— Ага, как же! А я тогда… — слова комом застряли в горле, предательски не желая складываться в легкомысленное «розовый фламинго». Возможно, и правда что-то мешало в этих стенах нагло врать даже ради красивого словца.

Туманные стены Храма Эха начали сгущаться, обретая осязаемую плотность, пока из мглы не возникла высокая, стройная фигура. Она была залита мягким серым светом, без чётких черт лица, но её присутствие ощущалось как давление на грудь.

— Это Паладин Порядка, — с трепетным ужасом пояснил Елисей, — он следит за всеми сделками, которые пошли не по плану.

— Что ж, — с наигранным разочарованием протянул голос, оформившись в образе Паладина. — Раз ты отказываешься расстаться с мечом, я могу предложить другую сделку, — и туманная фигура склонила голову к Демиду. — Я в силах разорвать твою связь с ней и вернуть тебе бессмертие, но взамен, она остаётся здесь как твоя… спутница, до конца своих дней заключённой в пределах твоей досягаемости. Впрочем, что есть мирская жизнь для бессмертного? Всего лишь мгновение, не более.

Елисей внезапно ахнул от возмущения.

— Как ты смеешь предлагать столь достопочтенному мужу подобную низость по отношению к даме? — негодовал царевич, рьяно отстаивая честь отшельника.

Демид же, помрачнев, погрузился в раздумья, отчаянно пытаясь сохранить маску хладнокровия. Предложение Паладина было дьявольски точным ударом по его древнему, инстинктивному желанию не умирать.

— Ты предлагаешь мне вернуть вечность и навсегда избавиться от страха, что её смерть оборвёт моё существование? — медленно произнёс Демид, его глаза сверлили серую фигуру.

— Именно, — подтвердил Паладин. — Ты вновь станешь тем, кем был: независимым и вечным. И на этот раз — официально зарегистрированным бессмертным. А она останется здесь, в этом мире, твоей… спутницей. Ты будешь её защитником, но твоя вечность будет ограждена от её смертности. Это идеально сбалансированное условие. И как вишенка на торте я верну тебе это, — Паладин поднял руку, и в его пальцах затрепетался сгусток тьмы, смутно напоминающий человеческую фигуру. Пленённая за шею она билась в бессильной агонии, но Паладин одним жестом разомкнул хватку, небрежно швырнув её к ногам Демида. Там, у его сапог, она истлела, растворившись в окружающей мгле.

Что это был за перфоманс, я так и не поняла. Однако теперь все взгляды были прикованы к Демиду, выжидая его решения. Одно неверное слово — и я готова была обрушить навершие эфеса на его задумчивую голову. Демид медленно перевёл на меня взгляд, в котором шла яростная борьба: эхо старого, инстинктивного страха смерти против нового, с трудом взращённого желания поступить по совести.

— Сделка не принята, — отрезал Демид. — Твои условия отвратительны.

Голос Паладина впервые прозвучал с отчётливым раздражением:

— Неразумно. Ты выбираешь тернистый путь, полный неопределённости, когда я предлагаю…

Но Демид, не дав ему договорить, молниеносно бросился на Паладина с клинком. Чёрное обсидиановое лезвие обрушилось на грудь фигуры, и та рассыпалась туманом, чтобы вновь материализоваться за нашими спинами.

Взрывная волна ужасающей боли пронзила меня, скручивая внутренности с такой силой, что на мгновение я потеряла способность дышать. Волчонок кубарем скатился с рук, а меч с глухим звоном ударился о каменный пол.

Иронично медленные хлопки зазвучали в напряжённой тишине пока меня скручивало от режущей боли.

Паладин Порядка, чья фигура уже подёргивалась рябью помех, склонил голову в нарочитом, издевательском поклоне.

— Браво, Демид. Такая бурная демонстрация инстинктивной агрессии… восхитительно хаотична. И в высшей степени нелогична, учитывая твою новообретённую смертность. Ты только что растратил свою драгоценную, быстро иссякающую энергию на бессмысленный, пафосный жест.

Демид стоял, тяжело ловя ртом воздух, взгляд его, словно прикованный, застыл на Паладине, а кровь багровым озером расползалась по плитам пола. Превозмогая боль, он поковылял ко мне, и я увидела зияющую, кровоточащую рану у него на животе.

— Ты как? — я сорвала с себя куртку, пытаясь прикрыть ею рану.

— Жить буду, — прохрипел Демид, с трудом сдерживая стон, когда я прижала ткань к его плоти.

Паладин Порядка, секунду назад излучавший олимпийское спокойствие, замер. Его серая фигура запульсировала, рассыпаясь помехами, словно сигнал, потерянный в эфире.

Прежде чем я успела сообразить, что происходит, Паладин, наплевав на истекающего кровью Демида, резко махнул нам рукой в сторону стены. Там, где недавно была глухая каменная кладка, возник мерцающий, нестабильный проход.

— Вам нужно скрыться! Немедленно! — приказал он с неожиданной срочностью. — Ваша… несанкционированная связь привлекает тех, с кем вам лучше не встречаться!

В этот самый момент за нашей спиной раздался зловеще-синхронный лязг. Главные врата Храма медленно, неотвратимо распахнулись. В проёме возникли они — Архитекторы Порядка. Высокие, безупречные фигуры, их лица скрывались за масками из полированной стали, лишёнными всякого намёка на эмоции. Они двигались в пугающей, идеально выверенной синхронности.

— Здесь я не смогу вас защитить! Бегите! — прошипел Паладин, растворяясь в воздухе, словно дым.

— Что? С какой стати…

Но Демид не дал мне договорить. Собрал последние силы, он бросился к мерцающему порталу, прорычав нам:

— Вперёд!

Прихватив меч и волчонка, мы рванули к спасительному проходу. Архитекторы, заметив наше движение, издали низкий, резонирующий гул, и их шаги ускорились. Они не бежали — маршировали с неумолимой, механической скоростью.

Елисей первым нырнул в портал. В последний миг, уже стоя в зыбком проходе, я обернулась. Демид колебался, смотря не на приближающихся Архитекторов, а на бледного, всё ещё мерцающего Паладина.

Мы вывалились из портала, задыхаясь и спотыкаясь, на узкой, грязной улице «Прогресса». Бездушное светило — искусственная луна — едва рассеивала густой смог, окутавший город. Демид рухнул на мостовую, его рана обильно кровоточила.

— Кажется, — с трудом прохрипел он, пытаясь растянуть губы в жалком подобии улыбки, — мы только что очень сильно рассердили нашу… бюрократию.

— Ты знаком с Паладином? Почему он вдруг нам помог?

— Не помню… Не знаю… — сбивчиво ответил Демид.

Елисей осмотрелся по сторонам, судорожно соображая, куда нас занесло. Задворки «Прогресса» оправдывали своё название с издёвкой — обшарпанные здания, удушливый смог и угрюмые лица прохожих мало напоминали светлое будущее. Но сейчас это было безопаснее, чем встреча с Архитекторами.

Я опустилась рядом с Демидом, его открытая рана уже не фонтанировала алой кровью, но выглядела жуткой. Во мне же от его боли остался лишь слабый отголосок.

С трудом подняв его, мы побрели по улице, оглядываясь по сторонам. Я чувствовала на себе взгляды местных, оценивающие и недружелюбные. Никто не спешил на помощь. Эта часть города казалась воплощением равнодушия.

— Никакого сочувствия к неисправным смертным, — прохрипел Демид, морщась от каждого шага.

Елисей, оглядываясь на портал, который исчез так же внезапно, как и появился, нервно теребил подол своей потрёпанного княжеского плаща.

— Нужно найти укрытие. И лекаря. Но если нас поймают с Демидом… его сразу опознают как «незарегистрированного бессмертного», даже если он смертный сейчас.

Щенок-волчонок, которого я всё ещё держала, начал тихо скулить, прижимаясь к моему боку.

— А у нас ни связей, ни денег, ни репутации… — продолжал сокрушаться царевич.

Но внезапно я заметила выпавшую из кармана куртки монетку, подаренную ведьмой. Хотя откуда ей было взяться, если всего несколько часов назад мы расплатились ею за пирожки? Однако на ней был тот же узор, что и у неприметной двери с потускневшей, но очень искусно вырезанной деревянной табличкой. Грубый рисунок представлял из себя дерево с пышной кроной и переплетёнными корнями.

— Мне кажется, я знаю, где искать укрытие, — сказала я, подбирая монетку у самого порога жилища, и толкнула дверь.