Слой единой силы начисто отделил одну реальность от другой, изолируя от любого вмешательства.

Я облегченно перевел дух, ведь заклинание почти перестало тянуть из меня силу. Остался лишь тонкий зазор, через который оно могло подпитываться. Вопрос совершенно ничтожного количества силы, почти столько же, сколько трава вытягивает сок из почвы.

Действие второе — стабилизация.

Вася хоть и очень мощная магичка, но все еще не опытная. Поэтому мне пришлось аккуратно изменять ломкие нити силы на прочные. Другие — наращивать, скрепляя их обрывками единой магии.

Принцип был прост: каждый элемент реальности, будь то рост травы, дыхание мини-Алексея или горение магического шара под крышей — должны были замыкаться сами на себя внутри их реальности, образуя замкнутый цикл. И вся сила, потраченная на каждое действие, после его завершения возвращалась, запуская следующее.

Самоподдерживающаяся система.

Это была ювелирная работа. Пот заливал глаза, а в ушах стоял звон. Я видел, как в миниатюрном мире наступил вечер, зажглись огни в окнах. Мини-я вышел на порог своего дормеза и, запрокинув голову, смотрел на звёзды. На свои звёзды.

Наблюдать за этим было отдельным удовольствием. Я был тут и там одновременно. Но внутри второй реальности — отдыхал. Напоминало наблюдением за рыбками в аквариуме. Только вместо рыб — были мы.

Последний и самый сложный элемент — защита от разрушения. Если суть реальность начнёт разрушаться, она не должно взорваться или стереть все в «ничто». Моя единая сила, обволакивающая сферу, сыграла роль буферной зоны. В случае дестабилизации она должна была мгновенно схлопнуть внутреннюю реальность, а затем рассеять её энергию в небытие без ударной волны. Безопасный аварийный клапан.

Я закончил. Тишина, наступившая после умственного гула, была оглушительной. Мини-дормез все еще висел передо мной в воздухе, но теперь он выглядел не как игрушка, а как нечто завершенное, цельное. От него не исходило дрожи или гула. Он просто был.

Васина реальность дышала самостоятельно.

Я открыл глаза и чуть не рухнул. Лабель подхватил меня под руку.

— Алексей Николаевич! Вы… вы его… законсервировали? — прошептал он с благоговейным ужасом.

— Стабилизировал, — выдохнул я, вытирая лоб. — Теперь это самостоятельная система. Она питается фоном и живёт по своим законам. И, — я посмотрел на Василису, — она больше не угрожает ни тебе, ни нам, ни миру.

Вася подошла и присела рядом с мини-дормезом. Она протянула палец, но не дотронулась. Её лицо было печальным и восхищенным одновременно.

— Они… навсегда там?

— Пока хватит фоновой магии в этом месте. Месяц. Год. Десять лет. Век. Не знаю.

— Значит, они живы. И будут жить свою жизнь, не подозревая о нас, — кивнула Вася, продолжая наблюдать за котами и остальными.

Григорий молча стоял в стороне, глядя на свою уменьшенную копию, которая что-то пилила у стола в свете окошка.

— Жутковато, — сказал он, наконец. — И гениально. Вася, ты… монстр. В хорошем смысле.

Василиса вздохнула. Усталость и обида, казалось, ушли, сменившись странным, горьким удовлетворением.

— Леш, ты понял, почему я не люблю использовать силу?

Я кивнул. Давно же знал, но теперь убедился. И решил рассказать остальным, в первую очень ее учителю.

— Потому что для тебя магия не инструмент. Она прямое продолжение желания. Ты не плетешь заклинания. Ты просто хочешь, и оно происходит. Без нитей, узлов и правил. И когда желание сильное — как сегодня, из-за обиды — рождаются вот такие непредсказуемые чудеса. Опасные и прекрасные. Тебе не нужны учебники, Вась. Тебе нужен инстинкт. Понимание последствий. Чтобы следующее твоё «хочу» не привело к чему-то, что уже нельзя будет стабилизировать.

Она молча смотрела на своё творение, теперь безопасное и вечное в своей временности.

— Ладно, — тихо сказала она. — И… спасибо, что не уничтожил.

— Спасибо, что не взорвала нас всех, — парировал я, но в голосе не было злости.

Во мне был только усталый трепет перед открывшейся бездной её потенциала.

Лабель уже сидел на траве, азартно занося в блокнот структуру моего плетения, бормоча что-то о невероятном прорыве в области изучения магического искусства. Потом поднял голову и сказал, что нужны к этой штуке красивые ножки, чтобы сфера не укатилась от движения. Я рассмеялся, а Григорий всерьез задумался.

А мини-я в своем маленьком мире вышел из дормеза, сел на ступеньку и просто смотрел на свои, невидимые мне, звезды.

Живой. Настоящий. И навсегда отделенный тончайшей, но непреодолимой скорлупой переплетенных реальностей.

Я повторил его действия и тоже сел, задрав голову вверх. И думал о том, что все вместе мы можем справиться с любой чертовщиной, даже с той, которую сделала Вася.

— А вот и граница, приготовьте свои документы, — я выглянул в окно и посмотрел на длинную вереницу карет и повозок. — Хотя можно и еще раз перекусить. Кажется, ждать нам еще долго.

Вася и Лабель мгновенно прилипли к окнам, тоже желая посмотреть на очередь.

— А чего они стоят? Закрыто, что ли? — удивленно спросила Вася. — Леш, сходи, спроси, чего они там?

Весь путь до границы прошел мирно. Никто не напал на нас, не остановил, даже никакого маленького приключения не случилось. Честно признаться, эта тишина слегка напрягала. Чем спокойнее было вокруг, тем сильнее я внутренне сжимался, очень скоро больше напоминая пружину, чем отдохнувшего архимага.

Нет, после такого штиля жди беды!

Но все вокруг никак не намекало на проблемы. Даже эта очередь возле заставы выглядела обыкновенной. Да, кареты медленно, но проезжали через высокие ворота с железными створками. Никаких стихийных поселков, торговцев и балагана — исключительно рабочая обстановка.

Мне хотелось махнуть на это рукой и спокойно потолкаться в этой пробке, однако сидеть взаперти уже надоело. И я решил прогуляться, чтобы все выяснить, а заодно и послушать разговоры.

На самом деле я впервые видел, что возле заставы была такая очередь. Обычно же вызывают дополнительный отряд или даже открывают еще одни ворота. Словом, происходящее выглядело странным. Как тут усидеть на месте⁈

Пойти со мной вызвался и Григорий. Ему тоже хотелось пройтись, а заодно и обсудить со мной дальнейшие планы.

— Алексей Николаевич, что вы думаете делать с обучением Василисы Михайловны? Ведь Кристоф уже ничего нового дать ей не сможет.

— Не знаю, Гриш, — честно ответил я. — Пусть хотя бы основу даст: взаимодействие сил, правила формирования узлов и прочие базовые вещи. Иначе так и будет взрывать все подряд.

— Вы тогда сказали, что она не плетет узлы, а просто воплощает мысли в магию, так почему же ее заклинания взрываются?

— Это вопрос скорее к мастеру по душевному здоровью, — усмехнулся я. — Сам подумай: вот все вокруг умеют что-то делать, а ты нет. Но при этом у тебя все для этого есть. К примеру, миска, продукты, ножи и целая кухня с бытовыми кристаллами. Однако когда ты начинаешь готовить, то выходит совсем не то. Что в таком случае ты ощутил бы?

— Злился бы, — задумчиво ответил Григорий. — В готовке нужна практика, без нее даже омлет с первого раза не сделать.

— Правильно. А теперь представь, что ты не взрослый мужчина с военным опытом, а девчонка, которая ничего не понимает и льет воду в кипящее масло. Эмоции хлещут, капли во все стороны, а ты такой, нарядный, стоишь и смотришь на это.

— Да, тогда вы правы. Нужно изучить базу, — кивнул он.

— Мы с Лабелем почти два часа пытались заново пересобрать программу обучения. Он все время хочет дать ей больше и сложнее, а я твержу, что нужно начать с простого.

— Но они же уже столько времени все это изучают! Должно же было хоть что-то отложиться в памяти!

— Это нужно проверять. А в ее голове совсем другие мысли.

— Какие?

— Да кто ж знает! — усмехнулся я. — Так, вот и пришли.

Мы остановились у самого начала очереди. Стражники без суеты обходили кареты, держа в руках артефакты. Проверяли очень тщательно, чуть ли не ныряя под днище и не заглядывая коням под хвосты.