Занавеска резко отодвигается, и я встречаюсь с хмурым взглядом мужа.

— Я пытался, у меня не получается.

Грустно вздохнув, я срываю полотенце с крючка и вылезаю из ванной.

Как легко сказать «у меня не получается»!

Я спешно вытираюсь и, набросив на себя халат, бегу в нашу спальню.

Алёна уже стоит в кроватке, держась ручкой за перекладину, и льет крокодильи слезы.

Знаю, моя дорогая. Ох уж эти проклятые зубы!

Беру дочку на руки и прижимаю к себе. Она кладет головку мне на плечо и прихныкивает, жалуется. Я расхаживаю из стороны в сторону, пружиня на ногах.

Капли нам совсем не помогают, на носочках бреду в кухню, достаю из шелестящего пакета большую сушку и завлекаю ей Алёну. Но моя капризная мадам начинает реветь еще громче.

— Я не могу заснуть!

В коридор выскакивает Илья. Он давно уже съехал в отдельную комнату, оставив нам с дочерью целую спальню.

— Но Алёну беспокоят зубки, — произношу виновато, прикачивая хнычущую дочь.

Захожу в спальню, Илья залетает следом.

— И нас снова ждет бессонная ночь? — злобно цокает муж.

— Нас? — я возмущаюсь. — Прошлую ночь я успокаивала дочь одна, может, ты хотя бы сегодня поучаствуешь? Ты ведь отец.

Шикаю я не него, прожигая рассерженным взглядом.

— Мне завтра рано вставать на вторую работу, — он прикрикивает, а я прижимаю дочку к себе. — И ты это знаешь. У нас ипотека, ты в декрете получаешь копейки. Один я пашу, как ишак.

— Не кричи, — цежу я строго.

— Угомони ее!

Илья яростно сверкает своими глазами и выходит из спальни, захлопывая за собой дверь.

А у меня ноги подкашиваются, и я быстро оседаю на край кровати.

Впервые он так ведет себя с дочерью. И мне становится дико обидно за малышку.

Разве она заслужила такого отношения?

Маленькая ручка забирает из моей руки сушку, и Алёна, как вампиреныш, впивается уже вылезшими передними зубами в баранку. Крошки разлетаются в сторону от этой маленькой бензопилы.

Главное, чтобы она снова не закатила истерику. С остальным разберемся.

Залезаю на кровать, и прислоняюсь спиной к изголовью.

Телефон снова оповещает меня о новом сообщении.

А у меня не осталось никаких сил возмущаться и ругаться с этим психом.

Точно. Он – самый настоящий сумасшедший. Возомнил себе бог весть что, а теперь терроризирует и меня.

+ 7 (918) 666-…: «Виктория, советую тебе со мной дружить, если ты не хочешь, чтобы я лишил тебя родительских прав».

Стиснув зубы от злости, я выключаю свой телефон.

Вика

Утро будет меня ярким лучом солнца прямо в глаз. Потираю переносицу и зеваю.

Малышка сопит рядом, я так и не переложила ее в кроватку. Хотя с самого первого дня ее рождения зареклась не спать с ней. Но мне так не хотелось тревожить ее и без того шаткий сон.

Осторожно присев на матрасе, я все же беру дочку на руки и на носочках, практически не дыша, несу ее к кроватке. Чуть прикачав ее, я убеждаюсь, что Алёна крепко спит, и босиком топаю в ванную.

Ильи уже нет, хотя на часах только семь утра. Рабочий день у него начинается в девять, я стараюсь гнать прочь гнусные мысли, привожу себя в порядок, немного взбадриваюсь.

Пока на плите томится в турке кофе, я смотрю в окно, укутавшись в длинный халат. Новый день и снова мы с дочкой в нем будем одни. После прогулки надо зайти в магазин, купить продуктов. Я люблю заранее планировать свой день. Хотя с маленьким ребенком зачастую все планы летят по…фене.

Попивая ароматный напиток, варю Алёне кашу. Вожу ложкой по дну кастрюли, а сама то и дело поглядываю на свой телефон, лежащий на столе.

Включаю его, и он моментально оживает. На экране показывается куча сообщений о звонках с того самого номера. Пока этот сумасшедший вновь не начал атаковать мой мобильный, я быстро отправляю его в черный список. И с довольным видом возвращаюсь к каше.

Это ж надо такому случиться. Отец Алёны – Илья. И точка.

Через полчаса к нам заезжает Алла. Сестра не стала нас теснить и ночевала в дешевом отеле, а перед отъездом решила лично попрощаться.

— Признайся, ты учуяла аромат моего вкусного кофе и сразу же примчалась? — с улыбкой я встречаю сестру в прихожей.

— Я готовлю вкуснее, — она игриво приподнимает брови.

Да, это так. Мы все делаем одинаково, а вот у нее, действительно, кофе получается фантастическим.

Провожаю сестру в кухню, по пути она успевает мельком заглянуть в спальню. Алла души не чает в племяннице. Моей сестре сорок, она в разводе, детей нет. Бывший муж ей изменил, и с тех пор она не верит ни единому мужчине.

— Ты какая-то бледная, — она смотрит на меня с жалобным видом.

Присаживаюсь за стол.

— Алёна почти всю ночь не спала, — от души зеваю, но не специально, из меня это само вырывается.

— А муж тебе на что? — цокает сестра и хозяйничает на моей кухне в поисках кружки. — Или это его не касается?

Да, муж мой тоже не нравится Алле, хотя лично ей он ничего плохого не делал.

— Он же работает на двух работах, — я подпираю голову рукой. — Ему надо высыпаться.

— Ой, дура, ты, Вика, — хмыкает она и садится за стол напротив меня.

— И я тебя люблю, — ехидно усмехаюсь.

— А поехали ко мне? — воодушевленно произносит сестра. — Развеетесь с Алёнкой. А то сидите тут в своей коробке, света белого не видите.

— Мы ходим гулять, — говорю с возмущением. — Каждый день.

— А толку? В вашем городе дышать нечем. Я помогу тебе с Алёной, а ты хоть немного в себя придешь.

Алла живет в области в небольшом городке. Там все друг друга знают, живут все мирно и дружелюбно. Но сама прелесть в том, что сестра живет в частном доме. Он достался нам от родителей. Палисадник с цветами, огород с зеленухой. В общем, курорт.

— Пусть твой Илюша живет тут один, ходит на свои работы, — серьезным тоном говорит сестра. — Только деньги вам пусть присылает.

Это она хорошо придумала. Я лишь усмехаюсь и вожу подушечкой пальца по краю своей кружки.

Я допускаю мысль, что Илья обрадуется, если мы с дочкой погостим у сестры. Вот тогда он хоть выспится вдоволь, никто ему мешать не будет.

Грустно вздыхаю, а Алла тянет ко мне свою руку и накрывает мою ладонь.

— Ты подумай над моим предложением, ладно? — она смотрит мне в глаза.

— Хорошо.

— Ма! — раздается звонкий голосок из спальни, и я сразу же вскакиваю со стула.

Захожу в комнату, моя дама уже сидит в кроватке и грызет ухо резинового зайца.

Видимо, заскучала…

Увидев меня, Алёна улыбается и смешно морщит носик, демонстрируя мне свои крошечные зубы.

— Доброе утро, мое солнышко, — забираю ее из кроватки и направляюсь в кухню.

Пока Алла и по совместительству крестная мама умывает малышку и переодевает, я накладываю кашу в тарелку в виде заячьей мордочки. Правда, одно ухо уже пострадало в битве с режущимися зубами Алёны. Прямо какой-то бобреныш у меня растет. И любит зайцев. Они у нас везде.

— Вика, я тебе серьезно говорю, — сестра сажает малышку в детский стульчик, — приезжайте ко мне. Что вам в городе тут тухнуть?

— Я подумаю, Алла, — произношу медленно, чтобы наконец-то успокоить сестру.

Вручаю своей мадам ложку, она куксится. Вместо каши ее Величество ждало чего-нибудь повкуснее. Но со мной не забалуешь.

Проводив сестру и еще раз десять пообещав ей подумать, я возвращаюсь в кухню. Каша украшает румяные щеки дочери, осматриваю пол, в рот явно что-то да попало. Двигаемся в верном направлении.

Вроде бы руки заняты делами, а мысли то и дело возвращаются к странному звонку. Смотрю на дочку, она наблюдает за мной своими черными бусинками-глазками.

— Папа ма, — она разводит ручками, показывая, что папы нет.

— Папы ма, — повторяю расстроено и приглаживаю ее пушистые волосы.

Я никому не позволю тебя обидеть, мое сокровище.

И я никому тебя не отдам. Ты – моя дочь.