Костя катит коляску, Алёна только и успевает крутиться по сторонам, тыча пальчиком на яркие аттракционы.

Я держусь рядом, медленно шагаю рядом с Костей, следя за нашей дамой. А то такая шустрая юла может запросто вывалиться из коляски.

— Мужчина, выиграйте для своей жены плюшевого медведя! — обращается к Кости молодой парень, когда мы проходим мимо стойки для стрельбы по банкам. — Или для дочки! Такой игрушки ни у кого нет! Эксклюзив!

Мы с Костей улыбаемся друг другу, никто из нас даже исправлять его не хочет. «Жена», пусть будет «жена».

Я уверенно шагаю вперед, но вдруг замечаю, как мужчина остановился. Его внимание обращено на погнутые банки.

— Кость.

— Заряжай винтовку, малец, — серьезным тоном говорит Костя и оборачивается ко мне. — Вик, придержи коляску.

Я перехватываю нагретые ручки, разворачиваю малышку так, чтобы она могла видеть чем сейчас будет заниматься ее папа. Мы с ней находимся на безопасном расстоянии, чтобы пульки не отрикошетили в нас.

— Папа! — пищит Алёна.

— Да, твой папа сейчас будет стрелять. Удачи.

Костя бросает через плечо игривый взгляд, затем прицеливается.

— Да у тебя дуло погнуто, — строго произносит он, поглядывая на юношу.

— Нет, с винтовкой все в порядке, — спешит оправдаться парень, а его глазки растеряно бегают по нам.

Все знают, что они в убыток себе не работают. Но ради развлечения можно и из кривого дула пострелять.

От первого выстрела Алёнушка вздрагивает, я приобнимаю ее.

— Не бойся, мама рядом.

Костя уверенно жмет на курок, переходя от одной банки к другой. И все после выстрелов падают на землю.

— Вам даже кривое дуло не помешало, — недовольно бурчит парень и достает с полки огромного белого медведя.

Заприметив папу с игрушкой, размером как три наши дочери, Алёна разливается звонким смехом и пищит от счастья.

Костя протягивает мне медведя, второй рукой обхватывает за талию и целует в щеку. А мишка пушистый, мягкий. Даже жалко такого измарать.

— Дяй, мама!

— Алёна, да этот медведь тебя придавит, — усмехаюсь я и убираю волосы с лица, с которыми играет легкий ветерок.

— Ма-ма! — нижняя губа дочки искривляется вниз, подбородок начинает трястись.

Ну, все, сейчас будет реветь. У меня сердце сжимается в комочек.

— Так, без паники, — решительно произносит Костя.

Затем он достает Алёну из коляски, а на ее место сажает медведя. Малышка берется ручкой за бортик, который держит игрушку и медленно топает рядом, когда Костя неторопливо катит коляску.

Дочка щупает мишку, тычет пальцами ему в вышитые глаза, в пластмассовый нос, гладит его. Рассказывает ему что-то на своем языке, новый друг смиренно все выслушивает.

Костя ловит мою руку, переплетает наши пальцы.

Внутри меня разрастается тепло, меня распирает от счастья.

Я ловлю на себе взгляды прохожих. Мы – настоящая семья. Мы – пара.

Стараюсь не пялиться на Костю. Но он симпатично смотрится в этом сером свитшоте. Вообще мне не привычно видеть его в свободном стиле: джинсы, ботинки, кофта.

Такой тип «папа на отдыхе».

Усмехаюсь от своих же мыслей.

— Что смеемся? — тихо спрашивает Костя, притягивая меня к себе.

— Ты хорошо выглядишь. И я подумала, что твой стиль называется «папа на отдыхе».

На губах Кости растягивается довольная улыбка. Глаза разгораются, ему по душе мои слова.

— Я вообще не помню когда в последний раз был в этом парке.

Мы вместе поднимаем головы, смотрим на величественные кроны деревьев. Которые тихо шумят в безоблачном небе.

— Наверное, когда был студентом.

— Здесь многое изменилось.

Алёна помогает нашему папе катить коляску с мишкой. А мой взгляд привлекает вагончик со сладкой ватой.

— Кость, а как давно ты ел сладкую вату?

— Никогда не ел.

Я резко торможу и удивленно смотрю на мужчину.

— Правда?

— Да, — усмехается он от моей реакции.

— Вообще никогда? Даже не пробовал?

Я не могу понять как такой вообще возможно. У этого серьезного миллиардера вообще было детство?

— Вообще никогда, — качает головой.

— Тогда я обязана тебя угостить. Идите с Алёнушкой вон к той лавке, пока ее не заняли. А я куплю нам сладкой ваты.

— Хорошо.

Костя достает из кармана коляски свое портмоне.

— Нет, — я кладу руку на его ладонь, — я угощаю.

— Вика.

— Костя.

Смотрим друг на друга.

— Не обижай меня, — говорю тихо.

И он капитулирует, убирает портмоне обратно в карман коляски.

— Спасибо, — быстро чмокаю его в щеку и направляюсь к разноцветному вагончику.

Пока стою в очереди, наблюдаю, как Костя сидит на лавочке. А наша дочка кружится возле коляски, все никак не отлипая от нового белого друга. Зайцы теперь ей не нужны, если рядом такой большой и мягкий медведь.

Смотрю на Костю. Он словно чувствует мой взгляд, смотрит на меня. И улыбается. Я улыбаюсь ему в ответ.

Заказываю самый большой моток ваты, воздушная сладость белоснежного цвета так и манит. У меня даже слюна выделяется. Жду, пока пройдет оплата по терминалу, а сама подщипываю вкусноту и сразу же отправляю ее в рот, чтобы не успела растаять. Пальцы моментально становятся липкими.

— Здравствуй, Вика, — раздается женский голос позади.

Я оборачиваюсь.

Моя свекровь. Стоит и с недовольным видом осматривает меня с головы до ног.

— Добрый день, Лидия Захаровна.

Вика

— Хорошо выглядишь, — не без сарказма произносит свекровь, из ее глаз искры летят. — В то время как мой Илюша упахивается на двух работах.

Упахивается?

Да у меня глаза широко раскрываются от такой фразы. Видела бы она те фото, которые мне привез Костя. Сразу бы засунула свой змеиный язык куда подальше.

Стою и молчу. С трудом сдерживаюсь. Отщипываю кусочек ваты и отправляю его в рот.

— Вика, у тебя же грязные пальцы, как можно ими есть «это»?

Я усмехаюсь.

— Прекрасно можно, смотрите, — я показательно отрываю кусок побольше.

Ее всегда во мне что-то не устраивало. То я громко размешиваю сахар в кружке, стучу ложкой по всей квартире. То я трачу много воды, когда мою посуду. И вообще, мыть посуду этой «дрянью» вредно для здоровья.

Конечно, Илюшенька же ей купил посудомойку. Куда уж мне до нее.

А сейчас Лидия Захаровна беспокоится о моем желудке. Грязными пальцами беру сладкую вату.

Ай-яй-яй!

Ах, да, забыла еще! Куда я ем столько сладкого? После родов никак не могу сбросить лишний вес!

— Виктория, ты ведешь себя отвратительно, — недовольно морщится женщина и осматривается. — И где вообще моя внучка?

Вдруг она замирает, увидев, что ее внучка сидит на коленях у чужого мужчины.

— Кто это? — голос свекрови прерывается.

— Познакомьтесь, Лидия Захаровна, этот мужчина настоящий отец Алёны. Так что она вам не внучка.

Женщина сразу же оборачивается ко мне. Щурится.

— Я так и знала, что ты нагуляла Алёну! Сколько раз я говорила сыночку, что девочка не его дочь!

Мне не хочется ковыряться в нашем личном семейном белье, не хочется вытаскивать все секреты наружу. И не хочется говорить правду, что ее любимый Илюша оказался бесплодным. Пускай женщина живет в своих иллюзиях.

Меня ничуть не задевают ее слова. Так даже лучше. Эту женщину я больше в своей жизни не увижу.

— Я все расскажу Илье. Хватит наставлять ему рога! Он выгонит тебя из квартиры!

— А он вам не сказал? — удивленно смотрю на свекровь. Даже странно, что сынок в первую очередь не побежал жаловаться мамочке. — Я давно ушла от него. И скоро подам на развод.

Рот женщины приоткрывается, она растеряно стоит и моргает.

— Прощайте, Лидия Захаровна, — с широкой улыбкой говорю я и с расправленными плечами иду к Косте.

Ловлю на себе теплый взгляд мужчины. Алёнушка тянет ко мне свои ручки, и Костя ее опускает на землю.

— Кто это был?