Игнис несколько секунд молча переваривал эту информацию. Потом его лицо прояснилось.

— А, — сказал он. — Ну, это же послезавтра. Это же почти как никогда. У нас ещё куча времени.

— Игнис! — в голосе Серафины прозвучала настоящая мольба. — Это не трактат, который можно писать годами! Это отчёт! С таблицами! Графиками! Аналитическими выводами! Его нужно не просто написать, его нужно оформить по стандарту А-117 «Отчётность о педагогической деятельности»! Это двадцать семь разделов, не считая приложений!

В этот момент дверь в логово с грохотом отворилась, и внутрь вкатилась тележка, гружённая бумагой, чернильными приборами и одним очень несчастным на вид саламандриком. За тележкой, в белых халатах и с планшетами в лапах, стояли Глог, Зилла и Фризз.

— Комитет по техническому сопровождению процесса отчётности прибыл! — объявил Глог, щёлкая наручными часами. — Время начала подготовки: 14:08. Отсчёт пошёл.

— Помещение не соответствует санитарным нормам для ведения официальной документации, — тут же констатировала Зилла, с отвращением оглядывая комнату. — Требуется срочная уборка и дезинфекция. И, возможно, экзорцизм.

— О, какая благодатная среда для творчества! — восхищённо прошептал Фризз, уставившись на хаос. — Я фиксирую уникальный психологический фон, способствующий генерации спонтанных решений! Можно я тут тоже буду ночевать?

Игнис смотрел на них, потом на Серафину, потом на гору чистой бумаги, которая казалась ему Эверестом, покорять который его заставляют в одних носках.

— Я... я не могу, — прохрипел он. — Это же... система! Бюрократия! Мне нужен воздух! Простор! Вдохновение!

— Вдохновение зафиксировано в разделе 4, подраздел «Б», — безжалостно парировала Зилла, разворачивая свой планшет. — «Методологическая база педагогического эксперимента». Приступаем.

Так начались самые страшные сорок восемь часов в жизни Игниса. И, возможно, Серафины.

Хроника дедлайна.

День первый. 10:00.

— Итак, — Серафина, с лицом полководца перед решающей битвой, развернула на стене гигантский лист с нарисованной блок-схемой. — План написания отчёта. Мы начинаем с раздела 1: «Введение». Игнис, твои задачи: сформулировать актуальность курса.

— Актуальность? — Игнис уставился на чистый лист, как кролик на удава. — Ну... все вечно всё откладывают. Вот и актуально.

— Недостаточно научно! — тут же вступила Зилла. — Требуется ссылка на академические источники! Как минимум, на труд Бюрократуса «О природе административных временных рамок»!

— А я могу сослаться на свой трактат? — с надеждой спросил Игнис. — Тот, что на 500 страниц?

— Вы написали хотя бы одну? — язвительно поинтересовался Глог.

— Я... начал. Введение. Там одно слово: «Чих».

Серафина закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

— Хорошо. Актуальность: «В условиях возрастающей сложности магических задач и ограниченности временных ресурсов, традиционные методы тайм-менеджмента демонстрируют свою неэффективность для определённого типа личности...»

— О, — прошептал Игнис, смотря на неё с обожанием. — Это же про меня. Но так умно!

День первый продолжается. 15:00.

Игнис, доведённый до отчаяния необходимостью заполнять таблицу «Динамика учебных показателей группы», объявил, что у него творческий кризис и ему срочно требуется сменить обстановку.

— Одобряю! — оживился Фризз. — Классический метод прокрастинационной разминки! Фиксирую: субъект приступает к фазе «активного бездействия».

Игнис вышел в коридор... и через пять минут вернулся, неся в руках идеально круглый, отполированный до блеска камень.

— Смотрите! — восторженно сказал он. — Он же идеальный! Я нашёл его под лестницей! Он должен быть в отчёте! Как иллюстрация спонтанного поиска красоты в рутине!

Зилла холодно посмотрела на камень.

— Артефакт не внесён в реестр учебных материалов. И не может быть использован. Предлагаю конфисковать.

Камень конфисковываться отказался и был водворён на полку к остальным «сокровищам» под убийственный взгляд Игниса.

День первый продолжается. 22:00.

“22:00. Игнис, пытаясь написать раздел «Практические кейсы», заснул лицом в чернильницу. Серафина, обнаружив это, не стала его будить”.

Серафина действительно не стала будить Игниса, а просто аккуратно вытерла ему морду, накрыла его мантией и села дописывать за него анализ домашних заданий студентов.

Глог, Зилла и Фризз, тем временем, вели протокол его сна.

«22:17. Субъект издаёт равномерные посапывания. Фаза быстрого сна. Вероятно, видит сны о несданных отчётах».

«22:45. Субъект дёрнул хвостом. Рефлекторная реакция на приближение дедлайна».

«23:10. Спарк устроился на голове субъекта. Влияние саламандрика на когнитивные процессы под вопросом».

День второй. 08:00.

Игнис проснулся с ощущением, что его проглотил дирижабль, набитый официальными бланками. На столе перед ним лежала аккуратно исписанная Серафиной половина отчёта и записка: «Игнис! Остались разделы 7, 9, 12 и ВСЕ приложения. И заключение. И аннотация. И твоя подпись. Я пошла на лекцию. Вернусь к полудню. НЕ ПРОКРАСТИНИРУЙ!»

И тогда паника, которую Игнис испытывал до этого, показалась ему лёгким волнением по сравнению с леденящим душу ужасом, охватившим его сейчас. До сдачи оставалось 25 часов.

— Время — деньги! — объявил Глог, заводя песочные часы. — А в нашем случае — ещё и административные взыскания!

— Приступаем к разделу 7! — скомандовала Зилла. — «Финансовое обоснование эффективности методики»!

Игнис с тоской посмотрел на цифры. Бухгалтерия не была его коньком. Его конёк был — чихать на бухгалтерию. В прямом и переносном смысле.

— Я не могу! — взмолился он. — Мои мозги отказываются думать о коэффициентах окупаемости! Мне нужен... прорыв! Отчаянная, сумасшедшая идея!

— Одобряю! — снова вступил Фризз. — Субъект входит в фазу «творческого озарения», предшествующую фазе «панической истерики»! Предлагаю стимулировать процесс!

Фризщ достал из кармана халата колбу с дымящейся жидкостью.

— Эликсир «Мозговой штурм»! — объявил он торжественно. — Побочные эффекты: временная телепатия и возможная смена цвета чешуи!

— НЕТ! — хором закричали Игнис, Глог и Зилла.

В этот момент в логово влетел запыхавшийся Спарк. Он что-то бешено жевал, а из его пасти торчал уголок пергамента. Игнис, действуя на рефлексах, выхватил у саламандрика жвачку. Это был... черновик его же лекции, испещрённый случайными пометками и рисунками на полях. Игнис собирался его выбросить, но его взгляд упал на одну из каракулек…

— Стойте, — прошептал он. — Это же... гениально.

На полях, рядом с фразой «импровизация как ресурс», он когда-то нарисовал схему, напоминавшую взрыв в чернильнице. И теперь, в свете раздела 7, он увидел в ней не хаос, а... диаграмму. Диаграмму снижения затрат на ремонт Академии благодаря «целенаправленному перенаправлению разрушительной энергии в творческое русло».

— Так вот же оно! — закричал он. — Мы не считаем убытки! Мы считаем... сэкономленные средства на скучном, плановом разрушении! Наш метод не требует дорогих тренажёров! Он использует подручные материалы! Вот, смотрите! — он ткнул пальцем в свой «архив» — груду испорченных вещей. — Этот сломанный стул — это же наглядное пособие по теме «Неудачная импровизация с левитацией»! А эти обугленные книги — «Практикум по контролируемому возгоранию»! Мы не тратим, мы... инвестируем в наглядность!

Воцарилась тишина. Даже Зилла на секунду потеряла дар речи.

— Это... — она попыталась найти слова. — Это самая безумная бухгалтерия, которую я когда-либо видела.

— Но она гениальна! — воскликнул Фризз. — Мы оправдываем хаос с помощью... хаоса же, но поданного как система!

— Это не бухгалтерия, — с придыханием сказал Игнис. — Это... искусство.

Серафина, вернувшаяся как раз в этот момент, застыла на пороге, наблюдая, как Игнис, Глог, Зилла и Фризз с горящими глазами что-то чертят на огромном листе, споря и перебивая друг друга. Это был не тот Игнис, что панически избегал работы. Это был Игнис-творец, Игнис-новатор, который нашёл способ приручить бюрократию, превратив её в свой собственный, причудливый вид творчества.