Конечно, зачем сидеть на руках у незнакомой тетки, когда рядом мама.

— Вика, сколько времени тебе нужно, чтобы собраться? Ольга Николаевна, вы сможете присмотреть за Алёной, пока мы съездим по делам?

— Конечно, Константин Анатольевич, — кивает женщина.

— Только не во вред вашим обязанностям, — строго говорю я, домработница все понимает.

— Я думала, мы поедем все вместе, — насторожено проговаривает Вика, не сводя с меня взгляда.

— После клиники мы заедем к тебе на квартиру, Алёне там делать нечего.

Я встаю со стула, чувствую напряжение Вики. Пора ей немного оторваться от дочери.

— Я покормлю Алёну и быстро соберусь.

— Хорошо. Я буду в кабинете, зайдешь, как будешь готова.

Поднявшись на второй этаж, я заглядываю в детскую. Стул так же стоит возле кроватки.

После разговора с Семеном я первым делом направился в комнату к дочери, хотел сразу же выяснить куда собиралась удрать эта неспокойная женщина. Ей на месте вообще не сидится?

Но как увидел ее на этом бедном стуле, вся скукоженная дремала, прикасаясь рукой к спящей дочери, аж смех пробрал.

Воительница, будь она не ладна.

И по ее сегодняшнему уставшему виду понятно, что прошедшая ночка выдалась не из легких. Надеюсь, Вика получила хороший урок.

Минуя дверь ее спальни, я вхожу к себе.

Беру с тумбочки мобильный и набираю доктора.

— Алло, — голос мужчины сонный.

— Доброе утро, Титов беспокоит.

— А, да, да, доброе утро, Константин Анатольевич, — он с трудом сдерживает зев.

— Извините, что вчера не перезвонил, было много работы. Я подъеду в клинику к открытию, подготовьте результаты анализа, чтобы я долго не ждал.

— Хорошо. А вы будете с Забелиной?

— А что?

— Константин Анатольевич, у меня к вам небольшая просьба. Вы как приедете в клинику, сразу же приходите в мой кабинет. И желательно один.

— Почему?

— Все при встрече, не телефонные разговор. До свидания.

Врач кладет трубку, а я стаю как статуя.

Что-то темнит этот докторишка, почему Вике нельзя пойти со мной? Меня напрягает эта таинственность.

Приняв горячий душ, я надеваю брюки, темно-синюю рубашку, на руку – часы. И не спеша спускаюсь на первый этаж. Из кухни доносится смех Ольги Николаевны и щебетание Вики.

— Давай, Алёнушка, за маму.

Улыбаюсь и направляюсь к кабинету.

— За папу.

«За папу» - внутри теплеет.

Но мысль о том, что Вика до сих пор думает о своем муже, как об отце Алёны меня раздражает.

Я еле сдержался, когда услышал от нее, куда она вчера так ломилась.

«К мужу» ответила она. А я готов был крушить все вокруг. И даже тот факт, что она потом исправилась, меня не успокоил.

Она по нему скучает? Хочет быть с ним вместе? После всего, что он сделал?

Теперь я ни на шаг от нее не отойду, пускай этот урод хоть замахнется, да хоть подумает о том, чтобы ударить Вику, я ему все ребра пересчитаю. Будет из трубочки у меня жрать ближайшие полгода.

Виктория – гордая, деньги мои ей не нужны, это я сразу понял. Она готова трястись на автобусе через весь город, чтобы забрать свои оставшиеся майки. Смешная она.

Расхаживая по кабинету, я делаю пару рабочих звонков, предупреждаю секретаря, что задержусь. Мне напоминают о встрече с главой правления банка. Я хочу открыть счет для Алёны, чтобы по достижении своих восемнадцати лет она смогла распоряжаться накоплениями. Мало ли… может, я не доживу до этого времени.

От удручающих мыслей отвлекает стук в дверь.

— Войдите.

— Константин Анатольевич, ваш водитель готов, — отчитывается Семен, заглядывая в кабинет.

— Отбой, Сём, я сам сяду за руль. Зайди, — приказываю.

Парень входит и закрывает за собой дверь.

— Я уезжаю с Викторией, моя дочь остается в доме. Пока я не вернусь, усиль охрану. И желательно глаз с малышки не спускать.

— Лично прослежу за вашей дочерью, — уверенно кивает Семен.

— Отлично, свободен.

Парень открывает дверь и сталкивается на пороге с Викой. Она стоит с поднятой рукой, собиралась стучать.

— Доброе утро, Виктория Сергеевна, — здоровается Семен, обходит ее и скрывается из виду.

— Доброе утро, — произносит ему вслед Вика.

Мой взгляд скользит по стройному телу девушки. Синие джинсы обтягивают бедра, легкая кофта повторяет изгибы женского силуэта. Волосы собраны в высокий хвост.

Сглатываю слюну.

— Ты готова? — откровенно пялюсь на нее, Вика смущается.

— Да. Не забудь взять паспорт.

Мне становится смешно, я приближаюсь к ней.

Заботится обо мне что ли? Мне это нравится.

Только Вика дергается в сторону выхода, как я резко хватаю ее за руку и прижимаю к себе.

Она широко распахивает свои глаза, осматривает меня растеряно, а на сочных губах застывает нелепая улыбка.

— Костя, — на выдохе шепчет она, а мне башню сносит от того, как нежно она произносит мое имя.

Это какой-то запрещенный прием, который действует на меня, как тряпка на быка.

— Мы опоздаем, — она пытается выкрутиться, но я лишь с размаха толкаю дверь, и та громко захлопывается.

— Мы никуда не торопимся.

Я ловлю ее взгляд, цепляюсь за него, не отпускаю. Хочу. Себе хочу забрать каждый выдох, каждый взгляд, каждый стон.

— Пожалуйста, отпусти.

Вика

То, что я чувствую, стоя в объятиях Кости – запрещенные чувства. Я не должна ощущать внутренний трепет, я не должна хотеть поцеловать его, я не должна…

Я замужем. Хоть разумом я понимаю, что отношения с Ильей у нас уже обречены, но кольцо я так и не решилась снять. И теперь оно жжет мой безымянный палец, напоминая о замужестве.

А если я поддамся эмоциям и поцелую Костю? Что он обо мне подумает? Ему легко, он мужчина, на него не вешают ярлыков, типа «проститутка» или «гулящая женщина». Он свободен и волен делать то, чего пожелает. А я так не могу.

— Костя, пожалуйста, — прошу еще тише.

Я уже и не уверена, что хочу этого.

— Вика, — он смотрит прямо мне в глаза, обхватывает лицо рукой и медленно ведет большим пальцем по скуле, — я не могу тебя отпустить.

— Почему? — усмехаюсь, но серьезность мужчины меня настораживает.

— Потому что не хочу.

Ответ прост, и не стоит искать скрытого смысла. Он просто не хочет. Вопросов больше нет. Но от таких откровений меня бросает в жар.

Его размеренное дыхание стелется по моему лицу, Костя осторожно наклоняется ко мне.

Я чувствую, как его рука соскальзывает мне на поясницу, и он прижимает меня к себе. Между нами не то, что нет сантиметров, я уже вжимаюсь в горячее мужское тело. Там уже минусовые отрезки бьют по всем фронтам.

Дышу приятным парфюмом, замираю в ожидании. Вот-вот, еще немного и наши губы сольются в поцелуе. Вся комната сужается до лица Кости, я ничего не вижу вокруг. Только его темные горящие глаза.

Он цепляет кончиком носа мой нос, аккуратно поглаживает его.

Если тело мое все сковано, то сердце ведет разгульный образ жизни, почти ломая мне ребра. Мне кажется, даже Костя слышит его бешеный стук.

Мы делим одно дыхание на двоих, между наших губ остаются какие-то жалкие миллиметры…

Но…

Вдруг раздается стук в дверь, и я испуганно вздрагиваю.

Костя шумно выдыхает, на секунду прикрыв глаза.

— Кто? — спрашивает недовольно.

— Константин Анатольевич, а Виктория у вас? — за дверью стоит Ольга Николаевна. — Я хотела спросить какие вещи можно взять для прогулки с Алёной.

Я облегченно вздыхаю. Домработница спасла меня из дьявольской паутины сексуального мужчины.

Кончик носа Кости скользит по моей переносице, и он нежно целует меня в лоб, еле-еле прикасаясь губами. А после он выпускает меня из своих объятий и быстро возвращается к столу.

— Заходите.

Дверь открывается, и Ольга Николаевна робко заглядывает в кабинет. А мы стараемся делать вид, что пару секунд назад между нами не пробежала искра.