Я снова сделал шаг назад, частично прикрываясь падающим секироносцем. Но полукольцо яростных зеленокожих, казалось, сужалось всё уже и уже. Их глаза, полные ненависти и азарта, уже видели во мне трофей — труп убийцы их исполина.

Их рев смешивался с общим гулом боя, с воплями умирающих, с грохотом канонады «Птицы». И теперь уже и с яростными командами Марка Туллия, доносившимися сквозь гул битвы и мелькавшими на интерфейсе манипулы:

— Когорты! В стороны! Левое крыло! Огонь по Зеленомордым! Лучники! Стрелять поверх голов! Все остальные, убейте эту курицу переростка! Пелит! Молниями бей!

Я отпрыгнул от очередного выпада клыкастого мечника, ощущая, как его кривой клинок скользнул по броне бедра. На забрале вспыхнуло предупреждение:

Локальное повреждение, сектор 4. Целостность: 84%

Заметив какое-то смазанное движение слева, я рванул ромфею навстречу мелькнувшему клинку. Сталь встретила сталь с оглушительным лязгом. Я парировал тяжелый удар двуручного меча, который пытался раскроить мне череп сбоку. Мгновение усилия воли и пси, и моё лезвие прорезало вражеский клинок вместе с доспехом. Но, судя по тому, что нимб над урукхаем не погас, рана была далеко не смертельной.

Сделав новый прыжок назад, я одновременно ударил молнией с левой руки в зеленокожих.

Ослепительно белая молния прошила плотную группу зеленокожих, рвавшихся следом. Не менее десятка ближайших урукхаев вздрогнули. Из-под их чешуйчатых лат повалил белесый дымок, а клыкастые пасти распахнулись в немом крике, прежде чем рухнуть наземь.

Мелькнула мысль, словно вспугнутая птица: «Столько ОС потеряно зря. Неужели нет навыков, позволяющих поглощать энергию после убийства магией. Хотя что-то подобное есть для лучников и прочих стрелков. Если я, конечно, правильно помню услышанное от жреца».

Неуместные мысли прервались залпами из-за моей спины.

Свинцовый ливень обрушился на уже не защищенных магическим барьером урукхаев. Пули цокали по щитам, вгрызались в латы, сшибали с ног, заставляя спотыкаться о собственных павших. Вынудили вражеское войско приостановиться.

И следом на остановленных винтовочным огнем зеленомордых обрушился град черных стрел. Тяжелые наконечники со свистом впивались в незащищенные шеи, лица, пробивали стыки доспехов. Воздух наполнился хрипами, новыми воплями боли и ярости. Плотная атака урукхаев захлебнулась, превратившись в хаотичную давку под перекрестным огнем.

Из-за спины вновь раскатисто бахнуло орудие Лоотуна. И в тот же миг, повинуясь слепому наитию, я призвал из пространственного браслета трехствольный пулемёт. Так же, как и во время тренировок, он проявился у меня в руках. Готовый к этому, я ловко поднырнул под него, одевая сбрую пулемета на себя. Плечи ощутили тяжесть, а руки намертво сжали рукояти. Ещё миг, и я нажал гашетку…

Практически в упор поток свинца и пламени обрушился на зеленокожих. Оглушительный стрекот перекрыл рёв урукхаев и слился с грохотом битвы. Пулемёт вздрогнул в руках, но тело, усиленное как скафандром, так и божественной магией, поглотило отдачу. Синяя прицельная метка на забрале сжалась в точку, так как до урукхаев было не больше десяти локтей.

Веер свинца косил плотную массу ошеломлённых урукхаев, как пахарь серпом срезает созревшие снопы, но намного, намного быстрее. Каждая выпущенная мной пуля пробивала насквозь не менее двух тел, прежде застрять в очередном зеленокожем.

Там, где мгновение назад была стена чешуи, щитов и оскалов, вспыхнул сапфировый кровавый вихрь. Пули рвали плоть, крушили кости, сносили головы, отрывали конечности. Синеватая кровь взметалась фонтанами, смешиваясь с клубами пыли и пороховой гарью. Зеленокожие падали снопами. Их атака сменилась их бойней. Крики ужаса и боли тонули в рёве моего оружия и грохоте боя.

Трах-тах-тах… клик.

Как-то внезапно и буднично, пулемёт захлебнулся пустотой. Последние гильзы звякнули о камни. Грохот сменился пугающей тишиной, нарушаемой лишь навязчивым шуршанием вращающихся стволов.

Передо мной лежала кровавая жатва — поле, усыпанное переломанными и стонущими телами урукхаев…

И в этот же миг очередной залп Лоотуна отозвался оглушительным взрывом. Оглянувшись назад, там, где яростно бушевал последний гигант, я увидел огненный шар в обрамлении черного дыма.

Взрывная волна раскатилась кольцом, выжигая землю и сметая всё на пути. Щиты, кричащих легионеров, обломки самохода Лоотуна, слишком близко подошедшего для рокового выстрела. Жар докатился до меня волной. Казалось, я сквозь броню ощутил его силу.

На забрале мелькнула синеватая надпись:

Опасность: Ионизирующее излучение.

Битва. Часть 3.

Крики урукхаев, полные ужаса и невыносимой боли, сплошной волной обрушились на меня из кровавого месива, которое я накрошил перед собой. Позади слышались крики легионеров, наполненные болью и яростью, перекрываемые командными окриками Марка Туллия. И среди всего этого зловеще затихал навязчивый шипящий звук остывающего металла все медленней крутящихся стволов оружия в моих руках. Забрало шлема пару раз моргнуло, и легкий синеватый туман над месивом прояснился.

Уже привычным желанием я спрятал бесполезный пулемет в пространственный браслет. Сменил его на верную ромфею. Передо мной было зрелище из синеватой крови, переломанных тел и стонущих раненых урукхаев. Те, кто уцелел на краях этой бойни, откатывались в панике, спотыкаясь о павших.

— Вперед! В наступление! Легионеры и герои, в атаку! Добить этих ублюдков! Лучники! Бейте поверх голов! — яростный рев Марка Туллия, усиленный навыком, гремел по полю боя, перекрывая многоголосый гул. Его гладиус взметнулся вперед, указывая на дрогнувшие ряды зеленокожих.

И легионеры пошли. Уже не строем. Смыкаясь неровными группами. Автоматчиков среди них уцелело не больше двух третей. Легионеры перешагивали через тела павших товарищей, раздавленных гигантом или погибших после его взрыва. Лица под шлемами были опалены жаром, искажены болью и гневом, но руки держали оружие твердо. Свинцовый ливень, к которому присоединились вооружённые пороховыми копьями воины, снова запел, добивая раненых урукхаев и гоня отступающих.

Одновременно с нашими новыми залпами я рванул вперед, прямо через кровавое месиво. Нужно вырезать побольше зеленокожих, пока они ошеломлены. Мои ноги, закованные в бронированные сапоги, скользили по влажной от синеватой крови земле. Ромфея свистела короткими экономичными ударами, добивая корчащихся на земле урукхаев. Каждый удар сопровождался вливанием ОС и новым оповещением вперемешку с волной блаженства. Накопленные Очки Системы росли: 274… 287… 301… 313/340.

Скорость и сила, дарованные Зевсом, еще не покинули меня полностью, и я оставлял за собой лишь тишину там, где секунду назад слышались стоны.

Но дрогнули далеко не все. Отчаянно преданные, обезумевшие от ярости или просто слишком тупые, чтобы осознать поражение — неважно. Тридцать зеленомордых, не больше. Они сбились в неровный, но отчаянно плотный строй. Их щиты сомкнулись в подобие фаланги. Копья, мечи, топоры — все, что осталось, было направлено на меня. Их строй редел под огнем легионеров и лучников, но они держались. Глаза, горящие ненавистью, были прикованы ко мне, убийце их исполина и их собратьев.

— За Лоргата! СМЕ-Е-ЕРТЬ! — их совместный рев, хриплый и полный безысходной ярости, прогремел среди всеобщего ора.

Я не сбавил шага. Не свернул. Наоборот, я ускорился, ринувшись прямо на сомкнутые щиты и ощетинившиеся наконечники копий. Воздух свистнул в ушах. Первые копья метнулись мне навстречу. Я качнулся влево, позволив одному острию скользнуть по наплечнику скафандра с визгом металла, рванул корпусом вправо, уходя от второго. В последний миг перед столкновением, когда уже отчетливо виднелись зрачки их глаз, я сосредоточился.