Мои ноги начинают вытанцовывать мудреную кадриль, они скрещиваются и переплетаются, и в душе разгорается азарт. Всё это напоминает танцпол с подсветкой, и я начинаю напевать мелодию, пританцовывая в бальной манере. Я иду вперёд, не останавливаясь.

После десятой смены цвета я наконец-то осознала, в чём заключается подвох. Стены начали издавать звуки, напоминающие рычание бешеного мутанта, и с каждым мгновением они всё ближе и ближе подступали ко мне, словно желая лишить меня свободы выбора.

Одинаковые цвета стали настолько сложными для выбора, что это казалось дикостью. Я оступилась, и нога попала не в ту ячейку, что было не по правилам игры. Потолок начал опускаться на меня с невероятной скоростью. Если бы не моя подготовка в бальных танцах, где требуется быстро переступать ногами, то я бы точно не смогла выиграть эту игру.

Пот струился по моему лицу, стекая по лбу и вискам, от напряжения, которое почти сводило меня с ума. Ощущение было такое, будто меня заживо замуровали. Воздух со свистом вырывался из моих горящих лёгких, во рту пересохло, а губы покрылись корочкой от частого дыхания. Пространство вокруг меня сужалось, а конца и края этому не было видно.

В такой ситуации нужна была не столько сообразительность, сколько скорость. Но я должна была быть готова к подвоху, нужно было всё тщательно продумать, а не бросаться в омут с головой. Теперь же я пыталась решить эту задачу, прыгая, как коза, и пытаясь найти новый подход.

Три цвета. Точно! Нужно чередовать все цвета по одному. Это был короткий путь, но я упустила слишком много времени. И теперь, ступая по новой головоломке, я неслась к выходу, но пространство сужалось, а силы оставляли меня, предательски бросая в объятия смерти. Хорошо, что у меня нет клаустрофобии, иначе мне бы точно пришёл конец.

Пространство было таким маленьким, что прыгать уже было некуда, оставалось только быстро скользить по полу, как конькобежец по скользкому льду.

Представила, что золотая награда за эти гонки, горячий поцелуй Альдара и жизнь показалась веселее!

Воображение разыгралось не на шутку: предложение руки и сердца, мировой рекорд по скорости на льду — всё смешалось в одно целое. И вот — финальный свисток. Я вылетаю из куба, который больше обычного окна, выкатываюсь из дыры в стене и обдираю до кровавых борозд руки и ноги о каменный неровный пол. Дыхание сбито. Рот до ушей, улыбка идиота.

Эрдан, всерьёз испугавшись за мой рассудок, заглядывает мне в глаза: — Ты чего, с тобой всё в порядке? — тревожный вопрос. — Ага! — А чего лыбишься? — Замуж хочу! — Нет, с тобой не всё в порядке! Это факт! Ты хоть видела себя: лицо обожжённое, руки и ноги в кровь, а она замуж собралась. Будем лечить рассудок! — серьёзно добавил Эрдан. Моя улыбка стала только ещё шире.

Эрдан, молодой двадцатипятилетний красавец, при взгляде на которого захватывает дух, ворчал, как старая бабушка, перебинтовывая мои ободранные коленки: — Что я от тебя привезу, как посмотрю в глаза принцу Даниэлю, и что я за хранитель, если от девушки остались одни косточки, — причитал он горестно.

Я долго кусала губу, и когда представила себе на нём платочек, как на старой бабушке, и юбочку в пол, смех прорвал плотину и полился на всё вокруг. Он вздрогнул от смеха, словно от удара, взял меня на руки и начал укачивать, думая, что безумие одолело меня окончательно.

Встревоженные гномы заглядывали в дверной проём и испуганно перешёптывались. «Всё, мне конец,- я смеялась от их скорченных лиц и горестного лица Эрдана».

— Эрданчик, со мной всё в порядке, мне над тобой смешно, ты как курица квохчешь над своим цыплёнком. Он сначала поджал обиженно губы, а потом улыбнулся широкой, мужской улыбкой.

— Ага, я вместо того, чтобы мечом махать, вожусь кое с кем, как с маленькой, — и ещё шире улыбнулся.

Третий день — бесстрашие! Страшно подумать, что значит бесстрашие.

Уже получив опыт молодого бойца, напилась чая, перекусила и даже сделала растяжку моим многострадальным мышцам, после вчерашнего они как в гипсе, почти не гнулись. Гномы предстали передо мной без своих балахонов, и их приветливость и весёлость были разительно иными. Остаётся лишь надеяться, что их радость не связана с моим скорым уходом.

Мы шли уже не по туннелям, а по широкой подземной дороге, которая привела нас в святая святых гномьего рода — в сокровищницу. Волосы на моей голове встали дыбом, когда я вспомнил шутки Эрика о змеюках, охраняющих это место. Это не бесстрашие, это безумие! Нужно было заранее запастись гномьим самогоном, чтобы преодолеть этот кошмар наяву, кошмар из кошмаров.

В этот раз мне не помогут ни логика, ни скорость, ни что-либо ещё, чтобы спастись от голодных анаконд!

Меня аккуратно завели внутрь и закрыли дверь, скрипнув тяжёлым засовом. Я оказался в сокровищнице, которая была похожа на сказочный шедевр, продуманный до мельчайших деталей.

Через стеклянную дверь можно было чётко увидеть внутреннее убранство моей усыпальницы. Широкая дорожка из чистых самоцветов была выложена странным узором, напоминающим рисунок змеиной кожи. Камни были аккуратно сложены, словно каждый из них был тщательно подсчитан.

Изумруды лежали рядом с изумрудами, алмазы — с алмазами. Здесь были жёлтые слитки золота, серебра и украшения, которых хватило бы на целую армию девиц. Тонкое стекло отделяло меня от золотых гор. Стоило открыть дверь, и я оказался бы внутри.

В этот раз нужно было сидеть и думать, потому что змеи не простили бы ошибки и проглотили бы меня вместе со всеми моими разговорами по душам. Что значит бесстрашие? Это готовность идти в бой, зная о своём поражении! Это готовность закрыть собой товарища, идя на верную смерть! Это готовность нырнуть за тонущим ребёнком в ледяную прорубь!

В моём случае, значит, идти к змеям, зная, что меня ждёт неминуемая гибель! Легко сказать, конечно, но попробуйте подойти к этим созданиям и заглянуть в их зияющую пасть, где сверкают ядовитые зубы и раздвоенный язык! Ужас!

Словно почуяв мой страх, мозаика из рисунка зашевелилась, словно живая. О, ужас! Это не мозаика, это настоящие шкуры змей. Да их тут множество, они шевелятся и ползут в мою сторону.

Шипение заполнило тишину, шуршание змеиных чешуек скрипело по моим нервам. Если считать, что это моя фобия, то можно представить дрожь моих ободранных коленей. Разевая пасть, они с дикой скоростью бросались на стекло, окропляя его ядом, который стекал мутной жидкостью. Я судорожно сглотнула, и комок застрял в горле, видимо, навсегда. Красота смертоносных тварей завораживала, глаза гипнотизировали, лишая чувств. Рисунки светились красивыми переливами на их змеиной коже. Воплощение кошмара! Они переплетались между собой и снова растекались по полу.

Когда их последний раз кормили? Да они разорвут меня на части, не оставив и мокрого места. Шипение перешло все границы, и в моих разгорячённых нервах необходимо что-то предпринять. Либо быть трусихой и не простить себе этого, либо рискнуть своей жизнью — против змеиной, да и выхода, как всегда, мне не оставили. А быть изящным скелетиком, украшающим сокровища, мне совсем не хотелось. Сомнительное удовольствие!

Что думал человек, кидаясь под танк с гранатой? Вероятно, о близких и друзьях. Вот и я отчётливо представила образ Альдара, его очаровательную улыбку, взгляд чёрных глаз. И, наполненная любовью и эмоциями счастья, я сделала шаг вперёд, за стеклянную дверь. Закрыв глаза, я сжалась, ожидая болезненных укусов смертельных пожирателей, несчастных, посягнувших на их сокровища. Тишина... Открываю глаза — ни одной твари. Иллюзия, нужно было преодолеть свой страх и шагнуть навстречу, получив бесстрашие! Здорово придумано и никаких затрат на прокорм армии людоедов.

Все пути, что вели к сердцу гор, были устланы драгоценностями. На величественном золотом постаменте, украшенном искусной резьбой и усыпанном самоцветами, покоился огромный, сверкающий изумруд — воплощение моих самых сокровенных надежд. Свет, преломляясь в его гранях, струился зелёными нитями, словно паутина, создавая вокруг него причудливый узор.