Ослепительно-белый луч, наконец пробивший щит Лаксиэль, просвистел на расстоянии меньше ладони над моим шлемом, альвийка позади вскрикнула, но её крик потонул в рёве моей собственной крови в ушах.

«Воля ужаса» больше не рычала, она вопила, предвещая мне гибель буквально со всех сторон. Я врубился в строй светлых.

Первый даже не успел развернуться. Плазменный тесак, оставив в воздухе багровый шлейф, прошёл по диагонали от ключицы до бедра. Его доспех, прекрасный и хрупкий, не стал преградой. Не было ни звона, ни крика — только глухой хруст, шипение опаляемой плоти и короткая судорога, прошедшая по клинку в мою руку, сообщая о поглощённой чужой жизненной силе.

Внимание! Вы получили 100 ОС! (142/360).

Второй отпрыгнул с невероятной, противоестественной скоростью, его пальцы уже выписывали в воздухе светящийся след нового заклинания. Я не стал преследовать, а выполнил резкий разворот на каблуке и нанес удар наотмашь в грудь третьему, целившегося в альвов. Его светящийся сгусток, сорвавшись с дрогнувшей руки, врезался в стену, осыпав всё вокруг градом камней и пыли.

Внимание! Вы получили 100 ОС! (242/360).

Крик Тильмиро, наконец-то ворвавшегося в бой вслед за мной, смешался с первыми отрывистыми командами на языке альвов. Их стройный, методичный расстрел рухнул, сменившись хаосом ближней схватки, к которой они, похоже, не были готовы. Они начали отступать.

И они не были глупы. И не были медлительны. Двое из них, отбросив попытки магической атаки, молниеносно призвали тонкие, как иглы, клинки и ринулись на меня, двигаясь словно в слаженном, смертельном танце. Их движения были быстрее, изящнее, совершеннее моих. Теперь они прикрывали. Прикрывали от меня.

Но у меня не было времени на изящество. У меня были только вес, ярость и багровый клинок, жаждущий их крови. «Воля ужаса» выла, предупреждая об атаках, которых я ещё не видел. Ударом бронированного плеча в голову, я сбил на пол стоявшего ко мне боком альва и развернулся к атакующим мечникам. Парировал один удар, а второй принял на тыльную сторону левой ладони, чувствуя, как магическая броня трещит под остротой вражеского клинка, и ответил грубыми, мощными рубящими ударами, заставившими альвов с клинками отступить а темный проход.

Проскользнув мимо меня, как тень, Тильмиро рванул вперёд. Его движение было словно отчаянный выпад хищника, загнанного в угол и теперь рвущегося на волю. Не успел, остановился у темного прохода, в котором скрылись альвы. Оттуда тянуло смертельной опасностью и раздавались грозные выкрики. Крикнув в ответ, Тильмиро развернулся и заметил жертву. Оттолкнувшись от стены, он обрушился на шатающегося противника, который пытался подняться после моего грубого толчка.

Его клинки взметнулись в причудливом, смертоносном танце. Два взмаха. Коротких, резких, не оставляющих места для парирования или ухода. Вспышки отражённого света, глухой стук металла о кость, приглушённый хрип. И тишина.

Он замер посреди коридора, тяжело дыша, его плечи вздымались под доспехом. Перед ним, на окровавленном камне, лежал не успевший подняться альв.

«Воля ужаса» наконец уняла свой тревожный вой, отступив на задний план, но её внимание было по-прежнему приковано к темноте тоннеля за аркой, куда не доставал свет факелов и куда отступили остальные. Тишина, наступившая после грохота битвы, стала ещё более зловещей. Но не для меня. Для альвов, покинувших место боя. Я оказался им не по зубам — значительно превосходил в росте, весе, уровне, и в непробиваемом доспехе.

Я перевёл дух, окинув взглядом зал. Лаксиэль, опустившаяся на колени словно в молитве, неловко поднялась, опираясь ладонью о запачканный кровью камень, её спина судорожно вздымалась. Тильмиро, не поворачиваясь к ней, бросил через плечо:

— Жива?

— Жива… — её голос был слабым, но с каждым словом становился всё крепче. — Но не надолго, если это… не закончится.

Он кивнул резко и, наконец, повернулся ко мне. Его взгляд, всё ещё горящий остатками боевой ярости, теперь был направлен на меня. В нём читалось не столько благодарность, а скорее раздражение, словно он был не сильно рад, что спасать их Зевс направил именно меня.

— Спасибо, — бросил он одно слово, словно сплюнул.

Я опустил плазменный тесак, но не деактивировал его. Багровый свет мягко подсвечивал заскорузлую кровь на стенах и полу.

— Громовержец сказал, что вы не можете отступить. Что именно вас держит? — спросил я, решив пока пропустить мимо ушей его хамство. Сквитаться с ним всегда успею, и лучше не в кровавом подземелье.

— В этих катакомбах сокрыт алтарь Предвечной тьмы, и наш с тобой господин пообещал использовать его для возрождения моей мертвой владычицы, — ответил альв, резко кивнув в сторону другого, едва заметного выхода из зала. Выход был нешироким, тёмным, словно вел в самое нутро горы.

Тильмиро порывисто, почти судорожно, выдохнул, и в его взгляде промелькнуло нечто сложное: не просто раздражение, а смесь досады, усталости и… одержимости.

Мысль, что за много веков такой артефакт вряд ли остался нетронутым, промелькнула, но спорить с одержимым — всё равно что пытаться голыми руками остановить лавину. Вера Тильмиро была крепче гранита этих стен. И, возможно, именно эта вера и завела их в эту ловушку.

— Что ж, — я бросил взгляд на Лаксиэль, которая, стиснув зубы, уже встала на ноги, — тогда поспешим. Пока не прибыло подкрепление светлых.

Я не стал ждать ответа. Плазменный тесак в моей руке снова загудел. Взмахнув клинком, я подрубил арку прохода, куда отступили семеро альвов, с оглушительным грохотом обрушив свод коридора.

— Это, как минимум, их задержит.

В древних катакомбах.

Я глянул в сторону Лаксиэль, когда она окуталась призрачным лечебным сиянием. Её пальцы судорожно сжимали камень маны. Бледный свет заклинания выхватил из мрака измождённое лицо и пятна запёкшейся крови. К ней подошел Тильмиро и слегка приобнял, на что темная брезгливо дернула плечом. А у меня к этому альву появился ещё один вопрос. Возможно, появится и у Марка Туллия.

— Нужно спешить, — прошептала она хриплым, усталым голосом. — В эти штольни могут вести и другие проходы. Сбежавшие могут вернуться с подкреплением.

— Если еще есть куда стремиться, — небрежно возразил я, озвучивая мысль, которая крутилась в голове. — Этот забытый алтарь могли найти ещё давным-давно. За века его не могли не обнаружить, особенно если светлые знали о его существовании.

Тильмиро, вытиравший клинки о плащ павшего светлого, резко обернулся. Его глаза в полумраке вспыхнули, как угли от порыва ветра.

— Клянусь славой Предвечной Тьмы, — его голос прозвучал уверенно. — Все, кто знал точное местонахождение этого святилища, пали в те времена, когда моя Владычица еще дышала воздухом этого мира. Их кости давно истлели в безвестных могилах. А об этом ходе я прочёл в одном древнем свитке.

Судя по тому, что чувство правды молчало, он, по крайней мере, сам в это верит.

Я не стал спорить. Вместо этого осмотрелся, внимательно разглядывая место, где мы находились. Толстый, нетронутый слой серой пыли, похожей на пепел, лежал повсюду, кроме островков, взбаламученных недавней битвой. Но в сторону оставшегося прохода не вело ни следа, лишь редкие, тонкие бороздки, оставленные, вероятно, крысами или ещё какими-то мелкими тварями.

Тильмиро заметил направление моего взгляда и едва заметно кивнул, будто говоря: «Видишь? Я прав».

— Тогда приступим к поискам, — начал я, подняв плазменный тесак, чтобы его багровый свет, кидая трепещущие, гигантские тени, осветил стены для моих спутников. Сам я мало нуждался в таком освещении благодаря доспеху. — Всё равно у нас два пути: или вперёд, или отступить на Олимп. Только вот наш Повелитель, думаю, второго варианта не оценит.