Дикий, звериный, полный отчаяния рык прокатился по коридорам дворца, заставляя вздрогнуть от страха всех услышавших его. А уже мгновение спустя юноша выгнулся дугой от пронзившей его боли. Неуловимо изменились черты запрокинутого лица — заострились скулы, чуть поменялся разрез глаз, из-под верхней губы показались острые клыки. Из кончиков сведенных судорогой пальцев начали расти когти, насквозь пропарывая судорожно сжатые ладони. Наследие предков — давно ушедших из этого мира драконов и демонов, окончательно проснулось и проявилось во всей красе.

Большое арочное окно в небольшой комнате, расположенной в глубине дворцовых коридоров, вдали от посторонних глаз, было плотно закрыто тяжелыми шторами. Единственным источником света служил слабый огонь весело потрескивающего камина, который и создавал в помещении приятный для глаз полумрак. Здесь, за плотно закрытыми дверями, между двумя близкими друзьями велся довольно напряженный разговор.

— Не понимаю, зачем Империи вообще нужен этот союз? — Советник нервно расхаживал по довольно таки тесному помещению, лавируя между массивным столом и таким же креслом, и периодически раздраженно постукивал кончиками пальцев по бедру, — какой толк нам с этих людишек? Мало кто из них по силе может сравниться даже с самым слабым тёмным. Они для нас совершенно бесполезны.

— Всё дело в их численности, — достаточно мягко, но, в то же время, уверенно, ответил Император. Он вообще, по мнению некоторых подданных, был слишком мягок, чтобы править Темной Империей, чем разительно отличался от собственного Советника, прозванного за излишнюю жестокость Палачом, — их слишком много. Ты прекрасно понимаешь, что даже крысы, собравшиеся в большую стаю, могут быть опасны.

— Никогда не боялся крыс, — Тайншар раздраженно дернул плечами. Серые глаза на мгновение встретились с синими, а потом обладатель первых продолжил, — хорошо, предположим… только предположим, что ты прав. Но ведь достаточно было просто подписать договор, зачем скреплять его таким образом?

— Человеческая жизнь, в сравнении с нашими жизнями, длится мгновение, — синеглазый мужчина безразлично пожал плечами, отвернувшись к камину, — что мне стоит потерпеть каких-то полсотни лет, пока навязанная по договору жена не уйдет за Грань? Я ведь не собираюсь заключать с ней Истинный Союз.

— Это многое меняет… Допустим, ты меня убедил, — Советник наконец-то перестал метаться по кабинету и уселся в свободное кресло, приготовившись слушать, — и такое решение действительно удачно в сложившейся в Империи ситуации. Но объясни мне, почему я тоже должен жениться?

— Ну не одному же мне страдать всё это время? — недоуменно посмотрел на него Император и, усмехнувшись, продолжил, — Я был бы не против хорошей компании. Разве ты сможешь отказать в поддержке своему другу?

— Шантажировать меня нашей дружбой занятие совершенно бесперспективное. Ты зря тратишь время, — изогнул краешки губ в подобии улыбки сероглазый, наблюдая за пляской языков пламени в камине, — но, раз для тебя, да и для Империи, этот союз так важен, возражать я не буду. Только не забывай, что с недавних пор меня опасаются даже женщины нашей расы.

— Остается только надеяться, что твоя будущая супруга будет обладательницей крепких нервов, — синеглазый мужчина с признательностью посмотрел на одного из своих лучших друзей, — я знал, что ты поймешь меня, Тай.

— Оставь благодарности до момента, когда убедишься в том, что твоё решение было действительно правильным, Ксайштар, а сейчас, позволь откланяться, — Советник поднялся и мечтательно улыбнулся, разглядывая моментально отросшие когти, — меня давно уже ждут в подземельях. Пленники скучают…

К северу от Лиэйского моря расположилось несколько государств, граничащих с Темной Империей. Все вместе они составляли альянс, основанный на множестве договоров о сотрудничестве. Самой большой площадью обладало королевство Нердия, правитель которого, по счастливой случайности, был единственным, у кого дочери вошли в брачный возраст.

Сам король был стар и зануден просто до неприличия. К тому же с возрастом у него стала серьезно сдавать память. Он давно бы забыл о наличии у него дочерей, если бы о них ему периодически не напоминали собственные придворные. Впрочем, несмотря на все свои недостатки, совсем недавно он женился в третий раз, и жена его была всего лишь на пять лет старше младшей из принцесс.

Вторую жену, которая и стала матерью его дочерей, король не любил. Это был политический брак, что, однако, не помешало мужчине периодически наведываться в спальню супруги. Закономерным результатом таких визитов стали две прелестные девочки, внимания на которых король практически не обращал. Особенно, после того как их мать умерла после рождения второй дочери, от родовой горячки. А поскольку всех своих фрейлин королева разогнала во время второй беременности, аргументировав это тем, что от природной глупости этих дамочек у нее ухудшается самочувствие, на некоторое время о юных наследницах забыли и при дворе. Так и получилось, что девочек растила старая няня, которая была воспитательницей еще у их матери. Может, именно поэтому обе принцессы выросли совершенно непохожими на избалованных знатных леди.

Старшая из принцесс была скромна и спокойна, чем очень сильно напоминала всем, кто имел удовольствие пообщаться с ней в неформальной обстановке, собственную мать, и к тому же обладала достаточным умом, чтобы без возражений выполнять все распоряжения короля, не привлекая к себе лишнего внимания. Отца она уважала, несмотря на то, что видела его только на торжественных и официальных приемах, где обязаны были присутствовать все члены королевской семьи. Периодически зарываясь в разные архивные документы, Лиалин Нердийская мечтала когда-нибудь добиться признания в политике и занять пост одного из министров.

Младшая принцесса отличалась от сестры, как две капли воды похожей на мать — представительницу одной из южных стран, не только внешне, но и внутренне. Малика Нердийская словно впитала всю северную красоту по линии отца. Она была намного смелее Лиалин, обладала нехарактерной для ее возраста рассудительностью и на всё имела свое, зачастую верное, мнение. Практически все свое свободное время девушка проводила в казармах, где, наравне с мужчинами, пыталась изучать сложное воинское искусство — её заветной мечтой было поступление в Военную академию Оден — элитное учебное заведение, куда принимали только способных к владению несколькими видами оружия людей.

Принцесса, хоть и была довольно упорна в достижении поставленных перед собой целей, все же не отличалась особой, сравнимой с мужской, физической силой, поэтому не все попытки одолеть воинскую науку заканчивались успешно, несмотря на приложенное старание.

Воины гарнизона поначалу посмеивались над непонятной им блажью младшей принцессы, но, прекрасно понимая, кто перед ними, девушку не обижали. Постепенно, практически каждый день наблюдая, с каким упорством Малика пытается освоить то же, что и они, прониклись к ней искренней симпатией и уважением.

С течением времени в арсенале девушки появились облегченные мечи, легкий дамский лук — тетиву обычного она не смогла натянуть и после многочисленных тренировок, и метательные кинжалы, созданные специально для изящных женских ручек, — королевский кузнец очень старался, чтобы порадовать таким подарком принцессу. К тому же, совершенно неожиданным образом Малика обзавелась и непонятным для посторонних прозвищем. Один из самых старых воинов, остававшихся на службе, назвал её Птичкой за ту легкость, с которой она буквально порхала по тренировочной площадке.

Гораздо позже, к этой странной для девушки королевских кровей коллекции добавились и боевые веера — национальное оружие одной из южных стран. Их подарил на совершеннолетие старшего брата Малики посол этого государства, а сам наследник престола забросил за ненадобностью в оружейную. Принц постижением воинского искусства интересовался исключительно в рамках общего образования, считая, что будущему королю умение махать мечом вряд ли пригодится. Любым тренировкам Его Высочество предпочитал разнообразные развлечения, да и вообще рос точной копией отца, что уж точно никого в королевстве не радовало.