— Второй. Если огнестрельного оружия нет или его мало, то они должны будут пойти в атаку! Лезть под наши пули, чтобы сблизиться в рукопашную! А там, — легат оскалился в жестокой ухмылке, — мои легионеры с пилумами и гладиусами, и наши Герои их встретят. Или же, — он пожал плечами, — сдохнут бесславно под огнем, даже не добежав. Идеальный расклад.

— Ну и третий вариант, — он швырнул стилус на пергамент, где тот беспомощно завертелся. — У них окажется нечто такое, что наложит на наш план огромную и зловонную кучу. И придется выкручиваться на ходу. По обстановке.

Цена ошибки.

Еще около получаса мы продолжали обсуждать план предстоящей битвы. Существенных изменений никто так и не предложил. Ведь всем катастрофически не хватало информации. И получить её в ближайшее время возможности не было. Обсуждение выдохлось и зашло в тупик.

Марк Туллий всё больше мрачнел и помалкивал, стиснув челюсти, а его пальцы беспокойно барабанили по столу:

— Ладно, хватит биться лбами о стену. План есть. Будем действовать по нему. Зато извлечем хоть один урок из этого бардака. В будущем нам нужно засылать в сопредельные миры больше соглядатаев. Тем более, если в этих мирах местные боги ещё не воздвигли храмы.

Как только легат сказал это, то сразу пристально посмотрел на Пелита.

Жрец медленно склонил голову в знак согласия, прежде чем ответить:

— Согласен с тобой. И так как у меня в какой-то мере опыт есть в делах подобных, то мне и заняться этим следует.

Марк Туллий властно стукнул кулаком по краю стола, заставляя дрогнуть кубки и стилусы.

— Два дня! Ровно столько у нас осталось. Войскам и Героям отдыхать, проверить оружие и провести последние тренировки. Пусть копят силы для славной битвы. Но прежде, — его палец резко ткнул в прямоугольник, а взгляд поднялся на Лоотуна, — нужно проверить и осмотреть самоход. Лоотун, ты готов или подлечить нужно?

Лоотун попытался выпрямиться. Дрожь в его руках стихла, а голос стал практически трезвым и прозвучал неожиданно твердо, без прежней хрипоты:

— Готов, почему бы и не взглянуть на то барахло, что мог тебе всучить Соловей.

— Поговори ещё мне тут. Пошли, — хмуро буркнул легат. Я же, дотронувшись до Лоотуна, наложил на него исцеление, на что тот благодарно кивнул.

Когда вышли из шатра и добрались до полупустого плаца, место, где раньше лежали мои трофеи, пустовало.

Заметив мой взгляд, легат пояснил:

— В пространственное кольцо я всё твое барахло спрятал, а то, неровен час, ещё кто-нибудь решит пощупать пулемет.

Он резко зашагал и остановился посреди плаца, в десятке шагов от нас. Затем Марк Туллий сделал широкий театральный взмах рукой, словно рассекал воздух.

Из воздуха соткался огромный силуэт серо-коричневого самохода.

Он выглядел массивнее любого, виденного мной ранее, минимум в полтора раза. Имел шесть огромных колес антрацитово-черного цвета. И каждое было выше пояса. Угловатый корпус содержал следы многочисленных ран, следы пуль и опаленных участков. Кое-где виднелись неровные заплатки из листового металла, неведомой силой соединенные в одно целое с основной броней. Что-то похожее я видел на гигантском самостреле в убежище.

Когда поднял голову выше, то я увидел то, что открыло новую грань навыка военной подготовки. На крыше этого самохода располагалась какая-то пародия на настоящий дот, защищенная с трех сторон ржавыми листами железа. Эта огневая точка, из которой торчал ствол пулемёта, не могла поворачиваться и, судя по всему, стрелять самоход мог только по ходу движения.

Лоотун замер, внимательно рассматривая приобретение легата. Он присвистнул сквозь зубы, длинно и печально.

— Старшой. Тебя Соловей, м-м-м… — замялся Лоотун, подбирая слова, — на… В общем, подсунул не то, что нужно было.

— Подробней! — зло сплюнул легат. Его глаза прищурились и впились в Лоотуна.

Из голоса бывшего воителя практически улетучился весь хмель:

— Ну, смотри, — он ткнул пальцем в массивный корпус. — Эту махину изначально создавали не как боевой самоход! До того как до неё добрались очень деятельные, но криворукие хозяева, это был всего лишь бронированный транспортер, который использовался для перевозки десятка пехотинцев. Крепким он был, да. Надежным, возможно. Но не более.

— Но вот этот пулемет! — Лоотун вскарабкался на крышу самохода. — Ага, вот этого пулемёта раньше тут не было. Чтобы впихнуть эту бандуру в бронекапсуле сверху, они вырезали огромную дыру. Перебили силовые балки. Пространство десантного отсека искорежено и нормальный доступ к нему перекрыт.

Не дожидаясь ответа, Лоотун скрылся внутри, и через десяток мгновений едва слышимой ругани самоход зарычал, а изнутри повалил вонючий кислый дымок.

Задние колеса пришли в движение, но не вперед, а немного провернулись влево. После чего самоход вновь замолчал.

Из пулеметной башенки выскочила закопченная фигура Лоотуна. Он отчаянно кашлял, вытирая измазанное сажей и маслом лицо. Его глаза, красные от дыма и копоти, уставились на легата:

— Н-ну… — он сдавленно кашлянул, выплевывая черную слюну, — х-хотя бы заводится это дерьмо на колесах, как-никак…

Свесившись, Лоотун осмотрел вначале передние, а когда слез, оглядел и задние колеса, матерясь по ходу.

— А вот с ходовой, похоже, беда полная. У этой колымаги должна вращаться и передняя ось, и задняя. А тут подвижная только задняя. И это я ещё не трогался.

Марк Туллий стоял неподвижно. Лицо его было темнее воронова крыла. Только бешеный пульс на виске и вздувающиеся желваки выдавали его настроение, а холод в глазах мог бы заморозить лаву

— Так… — хрипло прорычал он. — С этим мудаком… С этим Соловьем-говноедом я разберусь. Лично. Когда в следующий раз наведаюсь в мир Элкраг. С пулемётом что? Хотя бы стрелять будет? Или это тоже хлам?

Лоотун мрачно потер лоб измазанными сажей пальцами, оставив грязную полосу.

— Кхм, это ж… Старшой, это не пулемет. Это древняя, как говно ящеров зенитка! С тех пор как перестали летать боевые самолеты, это практически бесполезный хлам. Но как бронебойная пушка пойдет.

Лоотун снова залез внутрь, а высунулся уже с какой-то штуковиной.

— Очередь на пять выстрелов, — он поднял над головой решётчатый магазин, в котором виднелись длинные патроны. — Таких тут семь! — выкрикнул опять уже изнутри, — а всего — тридцать пять выстрелов.

В башне что-то клацнуло, а следом вновь раздался голос Лоотуна:

— Вроде работает. И хорошо бы пальнуть разок, другой. Но боеприпаса маловато, конечно. И это… Вбок он не поворачивается почти. Так что сектор огня самохода практически только средняя треть передней полусферы.

Привлечённые видом дымящегося шестиколёсного монстра, со всего лагеря стали стекаться любопытные. Толпа на глазах росла, шепчась и переминаясь.

На их лицах я читал смесь детского любопытства к диковинке, глубокий страх к этой уродливой мощи и сомнение в её безопасности. Ведь совсем недавно все они были свидетелями кровавой бойни, что устроил столь же чуждый стальной артефакт.

Марк Туллий холодным взглядом оценил собравшуюся толпу и зычно гаркнул, указав дланью:

— Череп и Смотритель! Вы-то мне и нужны!

Из задних рядов вышли вызванные и коротко, без энтузиазма поклонились.

— Значит так, — легат ткнул пальцем в сторону Лоотуна, который уже сползал с брони. — Вы двое отныне под командованием Лоотуна. Помогаете осваивать этот самоход.

— Впрочем, — его губы искривились в жестокой ухмылке, — вам же на нем и в бой идти. Поэтому в ваших же интересах сделать это наиболее хорошо.

Выслушав неискренние подтверждения и повернувшись к успевшему спуститься бывшему воителю, легат добавил:

— Дозволяю использовать пять патронов для пристрелки.

— И раз мы всё равно здесь уже все собрались, — легат вновь провел рукой, проявляя на плацу мой трехствольный трофей и двухколесный самоход. — Фламмифер, всё одно тебе с этим пулеметом воевать, так что тебе его и таскать.