А Вася все продолжала нудить и, как бы сказали простые работяги — пилить.

— Ты же понимаешь, что тебя не существует? — вдруг спросил я. — Ты лишь образ, навязанный мне лабиринтом.

— Вот еще! Существую! — возмутилась она, прожигая меня злым взглядом. — И детей, хочешь сказать, тоже не существует? Какая удобная позиция! Опять, небось, по девкам шлялся, а до семьи нет дела!

— А где тогда Кристоф?

— Кристоф⁈ — она аж руками всплеснула. — Не понимаю, о ком ты говоришь! Думаешь, что у меня есть время на гулянки⁈

Ситуация была безумная. Просто сюрреализм в полнейшем его проявлении. Нет, я на такое не подписывался.

Поднявшись с лавки, я тут же получил еще один ушат претензий. Появившийся с кастрюлей Григорий не спас положение, а лишь усугубил его. Потому что под здоровенной крышкой скрывалось какие-то отвратительное серое месиво.

— В это я никогда не поверю, — громко сказал я, подняв глаза к потолку, который сейчас выглядел как небо. — Никогда.

Затем воззвал к единой магии и просто стер ненастоящих Васю, Григория и детей. Все заняло у меня меньше минуты, но последним исчез взгляд светлых глаз и кончик косы. На секунду мне показалось, что он хлестнет меня, но нет. Просто повис, а потом растворился, словно ничего и не было.

Затем пропал и стол с дормезом, и небо, и лужайка. Остались лишь серые камни с вкраплениями светящихся кристаллов и я посреди всего этого мрачного великолепия.

В этот момент пришло осознание, как сильно я устал. Морально, физически, эмоционально. Эйфория от победы над самим собой и над магией прошла, и я давно уже был готов выходить из лабиринта.

В голове даже не возникло вопроса: как это сделать, — оказалось достаточно усилия воли, чтобы посреди пустой пещеры возникла новая дверь. Она была тонкой, почти прозрачной, но с точно угадываемым рыжим цветом.

За мгновение до следующего шага я развернулся и вежливо склонил голову:

— Спасибо за науку.

И нырнул через тонкую пленку силы.

Вот только я совсем забыл одну крошечную деталь, которая очень важна при переходе через магические двери.

Забыл, что нужно представить место, в которое хочу попасть.

— Твою ж дивизию! — вырвалось у меня, едва я понял, где нахожусь.

— И мы тоже рады вас видеть, господин архимаг, — выдавил из себя Бережной, увидев меня.

Марк Бережной, главный маг столицы и по совместительству мой лучший друг, ошалело смотрел на меня, застыв с бледно мерцающим заклинанием над доской с картой. Помимо него, на меня глазели еще десяток пар глаз, и радости в них я не видел.

Я появился посреди его кабинета в разгар какого-то совещания и совсем забыл, что не убрал ауру единой силы. Представляю, что они сейчас про меня подумали!

— Что-то срочное? — Бережной уже успел совладать с лицом, но в его глазах я прочел настоятельную просьбу спасти его от всех собравшихся.

— Да, очень, — кивнул я и нахмурился.

Я был не меньше его шокирован местом своего появления и не до конца верил, что это все взаправду. Решил, что это снова фокусы лабиринта, и я оказался в какой-то параллельной реальности, а не в столице. Сразу прошелся взглядом по магическим нитям и сидящим за столом чиновников.

Но все было как положено: защита на окнах — я еще ее ставил, — знакомые, хоть и перепуганные лица, потоки силы под потолком и все остальное. Да, я точно переместился в столицу. Но почему?

— Господа! — хлопнул Марк в ладоши. — Я пришлю сообщение о дате следующей встречи. А теперь будьте любезны, оставить нас. Всего хорошего.

Он с трудом сдерживал нетерпение, пока это говорил. Остальные тут же собирались на выход и делали это так быстро, словно объявили тревогу. Через минуту в кабинете никого не было.

Бережной еще мгновение помедлил, оглядел меня со всех сторон, а потом выдохнул:

— Леш! Твою ж! Из какого болота ты, такой красивый, выбрался⁈ — он хотел обнять меня, но затем сформировал простейшее бытовое заклинание.

Мелкие частицы пыли и грязи живо взмыли в воздух, оставляя после себя лишь приятное ощущение чистоты. Я тряхнул головой, машинально отметив знакомый стиль плетения, и уже, сам протянул руку Марку.

Каждую секунду я ждал подвоха, нестыковки и любых других признаков, подтверждающих, что я все еще в лабиринте, а не в столице. Слишком уж внезапным было появиться именно здесь, а не возле дормеза с Григорием и Васей.

— Спасибо, — рукопожатие вышло крепким, — я тоже рад тебя видеть, хоть и не собирался мешать совещанию.

— Да святое небо с этим совещание. Как ты это сделал⁈ Ты же переместился! Будто через дверь прошел, которой я не видел. К слову, выглядишь паршиво, по глазам вижу, что ты есть хочешь.

— Не просто есть, Марк! Жрать! Как стало голодных волков! — рассмеялся я.

— Я сейчас найду что-нибудь, пока ты не начал ходить по управлениям и пожирать тех, кто не признал тебя. И спасибо, что спас меня от этих дуралеев. Четыре раза пытался им объяснить, что нужно делать, а эти все делают вид, что не понимают. Идиоты!

— Ничего, словом, у вас здесь не поменялось, да? — с усмешкой сказал я.

— А ты думал! Погоди, я на минуту до секретаря.

Я воспользовался этой паузой, чтобы совладать с эмоциями от этого странного перемещения, но едва хотел сесть на диван, как надо мной закружили конверты.

Видимо, магия лабиринта перестала действовать и открылся доступ к почте. Три из пяти послания я проигнорировал, но одно схватил сразу. Оно было едва заметными красными всполохами, затем дернул к себе и второе то, что было с синими. Даже не читая, я знал, от кого они пришли.

Первое открыл и сразу прочитал, улыбнулся и спрятал в карман, а на второе черканул быстрый ответ. Это был Григорий с заверениями, что у них все хорошо. Я отписался ему, что выбрался, но пока не могу вернуться. Писать о том, что я оказался в столице — не стал. Потом расскажу, как пойму, почему меня занесло именно сюда.

Остальные письма, не глядя, оставил висеть над плечом, потом, как время будет, отвечу. Наверняка какие-нибудь просьбы от жителей синего или оранжевого городов.

Тем временем Марк вернулся с коробкой, из которой одуряюще вкусно пахло пирогами. И тут я понял, что все время в лабиринте ничего не ел! Желудок в ответ до боли скрутило в замысловатую петлю.

— Личная заначка, — с довольной ухмылкой сказал он. — Чай? Кваса, увы, нет, ты же не сказал, что заглянешь.

— Пойдет и чай, — я вытащил ароматную сдобу. — Ты мне лучше скажи, какой сегодня день, месяц и год.

— Все настолько плохо? — изумленно спросил он, не успев укусить пирог. — С утра был май, семнадцатое. Мы с тобой виделись в прошлом году. Точнее, почти год назад.

У меня отлегло от сердца. Не проболтался в лабиринте месяцы! А всего-то две недели. Хотя это тоже серьезный срок.

— А теперь рассказывай, — нетерпеливо сказал Марк, усаживаясь за свой стол.

Я укоризненно на него посмотрел, молча уничтожая вкуснейшие пироги. Как пить дать заказывал он их в моем любимом трактире.

— Ну, тогда ешь, а я буду говорить! — радостно изрек Бережной и выдал мне сорокаминутный монолог о жизни в столице и ее окрестностях.

Все это время я ни на секунду не забывал следить за изменениями магического фона. Все же еще не до конца доверял всему, что видел, и все время был готов к любому повороту событий.

Однако происходящее выглядело, пахло и даже на вкус было вполне себе тем самым настоящим, которое я знал и помнил.

Из всего его рассказа я понял самое главное: без меня тут ничего не рухнуло, а продолжает работать. Не идеально, но все же. Еще узнал, что семейная жизнь Марку так и не наскучила, а теща уверенной рукой руководит управлением образования и пока проявляет себя с хорошей стороны. Никогда не думал, что Блохина потянет эту должность, а вон как! Чудеса да и только.

— Леш, ты чего такой странный? — вдруг спросил Марк. — Аура у тебя непривычных оттенков, да еще и цвет странный. И, вообще, откуда ты, все же, появился?