В этих простых словах заключалась целая клятва. Наш альянс, родившийся из взаимной симпатии и необходимости жить в этом доме, теперь приобрёл новое начало. Мы были не просто друзьями, делившимися информацией. Теперь мы стали хранителями общей тайны, соучастниками в поиске знаний, скрытых в самом сердце этой немного странной и словно заросшей сизым лишайником семьи.

— Никто и не узнает, — согласился я, и мои губы тронула настоящая, открытая улыбка. — Спасибо тебе, Таня. Спасибо, сестрёнка.

Она кивнула, и на её бледном лице вдруг проступил настоящий румянец. В её взгляде я увидел не только преданность, но и пробудившуюся жажду приключения.

Она выскользнула из комнаты так же тихо, как и появилась, оставив меня наедине с книгой, которая теперь казалась в разы ценнее. Война с Гороховыми продолжалась, но приобрела другой характер и смысл, а теперь у меня был ещё и надёжный и преданный союзник внутри самой крепости. И цель, которая выходила далеко за рамки простого выживания или мести. Мы с Таней стали партнёрами в охоте за наследием её деда-«алхимика».

Меня вызвали в кабинет начальника цеха в самом конце смены. Солнечный луч, пойманный в ловушку оконного стекла, освещал клубящийся в воздухе табачный дым и массивный дубовый стол, заваленный чертежами и образцами металла. Борис Петрович сидел, откинувшись на спинку стула, и его обычно суровое лицо выражало редкую, деловую удовлетворённость.

— Садись, Данилов, — кивнул он на стул напротив.

Я сел, чувствуя, как в воздухе витает нечто большее, чем разговор о ежедневных задачах. Он сложил руки на столе и посмотрел на меня прямо.

— Есть заказ. Частный, не по фабричной линии, но дирекцию я уведомил, и они не против, раз уж работа будет идти частично здесь, в нерабочее время. Но дело очень серьёзное.

Он сделал паузу, давая мне прочувствовать вес его слов.

— Купцу Новикову, тому, что складами на набережной владеет, требуется модернизировать паровую лебёдку в главном ангаре. Механизму лет двадцать, работает на износ, КПД ниже плинтуса, а нагрузки сейчас возросли. Объём работы довольно большой. Деньги, — он многозначительно хлопнул ладонью по лежавшей на столе смете, — очень серьёзные. Возьмёшься?

Вопрос повис в воздухе. Это было интересное предложение, своего рода проверка на прочность, на готовность выйти из-под крыла фабрики в мир серьёзных, самостоятельных и ответственных проектов. Я согласился, обозначив это уверенным кивком, теперь этот груз полностью на моих плечах.

Уже на следующий день я встретился с приказчиком купца Новикова, человеком с умными, но уставшими глазами и застарелыми подтёками чернил на жилетке. Мы стояли в огромном, тёмном ангаре перед громадной, покрытой пёстрой, словно вековой ржавчиной паровой лебёдкой. Она и впрямь казалась монстром из другой эпохи.

Вместо того чтобы сразу лезть в диагностику, я стал задавать уточняющие вопросы.

— Какой режим работы? Непрерывный цикл или с длительными простоями? — спросил я мужчину, переведя на него взгляд с лебёдки. — Какие максимальные нагрузки поднимали за последний месяц? Что ломалось чаще всего? Перескакивала цепь? Клин поршня? Падало давление?

Приказчик, по имени Сергей, поначалу скептически настроенный к моей молодости, к третьему вопросу заметно оживился. Моя компетентность стала для него очевидной. Он отвечал подробно, с цифрами и датами, и я видел, как в его глазах росло уважение. Я говорил с ним на его языке — языке эффективности, надёжности и, в конечном счёте, прибыли.

Вернувшись в кузницу, я зажёг керосинку и разложил на верстаке лист ватмана. Я не стал просто составлять смету предстоящих работ, я формировал стратегию. Чёрным карандашом я набросал общий план лебёдки, а затем, взяв красный карандаш, начал расставлять метки.

— Григорий, ты с бойцами, — произнёс я, водя красным по участкам демонтажа кожухов и расчистки площадки, — займётесь чёрной работой. Демонтаж, грубая подгонка, транспортировка.

Красная линия переместилась к паровому цилиндру и системе клапанов.

— Это уже на мне. Модернизация цилиндра, установка новых, более эффективных золотников, перерасчёт и установка предохранительных клапанов моей конструкции.

Я отложил карандаш и посмотрел на Гришку, который внимательно следил за каждым моим движением.

— Это наш шанс, — сказал я тихо, но чётко. — Шанс не просто заработать, но и сплотиться вокруг большой, серьёзной задачи. Показать всем, в том числе и самим себе, на что мы способны. Здесь не должно быть места ошибкам.

Гришка молча кивнул. В его взгляде горел тот же огонь, что и в моих глазах. Но к этому азарту в довесок полагался и громадный груз ответственности.

Через два дня я снова сидел в кабинете Бориса Петровича, но теперь напротив меня сидел и сам купец Новиков — дородный, седой, с пронзительным взглядом хищной птицы. Он молча изучил мою смету и поэтапный план, изложенный аккуратным, почти каллиграфическим почерком.

— Дорого, юноша, — хрипло произнёс он, откладывая бумаги.

— Зато надёжно, — парировал я, не отводя глаз. — Вы платите не за мои руки, а за то, что ваша лебёдка после ремонта будет потреблять на треть меньше угля, поднимать на двадцать процентов больше груза и не остановится в самый неподходящий момент. Вы платите за собственное спокойствие и бесперебойный поток товара, а соответственно и прибыли.

Новиков тяжело вздохнул, посмотрел на Бориса Петровича, который едва заметно кивнул, и снова уставился на меня.

— Ладно. Рукопожатие дороже печати. Согласен.

Он отсчитал из толстого портфеля солидную пачку ассигнаций и протянул мне.

— Аванс. По завершении получите остальное. Не подведите.

Я взял деньги. Бумага была прохладной и шершавой. Но я чувствовал их настоящий вес. Вес доверия, вес первого настоящего контракта. Это был не просто заработок. Это был мой первый серьёзный самостоятельный инженерный проект в этом мире. Испытание всех моих навыков, магических и инженерных, и моей команды. И я был намерен пройти его на отлично.

Склад купца Новикова при свете дня казался настоящим кафедральным собором индустриальной эпохи. Под его арочными, закопчёнными сводами легко мог бы развернуться небольшой дирижабль. В центре этого царства объёма и порядка возвышалась наша пациентка — паровая лебёдка, похожая на спящего допотопного ящера, покрытого чешуёй ржавчины и окостеневшей грязью.

Я не стал тратить время на раскачку. Собрав команду перед этим металлическим колоссом, я чётко, будто отдавая боевой приказ, распределил задачи.

— Гришка, твоя задача расчистить периметр, обеспечить освещение и доступ. Митька, Женька, вы будете демонтировать кожухи и защитные щитки. Сиплый, ты отвечаешь за инструмент: чтобы всё было под рукой, чисто и смазано. Воду и песок тоже к тебе. Вопросы?

Вопросов ни у кого не было. Они стояли, вглядываясь в монстра, но на их лицах читался не страх, а скорее азарт охотников, выследивших мамонта. Мой тон, ровный и уверенный, не оставлял места для сомнений. Они видели, что я знаю, что делаю.

— За работу! — бросил я, и команда задвигалась, как хорошо отлаженный механизм.

Работа закипела с первых же минут. Гришка с рёвом отдирал с гвоздями прикипевшие доски настила. Митька и Женька, обливаясь потом, орудовали громадными гаечными ключами, срывая закисшие гайки с болтов, которым, казалось, лет двести, а не двадцать. Воздух наполнился скрежетом металла, сдержанной руганью, прерывистым сопением пара из соседних трубопроводов и ровным, мощным гулом самого ангара.

И, конечно, первая же серьёзная проблема не заставила себя ждать. При разборке парового распределительного механизма выяснилось, что нужна уникальная прокладка сложнейшей формы. Такой естественно не было ни в запасах Новикова, ни на фабрике, ни у Семёна Игнатьевича. Ждать изготовления не меньше недели. Мы столько ждать не могли.

— Чёрт, — прошипел Женька, беспомощно разглядывая узел. — Что делать, Алексей?