Впрочем, длилось его уныние ровно до тех пор, пока двери в обеденный зал не распахнулись, впуская Малику. Тайншар посмотрел в ее сторону только, когда Лиалин, уже занявшая свое место рядом с Императором, едва слышно ахнула от удивления, и не поверил собственным глазам.

Девушка, вошедшая в зал, была одета в традиционный для темных костюм, предназначенный для проведения официальных мероприятий. Черная рубашка с воротником-стойкой, украшенная причудливой серебряной вышивкой, плотно прилегала к телу. Юбка, плотно облегающая верхнюю часть бедер и расширяющаяся к низу, с высокими разрезами, сшитая из такой же ткани, что и блуза, легко разлеталась при каждом шаге Малики. Сегодня на младшей из сестер не было привычного пояса с метательными ножами. Веера и кинжал она тоже оставила в комнате.

Тайншар наблюдал за приближением супруги с исследовательским интересом. Вряд ли подобный выбор одежды с ее стороны был обусловлен внезапно проснувшейся любовью к традициям тёмных, а, следовательно, стоило всего лишь дождаться развития событий. Что, в общем-то, и делал замерший в предвкушении мужчина.

Малика, не обращая внимания на удивленные взгляды присутствующих, целенаправленно шла к Советнику. Подойдя на достаточное расстояние, девушка остановилась, достала из потайного кармана у пояса юбки свернутый в трубочку лист бумаги, перевязанный снежно-белой лентой, и, взявшись за него обеими руками, протянула его Тайншару. Дождавшись, когда мужчина заберет бумагу, она коротко поклонилась и стремительным шагом покинула обеденный зал, оставляя шокированными всех хорошо знакомых с собственными традициями тёмных.

— У нас что, вместо библиотеки — свалка? — Советник метался по кабинету друга разъяренным тигром, — уволить смотрителя, к чертовой матери! Откуда она взяла этот документ⁈ Им же несколько десятков лет никто не пользовался!

— Сядь! — не выдержав беспорядочного мельтешения Тайншара по кабинету, рявкнул Император, чудом сдержавшись от того, чтобы стукнуть по столу, — и прекрати уже кричать. Раздражает.

Тайншар от неожиданности даже замер на мгновение, удивленный строгой отповедью, а потом послушно опустился в кресло. Император очень редко повышал на кого-то голос, а на Советника не кричал практически никогда. Поэтому такой своеобразный «срыв» очень быстро привел сероглазого мужчину в чувство. Он несколько секунд молчал, потом с силой потер ладонями лицо и, уже абсолютно спокойный, продолжил размышлять вслух.

— Ладно, допустим, нашла она этот документ, но как ей в голову пришло им воспользоваться? Неужели, надеется на что-то? — мужчина даже презрительно фыркнул от нежелания признавать такую возможность, — сомневаюсь, что она сможет претендовать на победу.

— У меня такое чувство, что ты теряешь весь свой разум, когда речь заходит о твоей супруге, — Император говорил спокойно, но в его голосе отчетливо слышалось осуждение, а во взгляде синих глаз можно было разглядеть едва заметное сочувствие, — не будь предвзятым. Ты ведь видел ее тренировку — неужели не произвела впечатление? Уж она-то точно сможет побороться…

Тайншар сначала недоверчиво покачал головой, не желая принимать то, о чем ему говорил Ксай, но потом все же задумался над словами друга. В действительности, стоило ему вспомнить моменты общения с Маликой, как он смог проследить неадекватность реакции на сам факт присутствия девушки в непосредственной близости. Возникало ощущение, что одним только своим появлением, она уже вызывала у Тая раздражение.

— Зачем ей все это? — покачав головой, устало спросил Тайншар через некоторое время. По немного растерянному выражению лица было понятно, что понять логику рассуждений супруги он не мог.

— Подумай, — просто ответил Император, направляясь к выходу из кабинета, — ты ведь и сам прекрасно знаешь ответ на этот вопрос.

Атмосфера в комнате Малики мало отличалась от той, что царила в это же время в кабинете Императора. Лиалин появилась в комнате младшей принцессы сразу же, как только закончился ужин. Она пока плохо представляла, что произошло, но это не помешало ей быть очень рассерженной поведением сестры.

— Что происходит? — практически зашипела старшая из девушек, не успев даже, как следует, закрыть за собой дверь, — что ты опять натворила?

— Ничего особенного, — Малика флегматично пожав плечами, махнула в сторону стола, где в беспорядке лежало несколько листов бумаги, — прочти.

Лиа, удивленная таким равнодушием сестры, совершенно для нее нехарактерным, подошла к столу и принялась за чтение. Лицо ее, с каждой прочитанной строчкой, становилось все мрачнее. Закончив, она подняла на сестру тяжелый взгляд, именно тот, которого боялись все слуги у них дома.

— Объясни мне, — тягучий, как патока, холодный голос пробрал до самых костей, заставляя поежиться, словно от озноба, — зачем ты влезла в это? Призрачная надежда на свободу отбила у тебя последние мозги? На что ты надеешься?

— В конце-то концов, это моя жизнь! — не выдержав Малика, даже подскочила с кресла, где сидела все это время и напряженно застыла напротив сестры, — я знаю, что делаю!

— Знаешь? — вместо того чтобы успокоиться, Лиа только повысила голос, — что ты знаешь? Думаешь, что справишься с Советником? Вся его жизнь связана с оружием! Ты хоть понимаешь, что, если проиграешь, он будет волен распоряжаться тобой, как вещью⁈

Прокричавшись, Лиалин удивительным образом успокоилась. Только подошла к освободившемуся креслу и устало опустилась в него, не поднимая на сестру глаз. Сил что-либо говорить у нее не осталось, поэтому она только молчала в ожидании хоть какого-то ответа.

Когда Лиа начала кричать на нее, Малика обиделась — ведь сестренка обещала поддерживать любое ее начинание, а сама выступила против «Игры». Но вся обида исчезла, стоило только злобным ноткам в голосе Лиалин смениться на такие привычные назидательные. Они всегда появлялись в голосе Лии, если та за кого-то волновалась. А уж после того, как сестра не смогла даже прямо посмотреть на нее, младшей девушке стало и вовсе совестно за свой ответный резкий тон.

— Ты ведь все понимаешь, Лиа, — Мали опустилась перед креслом на колени, чтобы заглянуть в глаза сестре, и сжала в своих ладонях ее тонкие пальцы, — я знаю, что понимаешь… Мне нужно хотя бы попытаться, чтобы знать, что я сделала все возможное.

— Но это же Советник, — Лиалин тяжело вздохнула, — он не простит тебе такого поступка.

— Иногда мне кажется, что он, похоже, недоволен даже моим появлением на свет, — горько усмехнулась младшая из сестер, — поводом больше, поводом меньше — какая, в сущности, разница?

— Другого выхода действительно не было? — спросила Лиа, сосредоточенно что-то обдумывая.

— Выхода, устраивающего меня, не было, — пожала плечами Малика, поднимаясь и отходя к окну, — разве что я бы захотела облегчить жизнь Советника и, к примеру, выбросилась ну вот хоть из этого самого окна. Только я что-то не стремлюсь так порадовать своего супруга.

— Ладно, — Лиа потерла переносицу, и задумчиво протянула, — раз других вариантов нет — будем думать.

— А чего тут думать-то? Вон правила проведения «Игры» лежат — всё заранее прописано, — Малика искренне недоумевала, что еще можно придумать сверх того, что она уже успела сделать.

— Порядок этапов «Игры» зафиксирован правилами? — прищурилась старшая сестра, явно захвачена какой–то идеей, — его можно менять?

— Ну, вообще-то, традиционно она всегда происходит в указанном порядке, но нигде не написано, что его нельзя изменить, — Мали постаралась вспомнить все, что прочитала по этому поводу, — только зачем?

— Скажи мне, когда ты в последний раз тренировалась? Ну или хотя бы проходила полосу препятствий? — Лиалин с толикой осуждения во взгляде, посмотрела на сестру, — если еще в твоей стрельбе я могу быть полностью уверена, то с остальным, думаю, тебе не помешала бы пара тренировок.

Говоря о своей уверенности в меткости сестры, Лиа нисколько не кривила душой. У нее была возможность наблюдать за одной из тренировок Малики. Карим тренировал ее метать ножи и стрелять из лука с обеих рук, с разных расстояний, с развязанными и завязанными глазами, ориентируясь на малейшие звуки, и, надо сказать, у девушки неплохо получалось. По крайней мере, начальник стражи однозначно был доволен.