Замечаю, как Костя, скрутив моего мужа, тащит его к калитке. Он без труда открывает ее и пинком под зад отправляет Илью за забор.

Эх, что ж я ростом-то не особо вышла… отсюда вообще ничего не видно.

Притаившись, я слышу низкий бубнеж, затем стук двери автомобиля.

Отхожу от окна, не хочу быть пойманной за подглядыванием.

Алёна уже успокоилась, мирно сидит у меня на руках, теребя мои волосы.

На улице раздается рев мотора, затем свист тормозов и камни, вылетающие из-под колес, барабанят по бедному забору.

Я облегченно выдыхаю. Но четкие уверенные шаги заставляют меня снова напрячься.

В спальню входит Костя, его челюсть стиснута, под щетиной виднеются желваки. Брови нахмурены, а губы чуть зажаты.

— И этого… ты называешь отцом Алёны? — недовольно прикрикивает он и начинает ходить из стороны в сторону.

Я виновато смотрю на него. В нем все бурлит, кипит и чуть пар из ушей не валит. Я замечаю, как сложно ему сдерживаться.

Костя останавливается напротив и делает широкий шаг к нам, максимально сокращая расстояние.

Он бережно целует Алёну в макушку, прожигая меня строгим взглядом.

— И часто он на тебя руку поднимает?

Мужчина забирает малышку к себе, а я нервно потираю шею. Слезы наворачиваются. Боюсь признаться, что это второй раз. Первый был, когда Илье поставили диагноз бесплодия. В тот день он явился домой за полночь, пьяный, злой, нервный. Я хотела помочь ему раздеться, но попала под горячую руку. Потом Илья прощение вымаливал, на коленях клялся, что больше этого не повторится. И я поверила. Возможно, именно из-за своего косяка он и согласился на ЭКО с донорским материалом.

Я не могу произнести ни слова, язык окаменел. Да мои слова уже и не нужны Косте. Он все понял.

— А мою дочь? — он цедит сквозь стиснутые зубы.

— Никогда! — сразу же отвечаю я. — Я бы не позволила!

Смотрю на хмурое личико Алёнушки, она сосредоточена на изучении злого дяди.

Да, доченька, таким мы его видим впервые. Он не вызывал во мне столь сильного беспокойства, даже когда я увидела его в первый раз. Сейчас я стою рядом, от него исходит невыносимый жар, его горячее дыхание резко пролетает по моей коже.

Костя опускает взгляд на мою грудь, я делаю так же и ахаю. Тут же прикрываю руками разорванный топик, и чувствую, как щеки начинают пылать. Как неудобно получилось!

Кажется, мистер миллиардер успел заметить границу ареола на моей левой груди.

— Я…я…, — разворачиваюсь к нему спиной, — я сейчас быстро переоденусь.

Позорно опустив взгляд в пол, я вылетаю из спальни, забыв закрыть за собой дверь. У сестры в комнате ищу футболку, активно роясь в шкафу.

Надо срочно поговорить о чем-то другом. Срочно! Переключить мозги.

— Ты же сказал, что приедешь в десять, — кричу из комнаты, а сама тихо чертыхаюсь.

Не нашла других тем для разговора?

— Как чувствовал, — после отборного мата бурчит он себе под нос, но я все прекрасно слышу.

— Что? — переспрашиваю специально.

— А ты бы хотела, чтоб я не мешал вам с мужем развлекаться?

Я с трудом сглатываю и стягиваю с себя разорванный топ.

— Не хотела, чтоб я вас прервал?

Грубый голос Кости становится громче.

И кто меня за язык тянул?!

Теребя в руках футболку Аллы, я пытаюсь ее вывернуть, но у меня плохо получается. Руки дрожат. Как представлю, что все могло бы закончиться ужасно.

— Ты бы хотела, чтобы он успел завершить начатое?

Этот вопрос раздается совсем близко.

Дверца шкафа резко закрывается, и передо мной вырастает высокая фигура Кости.

— Я еще не оделась! — прикрываю оголенную грудь футболкой. — Выйди!

Томный взгляд мужчины скользит по моим плечам, по шее, зависает на губах.

— У тебя отличная фигура, — произносит тихо, его голос, словно бархат. — И не скажешь, что ты рожала.

Я пьянею от его взгляда, от его запаха, от его голоса. Но быстро беру себя в руки.

Я отскакиваю к кровати, хватаю подушку и запуливаю ее в Костю, но он ловко уворачивается.

— Выйди отсюда!

Мужчина загадочно ухмыляется и покидает спальню моей сестры. А я не теряю времени и быстро справляюсь с футболкой.

Решив, что прятаться в комнате я не могу, я расправляю плечи, гордо поднимаю голову и выхожу в кухню. Делаю вид, что ничего особенного не произошло, и что Костя не видел меня наполовину обнаженной.

Бросаю взгляд на настенные часы, пора собираться в клинику. В этот момент Костя перегораживает мне проход и притягивает меня к себе за талию.

Но…

Сквозь открытое окно мы слышим, как к дому приближается полицейская сирена.

Костя

Мои пальцы сжимаются на талии Виктории, я ловлю ее озадаченный взгляд, но звук сирены отвлекает нас обоих.

За забором тормозит машина, я выглядываю в окно и вижу, как во двор бесцеремонно входят два сотрудника полиции.

Вот же выхухоль слащавый! Нашел кому нажаловаться.

— Не выходи, — строго приказываю я, взглянув на Вику, и направляюсь к выходу.

Встречаю мужчин в форме на крыльце.

— Добрый день, какие-то проблемы? — смотрю на каждого по очереди.

Пацаны совсем зеленые, лейтенанты. Не знаю о чем им поведал Илья, но один мент демонстративно держится за кобуру.

— Забелина Виктория Сергеевна здесь проживает? — продирает горло сотрудник полиции.

— Здесь.

— А вы Титов Константин?

— Да.

Тот, что держится за кобуру, пытается заглянуть в дом через мое плечо, я делаю шаг вперед и специально закрываю входную дверь.

— На вас поступило заявление.

— Надо же, — усмехаюсь и скрещиваю руки на груди, — я даже знаю от кого.

Полицейские переглядываются.

— Понимаете в чем дело, ребят. У нас с Викторией любовь, муж приехал не вовремя, случилась у нас легкая потасовка. Вот теперь он на меня зуб точит.

— Нам надо поговорить с гражданкой Забелиной.

Меня начинает напрягать их настойчивость. Но препятствовать им не буду, работа у них такая.

— Проходите, Вика в доме.

— Нам надо поговорить с ней наедине, — четко формулирует свое желание полицейский.

Сделав глубокий вдох, я открываю дверь и указываю рукой на вход.

Придется немного подождать. Надеюсь, Виктория не наделает глупостей.

А что, если она пожалуется им на меня? Вижу ведь, как она меня боится, как с недоверием смотрит, когда я держу Алёну на руках.

Стражи порядка скрываются в доме, я неторопливо приближаюсь к калитке. Осматриваюсь по сторонам, любопытных носов соседей не видно, надо поскорее увозить отсюда Вику с Алёной.

Замечаю маячащий силуэт в машине полицейских. Усмехнувшись, подхожу к задней двери, Илья сразу же закрывается изнутри.

— А че ты там сидишь? — с моих губ не сходит ехидный оскал, кладу руку на крышу.

А внутри все бурлит. Я же этого червя…

— Отойди от машины, — бурчит недомужик.

— Выходи, поговорим.

Я прожигаю его хмурым взглядом.

— Теперь ты хочешь поговорить? — обиженка, честное слово. — Сейчас менты заберут Вику, и мы поедем домой.

Надо же, а о дочери ни слова не сказал. Он хоть помнит о ней?

— Сейчас менты обломаются, и вы поедете нахрен, — рычу, чувствую, как злость накатывает. — Вылезай, Илюшенька, не веди себя как последняя мразь. Ты ж за женщиной своей приехал, чего тогда законом прикрываешься?

— Ничем я не прикрываюсь.

— А бил ты ее по закону? — ударяю кулаком в стекло, а трус отсаживается к другой стороне. — А на колени ставил по закону?

Пора заканчивать бессмысленный треп. Иначе я сейчас найду способ вытравить его из полицейской машины.

— Если я еще раз увижу тебя рядом с моими девочками, я тебе шею сверну вот этими собственными руками. И никакие менты тебе не помогут.

— Гражданин Титов, — раздается голос за моей спиной, — отойдите от машины.

Я разворачиваюсь и спокойно подхожу к калитке. На пороге стоят сотрудники полиции.