Услышав стук калитки, я подбегаю к окну и наблюдаю, как темная макушка садится в машину, и джип сразу же трогается с места, оставляя после себя клубы дыма.

Я одеваю Алёну, быстро переодеваюсь сама и настороженно выхожу во двор.

Сначала меня одолевает желание бежать в полицию. Но мой пыл сразу же остужается, когда я вспоминаю степень влияния Титова и его денег на всех вокруг. А я злить его не хочу. Он реально может забрать у меня дочь, даже глазом не моргнет. Я для него – чужая женщина и лишь препятствие на пути. Избавиться от меня для него будет в удовольствие.

Я решаю позвонить Илье и все ему рассказать, но мой звонок опять остается без ответа.

Весь день идет насмарку. Алёна хоть и не капризничает, заигрывается игрушками, а у меня все валится из рук. Мое внимание постоянно привлекает эта дурацкая черная папка.

Хожу, брожу мимо нее, то и дело поглядываю на нее. Руки чешутся, а любопытство терзает меня, но я пока держусь. Знаю, если я загляну внутрь, то моя жизнь уже не будет прежней.

Пока дочка видит послеобеденный сон, я сижу на улице под кроной дерева и бесцельно смотрю на небо. В кармане спортивных штанов вибрирует телефон.

— Привет, — раздается в трубке голос мужа.

— Привет.

— Ты звонила? Я не мог ответить, работы много. Что случилось?

— Илья, нас нашел биологический отец Алёны, он хочет забрать нашу дочь, — выдаю я, как на духу.

В трубке повисает тишина.

— Илья!

— Кто вас нашел? – переспрашивает муж.

— Биологический отец, — шиплю в трубку, стараясь не кричать, окно открыто настежь. — Приезжай к нам, я его боюсь.

— Вик, но ведь это невозможно, — с недоверием усмехается Илья. — Ты не могла придумать другую причину, чтобы заманить меня к себе?

— Это правда, — произношу я обижено и встаю с рыбацкого кресла. — Его зовут Титов Константин. Он преследует меня уже несколько дней. Пожалуйста, приезжай.

— Приезжай ты, — спокойно говорит муж.

— Да разницы нет где мы будем находиться. Он везде нас найдет, ты это понимаешь?

Я начинаю расхаживать по участку.

— Вы там с Аллой уже накатили что ли? — смеется с меня Илья.

А я готова запульнуть телефон в забор.

— Ты можешь просто к нам приехать? — мой запал быстро сдувается.

— Просто могу. Завтра приеду.

— Мне нужно сегодня.

— Что за спешка?

— Илья, ты вообще меня слушаешь? Этот папаша сегодня вечером снова приедет. Я одна с ним не справлюсь. Надо вместе отстоять нашу дочь.

— Все мне пора. Передай Алле пламенный привет. И заканчивайте прикалываться, вам что, по десять лет?

Он отключается, а я так и стою, держа трубку у уха. Мышцы одеревенели от шока, и я долго пребываю в ступоре, пытаясь сообразить что делать дальше.

Вика

Пока Алёна спит, я позволяю себе подольше постоять в душе в ароматной мыльной пене. А вообще я соскучилась по своей ванной. Может, бросить все и вернуться в квартиру?

Там Илья точно не сможет сбежать от важного разговора, отключив мобильный.

Из радио-няни раздается хныканье дочери, и я быстро вылезаю из душевой кабинки. Пока одной рукой пытаюсь вытереться, второй толкаю дверь и кричу:

— Бегу, доченька, мама рядом.

Обернув полотенце вокруг тела, я наступаю мокрой ступней на плитку, и мои ноги разъезжаются в стороны. Я только и успеваю схватиться за раковину, чтобы не присесть тут на шпагат.

Да что ж за день сегодня нехороший!

— Бегу, Алёнушка-а-а-а.

Быстро перебирая ногами, я спешу в комнату, но резко останавливаюсь, увидев широкую мужскую спину.

О, ее я уже хорошо изучила и знаю кому она принадлежит.

Константин склоняется к кроватке и берет дочку на руки, малышка продолжает показывать свой характер.

Мужчина разворачивается и его внимательный взгляд скользит по каждому сантиметру моего тела, особенно он тщательно исследует мои ноги. А я впиваюсь пальцами в край полотенца, чтобы оно ненароком не свалилось. Да и его длина оставляет желать лучшего, еле бедра прикрывает.

— Чувствуйте себя, как дома, — язвительно произношу я и подхожу к шкафу.

— Это навряд ли, — усмехается Константин и немного пружинит, пытаясь успокоить дочку.

Схватив с полки чистые вещи, я удаляюсь в ванную, но сама прислушиваюсь. Алёна дает жару своему настоящему папе. А я внутреннее ликую, пускай знает, что дети – это не просто.

Только я успеваю натянуть футболку, как на пороге вырастает фигура Константина.

— Что? Уже не нужна наследница? — с сарказмом произношу я, скручиваю влажные волосы в гульку и забираю у него Алёну.

— Не говори глупостей, — хмурится мужчина. — Просто скажи что ей надо.

— Порой я и сама не знаю, — пожимаю плечами и несу дочку в кухню, время полдничать.

Пока я кружусь возле Алёны, Константин спокойно начинает открывать шкафчик за шкафчиком, что-то в них разыскивая. Видимо, мою фразу он воспринял всерьез.

— Если вы скажите что вы ищете, я смогу вам помочь, — прожигаю широкую спину взглядом.

— Кофе. В этом доме есть кофе?

Хм, мне приходит замечательная мысль.

Я беру мужчину за предплечье и разворачиваю к себе лицом.

— Вы кормите Алёну, я варю кофе, — решительно говорю я и подталкиваю его к детскому стульчику.

Дочка уже разделалась с печеньем, раскрошив его. А я всовываю в руки Константина творожок и киваю на стул.

Вызов брошен. Хотел быть папой? Получай.

Начнем с малого.

Уголки губ Константина приподнимаются в ухмылке, он стягивает пиджак и аккуратно вешает его на дверь, затем закатывает рукава белоснежной рубашки, оголяя крепкие загорелые руки.

— Думаешь, я не справлюсь? — его бровь выгибается.

— Вот и проверим.

Мужчина садится на стул, а я вожусь у плиты.

Я поглядываю на турку, чтобы кофе не сбежал, но так же слежу и за Константином. Моя капризная дама с интересом смотрит на чужого дядю, но вот ручками тянется к бороде. И мужчина позволяет ей трогать его.

Разлив ароматное кофе по чашкам, я присаживаюсь за стол. Алёна спокойно играет с погремушками, на щеках засохли следы творожка.

— Чем ее вытереть? — мужчина осматривается.

Я тянусь к пачке влажных салфеток.

Константин осторожно прикасается к дочери, словно она фарфоровая куколка. Его большие и загорелые руки по сравнению с ее маленьким светлым личиком кажутся настоящими лапами.

Естественно малышке не нравится вытираться, она уворачивается, но папа зарабатывает еще плюсик в свою копилку. А у меня сердце сжимается от обиды. Я бы хотела вот так проводить время с Ильей. Но ему на нас наплевать.

— И это ты называешь кофе? — кривится мужчина, сделав глоток напитка.

— А что с ним не так?

— Все с ним не так, ослиная моча какая-то.

Константин встает к плите и начинает самостоятельно варить кофе.

— Ну, извините, — недовольно фыркаю я, — у вас дома сто процентов есть крутая кофемашина.

— Есть. Но я предпочитаю варить сам, — строго произносит Константин. — И хватит мне выкать. У нас с тобой дочь, Виктория, пора бы уже перейти на «ты».

На его лице растягивается коварная улыбка. А мне хочется показать ему язык.

Но я сдерживаюсь. С трудом.

— У тебя остались какие-то здесь дела?

С непониманием смотрю на него.

— Я останусь здесь и побуду с Алёной, а ты завершишь все свои домашние дела, соберешь вещи, и мы поедем ко мне. И это не обсуждается.

Его последние слова звучат грубо, резко, и они отбивают всякое желание перечить.

— А мы можем договориться? — я встаю со стула, подхожу к раковине и оказываюсь рядом с мужчиной.

— О чем? — в его глазах пробегает интерес.

— Мы с Алёной никуда не поедем, а вы…то есть ты будешь к нам приезжать, чтобы видеться с дочерью. Только тест на отцовство надо сделать.

Константин выключает конфорку, одной рукой разливает кофе, а второй ловит мое запястье и прижимает меня к себе.

— Нет. Я не буду воскресным папой, — его лицо так близко, что я ощущаю его теплое дыхание. — Я сказал, что намерен участвовать в воспитании дочери. Это понятно?