастом, чтобы из теней проступили жутковатые детали обшивки, замедляли движение, чтобы подчеркнуть величие и трагичность находки, накладывали зловещую, завораживающую музыку, которую сами же и написали на синтезаторе. Их тизер начинался не с корабля, а с дрожащего, мерцающего круга света на экране сонара — их «уникальной технологии». Круг обретал форму, превращаясь в призрачные, величественные очертания корабля-призрака. Затем шли крупные планы: рукоять катаны, покрытая ракушками, как драгоценными камнями; замороженное движение огромной рыбы, проплывающей между шпангоутов, как сквозь рёбра гигантского зверя; и наконец — затянувшийся, дразнящий, почти невыносимый пролет над зияющим разломом в трюме, где в полумраке, играя тусклыми бликами, угадывались те самые, роковые ящики. В конце — лишь лаконичный логотип «Tanaka & Tanaka: Deep Archaeological Solutions» и дата находки.
Ами погрузилась в исторические архивы и отчёты, которые она скачивала через медленный, прерывающийся спутниковый интернет. Её доклад был сухим, точным, выверенным до последней запятой и оттого невероятно убедительным. Она виртуозно связывала разрозненные легенды о «Синсё-мару» с реальными историческими событиями, подкрепляла свои выводы цитатами из старинных хроник и судовых журналов, рассчитывала потенциальную стоимость груза не на пальцах, а со ссылками на последние аукционные дома и музейные коллекции. Она создавала не воздушный замок, а солидное, блестящее инвестиционное предложение.
Кейджи тем временем опутывал их открытие паутиной юридической защиты. Он потратил несколько часов на нудное заполнение форм в международном онлайн-сервисе цифрового депозитария, чтобы зафиксировать координаты с привязкой ко всемирному координированному времени. Зашифрованные файлы с ключевыми кадрами он отправил на пять разных электронных ящиков и в три виртуальные сейфовые ячейки с дистанционным доступом. Теперь любая попытка оспорить их первенство разбивалась бы о неопровержимый цифровой частокол.
Через неделю, когда «Умихару» уже медленно двигался обратно к Осаке, они собрались в кают-компании снова. На столе, среди кружек и проводов, лежал чистый, профессионально выглядевший диск с нанесённым логотипом компании.
— Всё здесь, — Ами положила ладонь на диск, как на священный артефакт. — Тизер. Полная версия. Финансовый и исторический отчёт. Все юридические документы. Наш «скальпель» заточен до бритвенной остроты. Осталось найти мишень.
Но прежде чем строить дальнейшие планы, «Умихару» предстоял неспешный путь назад, в Осаку. И эти дни стали для них не менее важными, чем само погружение. Напряжённая работа над материалами разбавлялась отдыхом, который сам по себе был учёбой.
Они плавали без оборудования, по очереди, страхуя друг друга, пробуя свои новые, пугающие умения. Все по очереди, преодолевая ужас, пробовали способ Кейджи — заполнить лёгкие водой. И у всех это выходило через боль, через мучительный кашель, через спазмы и приступы животной паники, когда всё существо вопило о невозможности такого кощунства. Земля не хотела отдавать своих детей другой стихии без боя, цеплялась за них всеми силами гравитации и инстинкта.
Но с каждым разом получалось всё лучше, всё естественнее. Тело сдавалось, уступая чему-то древнему, дремавшему в глубинах генетической памяти, словно воспоминанию о земноводных предках из додиназавровых эпох.
А потом началось самое невероятное. Плавая в тишине, они начали перебрасываться под водой шуточками, гримасничать, общаться на своём новом, беззвучном языке. Но оказалось, их язык не был беззвучным. Их слышали.
Сначала это были быстрые, скользящие тени на периферии зрения. Потом — чёткие, стремительные, любопытные силуэты. На их «разговоры», на странные вибрации, которые они издавали, приплыли дельфины. Умные, игривые, они кружили вокруг этой странной четвёрки, выныривая и снова уходя в глубину, будто пытаясь понять правила новой, непонятной игры.
Рин, самая ловкая и пластичная из них, "пошалила" первой. Она попыталась ответить дельфинам. Не словом, а звуком. Это был странный, сдавленный, сиплый писк, больше похожий на скрип несмазанной дверной петли. Дельфины замерли на мгновение в изумлении, а потом один из них, самый молодой и дерзкий, в ответ издал такой же короткий, вопросительный, щёлкающий звук.
