— Ну, что?

— Виктория Сергеевна нам все объяснила, к вам нет никаких претензий.

— Замечательно.

Менты направляются к своей машине, а я захожу во двор.

Только заношу ногу на ступеньку, чтобы подняться в дом, как на меня налетает ураган по имени Виктория. Она толкает меня в грудь ладошками, недовольно хмурится.

— Ты совсем обнаглел, Костя? Какая еще любовь?

Вика пытается сделать мне больно, трепыхается передо мной, как рыбка без воздуха.

— Тихо, тихо, — ловлю тонкие запястья и смотрю в разъяренные глаза девушки. — Никакой любви нет, так надо было сказать.

— Мог бы придумать что-нибудь другое?

— Сказал первое, что пришло на ум.

Вика замирает, я отпускаю ее руки, наклоняю голову вбок.

— О чем они с тобой говорили?

— Представляешь, — она прикладывает ладонь к своему лбу, — Илья написал заявление о том, что ты взял нас с Алёной в заложники.

— Че-го?

— Да! — кивает она. — Я как услышала, чуть со стула не упала. Пришлось доказывать, что мы добровольно здесь с тобой находимся, и никакой опасности ты для нас не несешь. Не несешь же?

Вика смотрит мне прямо в глаза.

— Не несу, — вздыхаю.

В кармане вибрирует мобильный. Номер городской.

— Слушаю.

— Константин Анатольевич, вас беспокоят из клиники. Вас ждать сегодня на прием?

Смотрю на наручные часы, мы опаздываем уже на десять минут.

— Ждите, мы скоро будем, — сразу же отключаюсь.

Осматриваю Вику, она уже успела переодеться в цветастый сарафан.

— Нам пора ехать в клинику.

— Мы почти готовы, — быстро тараторит Вика и убегает в дом.

Она выносит Алёну на руках, сразу же перехватываю малышку, она легкая, как пушинка. На дочери надет почти такой же сарафан, как и у Вики. Маленькая копия своей матери, тут даже никакая экспертиза не нужна. Но кое-что есть и от меня: темно-карие глаза, нижняя часть лица, губы – так вообще мои.

Пока Вика замыкает дверь, калитку, я несу дочь к машине. Открываю заднюю дверь в ожидании мамы.

— А кресло где? — Вика заглядывает в салон.

— Какое кресло?

— Детское.

Теперь она смотрит на меня как на дурака.

— Костя, детей в машине надо возить в специальном детском кресле, — поясняет медленно.

— Заедем после клиники в магазин и купим, — вздыхаю я.

Вика поджимает губы и с недовольством осматривает меня, будто провинившегося школьника.

Откуда мне было знать о каких-то креслах?

Когда девушка садится на заднее сиденье, я вручаю ей Алёну и закрываю дверь.

Будет ей кресло!

Вика

Всю дорогу меня не покидало внутреннее беспокойство. Держа Алёну на руках, я смотрела в окно, по дороге пролетали лесные массивы. Костя уверенно сидел за рулем и иногда мы встречались взглядами в зеркале заднего вида. В такие моменты я сразу же отводила взгляд в сторону, мне не хотелось, чтоб он считал, что я на него украдкой пялюсь.

Но не делать этого было невозможно. Я не знаю что могло произойти, если бы к нам не приехала полиция. Следы от рук Кости до сих пор горят на талии. Его взгляд открыто говорил о желании меня поцеловать.

Глупая Вика, куда же ты лезешь? Разве ты не видишь, что у Кости полным полно разных девиц. Мужчина статен, красив, уверен в себе, денег куры не клюют. Да он просто кладезь для какой-нибудь хищной львицы.

Он делает все только ради дочери, а я так – иду приложением.

Но слишком часто я ощущаю на себе его взгляды.

В клинике нас чуть не встречают с хлебом да солью. Администратор на ресепшене улыбчива и любезна. Она провожает нас в светлый кабинет, предлагает чай или кофе. В коридоре сидели люди, ждали своей очереди, а нас провели сюда, словно мы самые важные посетители.

Опускаю Алёну на пол, она топает от кушетки к креслу и обратно. Мы с Константином молчим, опять встречаемся взглядами.

— Хочешь мне что-то сказать? — тихо спрашивает он.

— Нет, — слегка качаю головой.

Чтобы чем-то занять свои руки, я достаю мобильный и пишу сестре сообщение. Не вдаюсь в подробности, просто ставлю ее в известность, что мы с Алёной уехали из ее дома и прихватили ключи с собой.

Мне придется серьезно поговорить с Аллой, когда она вернется. Мы будем жить у Кости, приглашать сестру к нему в дом я не стану, договорюсь встретиться с ней на нейтральной территории. Надеюсь, она меня не осудит. Хотя я сама до сих пор не могу смириться со своим решением.

— Добрый день, извините за задержку, — в кабинет влетает улыбчивый доктор. — Константин Анатольевич, рад вас видеть.

Мужчины пожимают друг другу руки, а дочка быстро подбегает ко мне и падает в мои объятия.

— Так вот кто виновница всей шумихи, — улыбается мужчина в белом халате, разглядывая малышку. — Процедурная готова, все пройдет быстро и безболезненно.

— Меня больше интересует: как скоро я получу результат, — строго произносит Костя.

— Как я понял: вам надо срочно?

Костя кивает.

— Завтра с утра вы сможете забрать результат.

— Завтра? — вырывается у меня неожиданно.

Мужчины смотрят на меня.

— Да. Обычно анализ проводится дольше.

— Подождем, — спокойно выдыхает Костя и встает с кресла.

Доктор провожает нас в процедурную. Алёна немного капризничает, не нравятся ей тети в белых халатах. Но как только дело сделано, я спешу унести отсюда дочку.

Ждем Костю в холле, рассматриваю плакаты, малышка крутится вокруг меня. Улавливаю ее топот слухом.

И вдруг вздрагиваю, когда на мою талию ложатся теплые руки. Я сразу же разворачиваюсь и утыкаюсь в грудь Кости.

— Ты довольна?

— Я буду довольна, когда получу результат.

— Могу тебя уже заверить: он будет положительным.

Падаю в океан темных глаз, пока Костя прижимает меня к себе.

— Титан! — раздается мужской голос сбоку от нас, и я отскакиваю от Кости, как от огня.

К нам подходит высокий мужчина с короткими русыми волосами. Он одет в строгий серый костюм, на шее – красный галстук.

Я хватаю малышку за руку, прижимаю к себе.

— Сколько лет, сколько зим, — улыбается незнакомец, и мужчины дружески обнимаются.

— Рад тебя видеть, — улыбается Костя.

Похоже, что они давние друзья. Мужчина радостно кивает и смотрит на меня, затем на Алёну.

— Познакомься, Егор, это Виктория и моя дочь Алёна, — Костя кладет руку мне на поясницу.

— Ты когда женился, чертяка? — удивленно усмехается мужчина. — И дочка уже такая большая. Мы сколько вообще не виделись? Не порядок.

— Мы не женаты, — встреваю я в разговор и сразу же прикусываю свой язык.

Костя одаривает меня хмурым взглядом. Ну, а что? Я сказала правду.

— Оу, — тянет Егор и переводит любопытный взгляд на мое обручальное кольцо. — Тогда это не мое дело.

— Да, дружище, не твое, — строго произносит Костя и убирает от моей спины руку.

А мне становится неловко. Он решил, что мы любовники? И что я, будучи замужем, родила от Кости? Мамочки, какой позор.

— Слушай, Покровский свадьбу затеял на всю страну.

— Меня никто не приглашал, — резко отвечает Костя.

— Титан, ты ведь знаешь, нам не нужно приглашение!

Титан? Интересно откуда у Кости такое прозвище?

— Мы уже сто лет дружим, — никак не унимается мужчина. — Так что Покровскому не удастся от нас отделаться.

Дочка тянет меня к детскому уголку с игрушками, а я и рада уйти от мужчин. Они еще о чем-то разговаривают, их лица становятся серьезнее, обсуждают дела.

Наблюдаю, как Алёна копошится в игрушках, и не сразу замечаю, как подходит Костя.

— Поехали?

— Зачем ты говоришь, что Алёна твоя дочь?

Мой вопрос получается с недовольством.

— Результатов еще нет, — я делаю голос мягче.

— Потому что она моя дочь! — резко произносит Костя, я аж вздрагиваю. — Поехали, нам еще нужно заехать в детский магазин купить кресло в машину.

Он разворачивается и уходит. А я тяжело вздыхаю, глядя ему вслед.