Я проводил его в гостевое крыло, где уже была приготовлена постель с перинами. Алексей рухнул на неё, даже не раздеваясь полностью, только сапоги дал снять холопке, и тут же захрапел.

Я вернулся в горницу. Алёна сидела за столом, задумчиво катая хлебный мякиш.

— Ну, как он тебе? — спросила я, когда сел рядом.

— По-моему, — сказала она, не дожидаясь моего ответа, — ты зря переживал. Вон с каким уважением зашёл к нам в дом.

Я налил себе остатки сбитня и сделал глоток.

— Дай Бог, чтобы всё было именно так, — сказал я задумчиво. — Посмотрим какой он, когда отдохнёт. Но… — сделал я паузу: — Начало неплохое, тут ты права.

— А вот про Нуву надо было предупредить, — хихикнула Алёна.

— Да я даже как-то не подумал, — в ответ улыбнулся я.

Время до вечера пролетело незаметно и вскоре мы уже сидели в предбаннике.

— А что, Дмитрий, пива не будет? — вдруг спросил Алексей, с удивлением глядя на запотевший жбан с холодным квасом. — Да в бане-то? Это ж святое дело! Кровь разогнать, дух укрепить!

Я на секунду замялся. Юрий Михайлович предупреждал меня о дурном нраве княжича под хмельком. Но, с другой стороны, передо мной сидел не просто заезжий гость, а сын моего покровителя. Более того, если вспомнить историю и отмену Лествичного права, фактически передо мной сидел будущий глава рода Шуйских. Отказывать такому человеку в кружке пива, значит проявить неуважение и, как минимум, испортить отношения.

Я быстро прикинул варианты.

— Будет, Алексей Васильевич, как не быть, — улыбнулся я, стараясь, чтобы голос звучал радушно. — Эй, — крикнул я в приоткрытую дверь, увидев там Гаврилу. — Тащи пиво, да то, что поплотнее! И мяса вели подать, да побольше, с жирком и горячего!

Расчёт был прост: жирная пища замедлит всасывание алкоголя, и я надеялся, что княжич не напьётся вдрызг.

Вскоре стол ломился от закусок, а пиво пенилось в деревянных кружках. Всё шло на удивление гладко. Опасения дьяка пока не оправдывались. Мы втроём: я, Алексей и отец, зашли в парную. И жар там стоял отменный.

Алексей, раскрасневшийся и довольный, поддавал парку, плеская пиво на камни.

— Эх, хорошо! — прижимая голову к плечам сказал он. — Слушай, Дмитрий, я вот всё думаю про пушки твои. Они и правда такие мощные? А то понимаешь, — слегка замялся он, — сам хочу фитиль поднести! Аж руки чешутся силу эту почувствовать.

— Уважу, — ответил я, охаживая себя потихоньку веником. — Завтра за овраг выйдем, там хоть со всех орудий разом стреляй.

Алексей повернулся ко мне, и взгляд его, несмотря на расслабленную обстановку, стал внимательным.

— А точно не разорвёт? — спросил он, и в голосе скользнуло что-то похожее на проверку. — А то сказки-то ходят разные. Не хотелось бы глупо помереть.

— Точно не разорвёт, — ответил я. — Я за свои слова и своё железо головой отвечаю. Те пушки, что на полигоне стоят, тройной заряд держат.

Шуйский-младший помолчал секунду, потом широко улыбнулся и хлопнул ладонью по полке.

— Верю! Ну, давай, поддай жару!

Потом началась настоящая работа. Сначала я пропарил Алексея, не жалея сил, проходясь веником от пят до шеи. Он же… ненасытная душа, просил всё ещё и ещё. Но наконец-то выскочил в мойку, обливаясь холодной водой. Потом за меня взялся Григорий, а в конце мы с Алексеем, уже как старые добрые товарищи, в четыре руки пропарили отца. Григорий, обычно сдержанный, тут только довольно рычал, подставляя спину под удары веников.

Предосторожность, которая поначалу сидела во мне, начала таять. Мы хорошо сидели. Алексей часто поднимал кружку, произносил тосты, благодарил за спасение Василия Фёдоровича, называл меня «братом по духу». И казалось, мы нашли общий язык.

Просидев в бане, как мне показалось, часа четыре, мы, распаренные и умиротворённые, стали собираться в дом.

— Ну, спасибо хозяевам, — одеваясь сказал Григорий. — Я к себе пойду, завтра по утру прослежу, чтобы орудия выкатили и, как всё будет готово, вам гонца пошлю. А сегодня вы уж дальше сами.

Я и Алексей, накинув шубы нараспашку, попрощались с Григорием, после чего вошли в горницу, где нас уже ждали женщины. Алёна поднялась нам навстречу, за ней стояла Нува с полотенцами, а чуть поодаль, скромно опустив глаза, переминалась с ноги на ногу Олена.

— С лёгким паром! — улыбнулась Алёна. — Как посидели?

— Славно, хозяюшка, славно! — гаркнул Алексей, и глаза его заблестели каким-то нездоровым блеском.

Женщины, подхватив узелки с чистым бельём, направились к выходу. Мы посторонились, пропуская их. И стоило двери за ними закрыться, как Алексей резко повернулся ко мне. Хмель, который до этого дремал, вдруг ударил ему в голову.

— Слышь, Дима, — он схватил меня за локоть. — А та, что рядом с женой твоей была… Не «арапка», а другая. Русая, с косой толстой. Девка с глазами, как озёра. Это кто?

Я сразу напрягся.

— Это подруга моей жены, — сухо ответил я. — Дочь кузнеца местного, Олена.

— Красивая… — протянул Алексей, и язык его облизнул пересохшие губы. Он по-дружески, но как-то слишком уж фамильярно хлопнул меня по плечу. — А ты хорошо устроился, Дмитрий Строганов. Такие девы тебя окружают… Цветник, а не терем! И жена статная, и подруги ей под стать.

В его голосе звучал тот самый бахвальский тон, о котором предупреждал Майко.

— Окружают-то окружают, — я аккуратно сбросил его руку со своего плеча. — Но люблю я только Алёну. И верен только ей.

— Ой, да брось! — махнул рукой Алексей, криво ухмыляясь. — Чего уж там, разве я не понимаю…

Он не договорил, но мысль была ясна. Я не стал развивать тему, надеясь, что хмель скоро свалит его с ног. Мы сели за стол, выпили ещё понемногу. Алексей рассказывал какие-то небылицы про московские гулянки, но я видел, что мысли его витают где-то далеко.

Мы засиделись допоздна.

— Знаешь, Дима, — вдруг сказал Алексей, поднимаясь. — Пойду я… воздухом подышу. Душно что-то.

— Я с тобой, — начал я вставать.

— Да сиди ты! — он толкнул меня обратно на лавку. — Я до ветра и обратно. Чай, не заблужусь в трёх соснах.

Он вышел.

Я посидел пару минут, глядя на пустую кружку. В животе бурлило пиво, и организм настойчиво потребовал последовать примеру гостя. Накинув тулуп, я вышел на крыльцо.

Двор был пуст. Я огляделся. Алексея нигде не было видно. Странно. Нужник был недалеко, заблудиться невозможно.

— Алексей! — негромко позвал я.

Тишина.

— «Может, приспичило по-большому?» — подумал я и решил не мешать. Сделав свои дела, я вернулся в дом, но не раздевался. Какое-то нехорошее предчувствие начало скрестись на душе.

Прошло пять минут.

— Да где же он? — пробормотал я.

Я снова вышел на крыльцо. И тут ночную тишину прорезал крик.

Не раздумывая ни секунды, я сорвался с места. Крик доносился со стороны бани. Подбегая, я увидел картину, которая подтвердила мои худшие опасения.

Алёна, в одной нательной рубахе, босиком на снегу, вместе с Нувой изо всех сил колотили кулаками в массивную дверь предбанника.

— Открой!!! — кричала моя жена, срывая голос. — Открой, ирод!!!

— Дима! — увидев меня, Алёна бросилась ко мне, её всю трясло. — Дима, сделай что-нибудь! Он там… он заперся!

Из-за толстой двери бани донёсся новый вопль, переходящий в истеричное рыдание:

— Неееет! Пусти!!! Не надо!!!

Это был голос Олены.

В голове мгновенно вспыхнула догадка. Алексей, пьяный ублюдок, подкараулил женщин и, воспользовавшись моментом, затащил Олену внутрь, заперев дверь изнутри на засов.

— Отойдите! — рыкнул я женщинам.

Я подлетел к двери. Дёргать было бесполезно, засов был крепким. Пнул ногой дверь, но всё было бесполезно.

— Алексей! — заорал я. — Открой, сука, по-хорошему! Открой, или я тебя убью!

Но ответа не последовало.

— Помогите!!! — раздался крик Олены.

В тот момент мне было плевать, чей Алексей сын. И фантазия рисовала самые худшие варианты того, что сейчас происходило в бане.