— Все нормально. Иди к НАШЕЙ дочери.

Костя специально выделяет слово «нашей», болезненно задевая чувства Ильи.

А потом они с адвокатом переглядываются, и адвокат с уверенностью кивает Косте.

Что они уже задумали?

— Пошли, Илюшенька, — Костя отрывает меня от себя, затем решительно направляется к Илье, — обсудим все вопросы.

Титов хватает Забелина за плечо, тот кривится.

И все трое мужчин заходят в здание. Я следую за ними, но адвокат преграждает мне путь.

— Виктория Сергеевна, вам там делать нечего.

Я с оторопью блямкаю глазами.

— Что простите?

— Займитесь дочерью.

Перед моим носом захлопывается дверь.

А я так и остаюсь стоять, как вкопанная, переваривая слова адвоката.

Костя

Пока веду Илью по коридору, в нос бьет запах табака и дешевого алкоголя. Узел его галстука ослаблен, он болтается как ненужный аксессуар. А рубашка помята.

Толкаю его взашей в кабинет и вхожу следом. Адвокат входит последним и закрывает за собой дверь.

— Я пришел на встречу с адвокатом, а не с тобой, — недовольно проговаривает Илья.

Надо же, он будто протрезвел. Сразу пьяный гонор куда-то пропал.

Я напрягаюсь, ярость поднимается внутри. Но я быстро беру себя в руки и сажусь за круглый стол.

— Сядь, — приказываю ему холодно.

Илья обводит комнату взглядом, театрально покачивает головой.

— А у нас что, тут суд? Или ты решил показать какой ты крутой?

— Сядь, Илья, — повторяю я жестче, из последних сил сдерживая себя.

Он плюхается в кресло, скрещивает ноги и откидывается назад. Ведет себя так, будто ему все равно. Вот только он думает, что так выглядит.

Его взгляд опускается на папку, лежащую перед ним на столе.

— И что тут у нас? — ухмыляется он. — Какие еще бумажки ты решил мне подсунуть?

— Документы, — сдержанно произношу я, испепеляя его взглядом. — Ты отказываешься от родительских прав. Все.

Илья начинает смеяться так громко и резко, что мы с адвокатом переглядываемся.

— Ты это серьезно? — Илья смотрит на меня и кладет ладони на стол. — Думаешь, я вот так возьму и подпишу? Что ты мне взамен предложишь? Моральный урок?

Я сжимаю руками подлокотники кресла.

— Тебе взамен? — грубо проговариваю я, внутри все клокочет от ярости. — Ты забрал у Виктории годы жизни, уничтожил ее веру в семью, в саму себя. Как в женщину, как в мать. Ты издеваешься надо мной?

Рука адвоката ложится на мое предплечье.

Он чувствует, что я готов сорваться с места и даже перелететь через этот чертов стол.

— А что? — пожимает плечами Илья. — Разве я плохой отец?

— Ты оставил свою жену одну с ребенком, пока мотался с любовницей по дорогим ресторанам! — я ударяю кулаком по столу. — Ты хоть раз видел, как она ночами не спит, боясь за Алёну? Ты никогда не был отцом.

Илья морщится, но делает вид, что это его не задевает. Он берет документы и начинает их листать, фальшиво щурясь.

— Ладно, допустим. Но ты ведь понимаешь, Костя, что такие вещи не делаются бесплатно?

Я наклоняюсь вперед.

— Ты торгуешься своей дочерью? — тихо спрашиваю я.

Очень тихо.

Илья открывает рот, чтобы ответить, но я резко поднимаюсь с кресла. Под четким взглядом адвоката, я приближаюсь к Илье и нависаю над ним, как скала.

— Я не дам тебе разрушить ее жизнь. Ни Вике, ни Алёне. Ты либо подпишешь это сейчас, либо я сделаю так, что ты пожалеешь о каждой копейке, потраченной на свои развлечения.

— Ты блефуешь, — он поднимает на меня свой взгляд, пытается сохранить видимость уверенности.

— А ты проверь, — спокойно говорю я и выпрямляюсь.

В этот момент адвокат начинает холодно говорить, глядя на Илью:

— В случае отказа мой клиент подаст иск на ограничение ваших родительских прав. С вашей репутацией и доказательствами, которые мы имеем, шансов у вас не будет.

Замечаю, как этого урода трясет.

Я возвращаюсь к своему креслу, не спеша опускаюсь в него.

Илья осматривает комнату, словно ищет поддержку, но встречает только мой презрительный взгляд.

— Ваш клиент не имеет никаких прав на мою дочь! — ядовито проговаривает он.

— Почему же? — произносит адвокат, не показывая ни одной эмоции. — Мой клиент – Забелина Виктория Сергеевна является биологической матерью Забелиной Алёны.

У Ильи вырывается нервная усмешка.

— Ты думаешь, что все так просто, да? — вскакивает он с кресла, оно быстро откатывается назад. — Подсунул мне бумажки, и я их подпишу? У меня, между прочим, тоже есть права. И адвокат будет. Не хуже твоего, а может, и лучше. Ты же не один умеешь нанимать самых крутых?

Я наслаждаюсь его нервным и дерганым состоянием. Он изо всех сил пытается выплыть.

— Правда? — произношу я и выгибаю одну бровь. — И кто оплатит этого адвоката? Ты? Или твоя любовница Инесса?

Илья широко раскрывает глаза. Он явно не ожидал от меня такой прямоты. Его ухмылка на мгновение исчезает.

— Не твое собачье дело, кто мне помогает, — с вызовом бросает он.

Все, достали меня эти игры. Пора положить этой никчемной болтовне конец.

— Нет, мое, — повышаю я голос. — Потому что я знаю какой ты на самом деле. Жалкий. Не мужик. Ты даже в этом вопросе не можешь разобраться сам. Любовница платит за твои ужины, за твои игрушки, и, видимо, теперь будет платить за твои юридические войны?

Илья сжимает кулаки, пыжится. Хочет ответить, но я не позволю ему вставить и слова.

— Ты думаешь, что можешь со мной тягаться? Я видел таких, как ты, сотни раз. Громкие, уверенные – до тех пор, пока не сталкиваются с настоящими проблемами. Ты не отец. Ты не муж. Ты - никто.

Он злобно смотрит на меня. Я встаю. Нас разделяет только стол.

— Это не значит, что я подпишу.

Я ставлю кулаки на стол и немного наклоняюсь вперед.

— Ты подпишешь, Илья, — жестко говорю я. — Потому что иначе муж твоей «богатой спонсорши» узнает о вашей связи. А еще налоговая возьмется за проверку твоих счетов. И до начальника твоего я доберусь. Я найду каждый твой грязный секрет и выставлю его на всеобщее обозрение.

— Ты не настолько низок…, — растеряно шепчет Илья и плюхается в кресло.

— Нет, — цокаю. — Это ты настолько низок, что торгуешь маленькой и ни в чем не повинной малышкой, которую ты называешь дочерью.

В кабинете повисает тишина.

Илья смотрит на документы, затем на меня, а после на адвоката.

Его лицо бледнеет. Он берет ручку, сжимает ее так, что еще немного и сломает ее.

Ставит везде свои подписи.

Я замечаю, как дрожат его руки.

— Ты еще пожалеешь об этом, — с ненавистью бормочет Илья.

Я решительно подхожу к нему и забираю папку с документами.

И выдыхаю.

— Нет, Илья, — с довольной улыбкой произношу я. — Это ты будешь жалеть.

Я решительно покидаю кабинет, даже не оборачиваясь. Шаги звучат уверенно, а документы в руке – символ моей победы. Нашей с Викой победы.

Впервые за долгие годы я чувствую, что защитил тех, кто мне по-настоящему дорог. Поставил на место того, кто заслужил.

На улице меня ждет семья. Не хочется терять каждой драгоценной минуты.

Костя

Вхожу в дом, сжимая в руке ключи. Холодный ветер ощущается на коже, но только стоит мне закрыть за собой дверь, как теплый запах ужина касается моего носа.

Из кухни доносится тихий звон посуды. Ольга Николаевна на своем месте и при своих обязанностях.

Значит, мои девочки наверху. Не снимая пальто, я быстро поднимаюсь на второй этаж.

Дверь нашей спальни открыта, я слышу заразительный хохот Алёны, Вика воркует с дочерью.

За месяц это стало таким обычным, но все же мое сердце каждый раз сжимается, когда я слышу веселье в нашем доме.

Развернув документ, я бегло смотрю на лист бумаги.

Сегодня адвокат получил свидетельство о разводе.

Теперь Вика свободна. Но это ненадолго. Я планирую в ближайшее время окольцевать эту красотку, пока она не вкусила все прелести холостяцкой жизни.