— Договорились.

— Так на свадьбу ты с кем придешь? — с интересом Артур выгибает бровь.

— НЕ с Мариной, выдыхай, дружище.

После рабочего дня домой возвращаюсь поздно. Во дворе горят уличные фонари, освещающие каменные дорожки. Первый этаж пребывает в темноте, Ольга Николаевна уже уехала, свет горит только в комнате Алёны.

— Константин Анатольевич, доброй ночи, — встречает меня начальник охраны Семен, открывает дверь автомобиля.

— Доброй, какие новости? — вылезаю из машины, забираю кожаный портфель с пассажирского сидения.

— Да тут такое дело, — мужчина чешет затылок и не смотрит на меня.

А я начинаю подкипать, я хорошо знаю его такое поведение.

— Что случилось? — мой тон строг.

— Виктория пыталась покинуть территорию дома.

— Каким образом?

— Она в обед вышла из дома и требовала открыть калитку.

— Одна?

— Нет, с ребенком.

Бросаю грозный взгляд на окно на втором этаже. Яркий свет меняется на приглушенный, Вика включила ночник.

Я ставлю руки на пояс и тяжело вздыхаю.

— Сказала куда собралась?

Иду в дом, Семен держится рядом.

— Ничего конкретного, сказала, что ей надо по делам в город и спросила где здесь самая ближайшая автобусная остановка.

— Виктория была с чемоданами?

— Нет, только сумочка висела через плечо.

— Почему сразу не доложил? — рычу на мужчину, останавливаясь в холе.

— Извините, Константин Анатольевич, ничего ведь страшного не произошло. Викторию с малышкой мы вернули в дом, я принял решение, что данная ситуация подождет до вечера. Больше мы с нее глаз е спускали.

— Ладно, спасибо.

Вика

Я всю ночь провела в комнате Алёны. Заснула сидя на стуле, а рука постоянно лежала на теле дочери. И если я вдруг ее не чувствовала, то мгновенно просыпалась, проверяя кроватку. Поэтому мой сон был поверхностным.

А сегодня мое тело похоже на сухую ветку дерева, постоянно хрустит и поскрипывает. Шея болит, голова тяжелая. Не могу больше сидеть на этом стуле, встаю и потягиваюсь. Такие ночевки мне явно не на пользу, но идти против слова Кости я не решилась.

Значит, придется учиться ему доверять.

Взяв радио-няню, я умываюсь и спускаюсь на первый этаж. Со стороны кухни слышится возня, Ольга Николаевна, наверное, уже готовит завтрак. Хотя на часах только половина шестого утра.

С диким желанием налить себе кофе, я на всех парах влетаю в кухню, но резко торможу. За столом сидит Костя в обычной серой футболке и смотрит в планшет.

— Доброе утро, Виктория, — улыбается домработница, повернувшись ко мне. — Вы как раз вовремя, я сырников нажарила.

— Доброе утро.

Мое и без того низкое настроение вообще падает ниже плинтуса.

— Доброе, — медленно протягивает мужчина и поднимает на меня взгляд.

Я не думала, что он уже бодрствует в такую рань, сильнее запахиваю халат.

— Давайте я вам помогу, — быстро подхожу к Ольге Николаевне, которая крутится у плиты.

Мне хочется как можно меньше времени находиться в поле зрения Кости.

— Садитесь, у меня уже все готово.

Шумно выдохнув, я сажусь рядом с Костей. Хозяин – во главе стола.

— Как спалось? — он делает глоток кофе, не отводя от меня пристального взгляда.

— Замечательно, — наигранно улыбаюсь я.

— Ничего не болит?

— Нет.

Я не хочу, чтобы он знал о моих ночных посиделках. Но что-то мне подсказывает, что он уже в курсе.

— Странно. Я думал, что спать на стуле не очень удобно.

Я прожигаю его недовольным взглядом. Не собираюсь я оправдываться.

— Сегодня опять будешь караулить дочь? — в его голосе слышится насмешка.

— Да.

— Вика, мы ведь это уже обсуждали, — тяжело вздыхает Костя, кладет ладонь на стол и откидывается на высокую спинку стула.

— А я не понимаю что будет дальше? — вырывается из меня, и я тут же сжимаю губы.

В полудреме я постоянно гоняла мысли о нашем совместном проживании.

— Как вообще себя вести в твоем доме? Что можно, а чего нельзя? И как мы будем жить дальше? У тебя своя жизнь, у меня – своя. Нас объединяет только дочь. Ты когда решишь жениться, куда денешь нас с Алёной?

Я не обращаю внимания на притихшую Ольгу Николаевну, меня прорвало и мне нужны ответы.

— А если у тебя появятся дети? Что будет с Алёной? Ты заберешь ее, а меня выбросишь? Или я стану той матерью, которой можно будет видеть своего ребенка только по воскресеньям? А твоя жена станет ей мамой?

Мой голос дрожит, слезы начинаю душить.

Я прижимаю пальцами переносицу, стараясь сдержать слезы.

— Ма! — раздается в радио-няне.

Мимо меня тихо проходит Ольга Николаевна, и когда я хочу встать, она кладет руку мне на плечо.

— Не волнуйтесь, Вика, я присмотрю за малышкой.

— Спасибо.

Я опускаю взгляд на свои дрожащие руки, которые скрещены в замке на столе.

Широкая и теплая ладонь Кости ложится на них и крепко сжимает мои пальцы. Я смотрю на него с мольбой не лишать меня дочери.

— Вика, что мне сделать, чтобы ты успокоилась? Что мне сделать, чтобы ты начала доверять мне и моим словам?

— Можно перевезти кроватку ко мне в спальню?

Он усмехается.

— Ты же понимаешь, что твоя дверь меня не остановит, если я вздумаю забрать у тебя дочь?

Я молча киваю. Все так.

— Но я до сих пор этого не сделал. И не сделаю. Ты – мама Алёны, другой у нее никогда не будет. Это мое последнее слово.

Я с облегчением вздыхаю. Надо просто довериться, просто позволить себе немного расслабиться.

— Спасибо, — тихо говорю я.

— Теперь я хочу, чтобы ты была со мной честной.

Я смотрю в темные глаза Кости, проваливаюсь в его чарующий омут.

— Куда ты хотела вчера поехать?

— К мужу.

Мужчина старается не подавать вида, но я чувствую, как напрягается его тело.

— Зачем?

— Точнее не к мужу, а к нам на квартиру. Мне надо забрать свои вещи и вещи Алёны.

— Это исключено, — резко произносит Костя и убирает ладонь от моих рук.

— Почему?

— Ты не поедешь к этому… человеку. Я тебе четко сказал, если вам понадобятся вещи, я все вам куплю.

Я недовольно цокаю.

— Не нужны нам новые вещи. Нам нужны наши. И почему твоя охрана меня не выпустила вчера? Мы твои пленницы что ли?

— Нет. Вы находитесь под моей защитой, и я хочу быть уверенным, что ты с моей дочерью в безопасности.

— И что мне теперь по каждому поводу отпрашиваться у тебя? — я скрещиваю руки на груди, бросаю на Костю хмурый взгляд.

— Не надо у меня отпрашиваться. Просто предупреди о своих планах, чтобы я выделил тебе машину с водителем и парочку своих крепких ребят.

— Да кому мы нужны? — усмехаюсь, встретившись со строгим взглядом Кости.

— Вика, — цедит он сквозь стиснутые зубы, — тебе придется смириться. И если тебе так сильно нужны твои вещи из квартиры, я поеду с тобой.

— Не надо.

— Надо. Или так или никак.

Обложили по всем фронтам.

— Верни мой телефон, — бурчу недовольно.

Костя вытаскивает из кармана спортивных штанов мой мобильный и кладет его на стол.

Я быстро забираю гаджет, пока он не передумал.

— А вот и мы, — весело произносит Ольга Николаевна, возвращаясь в кухню на руках с Алёной. — Алёнушка, скажи: доброе утро мама и папа.

И тут меня осеняет. Я с интересом смотрю на Костю, он ловит мой взгляд.

— А что с результатом теста?

Костя

Вот же зараза, совсем вылетело из головы. Вчера утром мне звонил врач, я был на совещании и сбросил звонок, предупредил в сообщении, что перезвоню и забыл.

Хотя я понимаю свою память, разум не сделал на этом акцент и не пометил как важное дело. Мне этот тест вообще не нужен, я уверен в том, что Алёна – моя дочь. Но вот для успокоения Вики придется наведаться в клинику.

— Результат готов, заберем сегодня, — отвечаю спокойно и наблюдаю, как малышка тянет руки к Вике.