Сам же усмехаюсь со своих мыслей, вхожу в спальню.

— Папа! — Алёнушка быстро подползает к краю кровати, перекручивается и осторожно слезает, как положено: ножками вниз.

Вика страхует. А то у нас тут было на днях, еле поймал эту стрекозу. Дочь решила нырнуть на пол вниз головой. Я чуть не поседел в тот момент.

Ловлю малышку, трусь щетиной о ее румяные щеки.

Она обхватывает мое холодное лицо теплыми ладошками.

— Мама, ти. Папа.

Лопочет что-то по своему, крутится у меня на руках. Я озадаченно смотрю на Вику.

Она встает с края кровати и подходит к нам.

— Вижу, доченька, — она поглаживает ее по спине и переводит на меня теплый и родной взгляд. — «Ти» – это у нас смотри.

Аааа. Киваю головой. Теперь понятно.

— Ты вернулся рано. Как день?

Я на секунду задерживаю взгляд на ее грустном лице. Что-то не так…

— Я встречался с адвокатом.

Мои слова заставляют красивые глаза раскрыться сильнее.

— Уже?

— Да, Виктория Сергеевна, — протягиваю ей свидетельство, — теперь вы незамужняя дама.

Слово «дама» веселит нашу дочь. Она пытается его повторить, получается смешно и коряво.

Вика изучает документ, замечаю ее облегченный выдох.

— Ты в порядке? — с осторожностью интересуюсь я.

Несколько секунд Вика молчит, будто собирается с мыслями.

Потом она возвращается к кровати и присаживается на край, подогнув одну ногу.

— Свекровь звонила, — без улыбки говорит она.

— Что она сказала? — отпускаю Алёну, малышка бежит к своим игрушкам.

— Илья пропал, — Вика смотрит в окно. — Уже пять дней. На работе не появлялся, телефон выключен. В квартире все нормально, вещи его все на месте. Она говорит, что я виновата. Что я разрушила ему жизнь.

Тонкий голос надламывается. А внутри меня все закипает.

Мало того, что Илюша попил крови, теперь и его матушка мозги выносит.

— Она ничего не знает. И не имеет права так говорить, — я стараюсь сдержать раздражение.

— Но ведь она права, да? — она переводит на меня свой грустный взгляд. — После того, как он подписал отказ от Алёны, все изменилось.

— Нет, Вика, — сердито произношу я, злюсь из-за того, что в ее прекрасной голове возникают такие глупые мысли. — Он сам разрушил свою жизнь. Он выбрал любовницу, деньги, легкий путь. Ты не виновата.

Я подхожу ближе и опускаюсь перед ней на корточки. Беру ее руки в свои ладони, покрываю поцелуями каждый палец.

— Что еще сказала свекровь? — мягче спрашиваю я.

— Что она пойдет в полицию. Будет подавать заявление.

Я молчу, обдумывая слова Вики.

Пять дней. Это странно. И подозрительно. В голове мгновенно складывается мрачная картина, но я не могу ее озвучить.

— Я поговорю с адвокатом. Мы разберемся, что происходит.

— Ты думаешь, с ним что-то случилось? — Вика вроде и спрашивает, а сама вроде и допускает мысль о том, что Илюша мог перейти дорогу нехорошему человеку.

— Все может быть.

Подробностей ей знать не обязательно. Я уверен, что к исчезновению Ильи причастен Божко.

— Я просто, — тяжело вздыхает она, — устала от этого всего. Когда это закончится?

Я поднимаюсь и смотрю на Вику сверху вниз.

— Скоро, — твердо говорю я. — Я сделаю все, чтобы защитить вас. Ты понимаешь?

Ее дыхание на мгновение сбивается. Она кивает, в ее взгляде мелькает благодарность.

Внутри меня растекается тепло – нечто большее, чем желание защитить.

Это чувство, от которого уже невозможно избавиться. С каждым днем оно укореняется в сердце.

Мне хочется снять пальто, которое резко начало давить на плечи, прижать свою женщину к себе. И признаться…

Но сейчас не время. Я отпускаю руки Вики и делаю шаг назад, давая ей пространство.

— Мне нужно кое-что уладить. Я скоро вернусь, — разворачиваюсь и направляюсь к двери.

— Кость, — Вика бежит следом.

Я останавливаюсь и оборачиваюсь. Она бросается мне на шею и крепко обнимает. Мы цепляемся взглядами, я чувствую ее вкусный запах.

— Мы с дочкой будем тебя ждать, — шепчет она. — К ужину вернешься?

Я с удовольствием целую ее сахарные губы.

— К ужину буду, как штык, — улыбаюсь я, улыбается и она.

Вика

Вечер тихий, большой дом утопает в мягком свете ламп.

Я сижу в кресле в нашей спальне, качая на руках Алёнушку. Малышка уже крепко спит, ее пухлая ручка вцепилась в мой палец, а реснички едва заметно дрожат во сне.

Не могу налюбоваться ею. Внутри я ощущаю такое умиротворение, что даже привычная тревога прошлого кажется далекой. Теперь ее мир в безопасности. Мы с дочкой дома. Наш дом – Костя.

Я все еще привыкаю к этой мысли, но страхи прошлого постепенно отпускают. Ведь к хорошему быстро привыкаешь, да?

Костя входит в комнату, осторожно, чтобы не разбудить малышку. В его руках мягкая пеленка, которую он протягивает мне.

— Я принес, — шепчет он с улыбкой.

Я беру пеленку и хочу встать с кресла, но Костя тут же протягивает руки.

— Давай, я уложу ее.

Я киваю и позволяю взять ему нашу дочь. Смотря, как он бережно держит Алёну, как нежно укладывает ее в кроватку, я чувствую, как в горле поднимается теплый комок.

Этот мужчина… Он для нас больше, чем просто опора.

Костя задерживается у кроватки, проверяет, чтобы малышка спала спокойно.

А потом он поворачивается и странно смотрит на меня. В его глазах читается что-то глубокое, важное. Он делает шаг ко мне и протягивает руку, призывая взять его ладонь.

— Пойдем со мной, — тихо говорит он и коварно улыбается.

— Куда? — хватаю радио-няню с тумбочки.

— Доверься, — произносит мягко, а у меня мурашки по телу бегут.

Мое сердце бьется быстрее, чем обычно. Но я без раздумий беру его за руку.

Костя выводит меня на улицу, в прохладный и тихий вечер. В саду под огромным деревом горят свечи, расставленные вокруг маленького столика. Все выглядит просто, но невероятно красиво: плед на спинке кресла, легкий аромат цветов в воздухе, свежие фрукты, мой любимый напиток с газиками.

— Это что? — я топаю за Костей, пока он ведет меня мимо детского городка, который он построил для нашей дочери.

Мужчина не сводит с меня взгляда, наслаждается моей реакцией.

— Место, где я хочу сказать тебе то, что давно ношу в себе.

Он галантно отодвигает мне стул, я сажусь за стол. Его пальцы сильные и теплые касаются моей кожи.

— Я долго ждал момента, чтобы сказать это, — он садится напротив. — Не потому, что боялся. А потому, что хотел, чтобы ты почувствовала: ты свободна. Что все раны прошлого зажили.

Я смотрю на его сосредоточенное лицо, и мои глаза становятся влажными.

Я знаю, что он хочет сказать. Но прерывать не буду.

— Ты заслуживаешь счастья, — он сжимает мою руку, слова звучат твердо. — Ты заслуживаешь любви. Не той, которая ранит, не той, что заставляет сомневаться в себе, а той, что делает тебя сильнее. Той, что дарит крылья.

Он замолкает и глубоко вдыхает. Я замираю.

— Я люблю тебя, Вика. Ты сильная, невероятная, красивая. Ты сделала меня другим. Ты дала мне семью, о которой я даже не мечтал.

Он встает и опускается на одно колено. Ловким движением он достает из кармана небольшую бархатную коробочку. И когда он ее открывает, на свету мерцает кольцо.

Простое, изящное, но такое утонченное и безумно красивое.

От напряжения в нервах, я прикрываю рот ладошками.

Мамочки, какое же оно роскошное!

— Я хочу, чтобы ты знала: ты больше никогда не будешь одна. Никто не посмеет тебя обидеть. Я защищу тебя, поддержу, буду рядом всегда. Виктория, ты выйдешь за меня? — серьезным тоном спрашивает мужчина.

Слезы текут по моим щекам. А Костя смотрит на меня с такой любовью, что у меня перехватывает дыхание.

Все годы боли, унижения, одиночества вдруг исчезают из памяти, будто их никогда и не было.

Я любима!

Я желанна!

Стираю дорожки слез и смотрю в темные глаза мужчины.