Советник ждал этого, поэтому с легкостью поставил блок, ответив молниеносным выпадом, от которого девушка уклонилась, скользнула вправо и, сделав ложный выпад, который отвлек мужчину, полоснула кинжалом по плечу, распоров рукав рубашки и оставив небольшую царапину.

Тай ухмыльнулся и, сделав неуловимое движение в сторону Малики, метким ударом по пальцам выбил нож из ее левой руки. Ногой отшвырнул его на безопасное расстояние и, сделав бросок вперед, кончиком лезвия уколол девушку в ямочку у ключицы.

Бежать за выбитым у нее кинжалом, Малика даже не подумала. Вместо этого начала атаковать, развив предельную для себя скорость. Конечно, для Советника это не стало проблемой, он спокойно блокировал все ее выпады, кроме одного, оставившего кровавый росчерк на щеке.

Так уж вышло, что с момента неудавшегося переворота, Тайншар очень не любил, когда к его лицу прикасалось оружие. В такие моменты он практически переставал себя контролировать. Так что и сейчас сработали выработанные рефлексы. Почувствовав, на щеке острие кинжала, он наотмашь ударил Малику по лицу с такой силой, что она упала на площадку. Шагнул ближе к девушке и, приставив лезвие к ее горлу, слегка царапнул кожу.

Очнулся только, когда увидел, как девушка с совершенно равнодушным видом тыльной стороной ладони вытирает с разбитой губы кровь. И даже сам не понял, как протянул ей руку, чтобы помочь подняться.

Увидев протянутую руку, Малика подняла голову и, задумчиво посмотрев на Советника, помощь приняла. Но поблагодарить за нее не успела — перед игроками появился судья:

— Второе испытание Игры закончено, — сухо произнес он, подходя ближе, — победил нар Рагшесс. Общий счет по итогам двух испытаний 3:2 — в пользу Советника. Мои поздравления, нар.

— Благодарю, — так же сухо кивнул Тай, выпустив, наконец, руку Малики из своей.

— Послезавтра мы ждем вас здесь же для прохождения последнего испытания, — тёмный кивнул на прощание и ушел, оставляя участников Игры на площадке.

-Ваш поединок был впечатляющим, — Император стоял у окна, наблюдая за медленно опускающимся за горизонт солнцем, так что сидящему в кресле Советнику не было видно его лица.

Когда ответа на его реплику не последовало, Ксайштар обернулся, чтобы увидеть, как его друг с задумчивым выражением лица смотрит на свои руки, словно пытаясь что-то на них разглядеть. Увиденное Императору совершенно не понравилось. Обычно такая странная задумчивость Тайншара ни к чему хорошему не приводила.

— Тай, — позвал Император, а когда друг не откликнулся, позвал еще раз, — Тай! О чем ты думаешь?

— Что? — Советник не сразу понял, о чем именно его спросили, — так, глупости всякие.

— Не поделишься? — взгляд Ксайштара стал более заинтересованным.

— Моя супруга. Она… — он замолчал, пытаясь сформулировать все свои размышления.

— Напоминает тебе принцессу Саиррен? — тихий голос, раздавшийся от двери, заставил мужчин вздрогнуть от неожиданности.

— Тень? Удивлен твоим появлением, — Тайншар с долей интереса разглядывал вошедшего в кабинет шатена, — обычно ты избегаешь моего общества…

— Все меняется, — пожал плечами управляющий, подходя ближе к друзьям, — давно пора было прекратить это ребячество.

— Рад, что ты, наконец, это понял, — тепло улыбнулся Император, — вина?

— Пожалуй, откажусь, — усмехнулся Тень, — не хотелось бы расслабляться. У меня еще есть работа на сегодня. Да и Ирида расстроится.

— Ирриниррен никогда не одобряла наших способов отдыха, — усмехнулся Советник, разглядывая решившегося поговорить с ним друга.

— Не стоит, — предостерегающе вскинул руку управляющий, — это имя осталось в прошлом, так же, как и мое. Ты же знаешь — мы сами так решили.

— Знаю, — кивнул Тайншар, — точно так же и ты знаешь, что я никогда не винил в произошедшем вас. Да и Ксай тоже…

— Я понимаю, — печально улыбнулся шатен, а над моими словами насчет нарэ Малики все же подумай.

— Обязательно, — Советник поднялся и протянул управляющему руку, — я рад, что ты пришел, друг.

Император, наблюдавший за этим разговором, улыбнулся. Этим двоим, давно нужно было поговорить, а не бегать друг от друга по дворцу, отговариваясь важными делами. Пока все идет, как нужно, а остальное покажет время.

Ночь для Малики прошла довольно беспокойно. Разбитая губа саднила, жгло заживающие после нанесения лечебной мази царапины, мышцы неприятно тянуло. Но ни в какое сравнение с физическими неудобствами не шло назойливое присутствие в голове огромного количества мыслей. Отвлечься от них, а, следовательно, и уснуть было практически невозможно.

Девушка по-прежнему плохо понимала мотивы поступков Советника, просто потому, что предсказать их было совершенно невозможно. Несмотря на то, что ей все же удалось провести хотя бы один обманный прием, она знала — всю первую половину поединка мужчина сражался вполсилы, зачем-то подыгрывая ей.

Ей понравилось, что отрезанную косу он не выбросил в пыль, но причины, по которой Тайншар не сделал этого, она не видела. Ну не мог же он, на самом деле, поступить так из уважения к ней?

Удар по лицу, конечно же, разозлил ее, а протянутая в конце поединка рука — сбила с толку. Настолько, что она позволила держать ее дольше необходимого. Впрочем, это было даже приятно — стоит в этом признаться хотя бы самой себе.

Безрезультатно проворочавшись на кровати половину ночи, Малика села. Отрезанные волосы рассыпались по плечам, заставив печально усмехнуться. Собрать в хвост их, конечно, еще можно было, но вот о косе придется надолго забыть. Она всегда знала, что не отличается особой красотой, поэтому именно густые белоснежные волосы с детства оставались ее гордостью. Расставаться с ними было очень жалко, но проиграть в самом начале поединка было бы обиднее.

Еще не давало покоя желание узнать, куда, собственно, унес ее косу Тайншар. Ну не собирается же он, на самом деле хранить её как трофей. Может быть, у нее есть шанс вернуть ее себе?

Изрядно подпортив собственные нервы, заснула Малика только ближе к рассвету. Впрочем, снилось ей что-то столь же беспокойное, как и одолевающие до этого мысли, что, в общем-то, не помешало ей проспать завтрак.

К себе в комнаты Тайншар вернулся довольно поздно. Сначала беседа с друзьями, а потом ежевечерний визит в подвалы — заняли довольно большой отрезок времени. За окнами было темно, в помещении тускло горело несколько свечей, создавая приятный полумрак.

Усталый взгляд, скользнув по помещению, зацепился за блеснувшие в свете свечей холодным серебром женские волосы. Заглянув в комнаты после поединка, Советник положил развязанную с пояса косу на небольшой столик у кровати и забыл об этом.

Руки невольно потянулись к мягким прядям. Стоило только начать перебирать их, как напряжение, скручивающее его в последние несколько часов, отступило, оставляя вместо себя приятную расслабленность и умиротворение.

Несмотря на такой успокаивающий эффект, перед глазами все еще стояло лицо супруги, со стекающей по подбородку из разбитой губы кровью. И вроде бы — с чего ему, личному Палачу Императора, испытывать муки совести, но постепенно оттаивающее сердце, словно сжималось когтистой лапой. Слишком Малика была похожа на ту, единственную близкую, но ушедшую навсегда… Прав оказался Таен.

Поморщившись от неприятных ощущений, Советник усилием воли отогнал печальные воспоминания. Не выпуская из рук косу, поднялся, прошелся по комнате, поочередно затушив все свечи. Задернул плотную тяжелую штору и, не раздеваясь, опустился на кровать, прикрыв глаза.

Легкий цветочный аромат, идущий от девичьих волос, дарил спокойствие, а едва заметные движения пальцев, неосознанно поглаживающих неожиданный, но приятный трофей, постепенно убаюкивали. Советник так и уснул, прижимая к груди мягкие белоснежные пряди.

Лиалин было плохо. Явственно подрагивали кончики пальцев, ломило виски, а в живот, казалось, вкручивалось каленое железо. Обычная, впрочем, для нее реакция на долгое нервное перенапряжение.