Зевс возлежал на огромном золотом ложе, установленном на возвышении, и наблюдал за пиром с благосклонной улыбкой отца, довольного своими детьми. Его присутствие наполняло все вокруг ощущением незыблемости и могущества, но теперь в нем не было гнетущей силы, а лишь щедрость и удовлетворение.

Воины, еще недавно суровые и молчаливые, теперь громко смеялись, стучали кружками, рассказывая друг другу о ключевых моментах битвы, всякий раз приукрашивая свои подвиги. Звуки их голосов — смех, звон посуды слились в непрерывный жизнеутверждающий гул.

Марк Туллий, скинув начищенные до блеска латы и облачившись в простую белую тунику, больше походил на римского патриция, принимающего гостей в своем доме. Он обошел каждый стол, обменялся шутками с деканами, хлопнул по плечу Лоотуна, который, уже заметно окрепнув, с жадностью уплетал жареное мясо.

Пелит, сидевший по правую руку от Зевса, вел неторопливую беседу со своим дальним предком. Иногда его пальцы гладили розоватый подбородок, где до недавнего времени была сгоревшая борода.

Я отломил кусок теплого хлеба, обмакнул в оливковое масло с травами и почувствовал, как невероятная усталость дней и часов начинает медленно отступать, уступая место сытому спокойствию. Вино растекалось по жилам мягким жаром. Вокруг царила атмосфера праздника.

Невидимые музыканты, чьи пальцы перебирали струны лир и кифар, вплетали в шумный хаос застолья тонкие нити мелодий. То неясный напев возникал из-под сводов, то переливчатая трель, подобная каплям воды, падающим в бездонный колодезь, прорезала смех и рассказы. Она ласкала слух, смягчала огрубевшие в битвах сердца, заставляла даже самых суровых ветеранов на миг задуматься, а уголки губ непроизвольно дрогнуть в подобии улыбки.

Взгляд, затуманенный хмелем, скользнул по запястью и зацепился за трофей, бесцельно болтавшийся на шнурке.

Схватив его, я с почти детским нетерпением сорвал скрипнувший шнур и, чувствуя, как сердце забилось чаще, надвинул холодный металл на палец. Кольцо на миг сжалось, подгоняя себя под фалангу пальца.

Заглянув внутрь в предвкушении несметных сокровищ, я невольно скривился. Вместо ожидаемых гор золота и диковинных артефактов в пустом пространстве хранилища одиноко плавала всего лишь одна системная карта с каким-то навыком, да пара десятков мерцающих синих сердец, всё еще истекавших кровью.

«Это всё наследство могущественного жреца?» — пронеслось в голове с горькой усмешкой.

Я мысленно выудил карту. Стальная пластинка возникла зажатая меж пальцев:

Воля ужаса.

Класс: D.

Уровень: 1 /1.

Описание:

— Предупреждает о грядущей опасности. Даёт инстинктивное и тактильное понимание направления и рода опасности их проявления и изменения. Требует минимальное количество воли.

Насыщение: 123/500 ОС.

Достойный навык. И если бы Зуллкар успел его освоить, то, возможно, сейчас пировал бы он, а не мы. Горьковатая усмешка скривила мои губы.

И помнится, Хродгар всё ещё должен мне несколько десятков ОС. Взгляд сам нашёл в шумной толпе массивную фигуру гиганта, который, раскатисто смеясь, пытался перепить двух легионеров разом. Сейчас будет самое время долг востребовать.

Я поднялся с ложа, слегка покачиваясь от выпитого вина, и направился к его столу.

— Хродгар! — мой голос прозвучал более хрипло, чем я ожидал. Северянин обернулся, его глаза блестели от хмеля. — Настал момент рассчитаться. Если, конечно, есть у тебя те семь десятков Очков Системы, что ты мне должен.

Великан на миг задумался, его лоб сморщился в усилии вспомнить, а затем лицо озарилось широкой ухмылкой:

— О долге я помню и с радостью его верну! — ответил он и грохнул кубком по столу, заставляя древесину вздрогнуть.

Великан протянул руку, покрытую шрамами, и его толстый палец ткнул в карту, что я всё ещё сжимал.

— Чую, хочешь, чтобы я напитал её Священными Очками? Да? — он подмигнул хитро. — Дело нехитрое.

Принял у меня карту, и его глаза на мгновение затуманились.

— Вот и всё, — проворчал он, возвращая её. — С долгом покончено. Семь десятков ровно.

Я принял карту. Взгляд скользнул по справке.

Насыщение: 193/500 ОС.

Чуть шатаясь, я вернулся на своё место и вновь уселся за недавно покинутым столом. Вызвав интерфейс, принялся задумчиво созерцать накопленные Священные Очки.

Доступные Очки Системы: (325/360 ОС).

Если поглотить опыт, что находится в оружейной карте кинжала, которым я добил жреца Лоргата, и тот, что хранит карта копья, поглотившего Очки Системы с моего последнего противника на Арене, то этого хватит, чтобы сразу два раза повысить свой уровень.

Но, с другой стороны, это нарушит план по возвышению моей сестры Ареты. Ведь пара сотен Очков Системы даст ей не меньше десяти уровней. А вот в боях с сильными противниками у меня недостатка не будет, раз Громовержец решил захватить еще несколько чужих миров. Только, когда — это еще произойдет и получится ли сохранить ОС в оружии, неизвестно.

Минут десять я продолжал размышлять, перебирая в руке две карты, содержащие Очки Системы. В карте копья, убившем противника на арене, находятся лишь Очки Системы, а навык я уже получил. Но, вот кинжал, добивший жреца, содержит не только Очки Системы, но и навык. И выпасть навык может куда более ценный, если Очки Системы заберу вместо сестры я сам.

Ведь параметр удачи, влияющий на ценность навыка, у меня, несомненно, выше, чем у малоуровневой сестры. К тому же являющейся всего лишь юнитом, которой вообще навык может и не выпасть. Ладно, оставлю карты пока на потом. Спрятав карты, я сосредоточился и перегнал недостающие очки в карту, найденную в кольце жреца Лоргата.

Насыщение: 500/500 ОС.

Доступные Очки Системы (18/360 ОС).

Мгновенное желание — и карта рассыпалась невесомой пылью. И вслед пришло знание, что как будто я вспомнил то, что знал всегда, но почему-то забыл до сего момента. Язык на мгновение почувствовал привкус старого железа и грозового воздуха, а кожа на затылке затрепетала, и ее будто укололо десятком иголок. Словно она почуяла невидимый взгляд со спины, хотя вокруг пировали лишь свои. Мышцы на левом предплечье сами по себе напряглись, готовые принять удар, которого не было.

Теперь весь мир вокруг был наполнен тихими намёками на угрозу. Я словно предвидел, что из-за легионера, сидевшего тремя столами дальше и только, что уронившего тяжёлый кувшин, брызги вина полетят в мою сторону. Поэтому слегка отвернул лицо в сторону, хотя кувшин еще не столкнулся с полом. Что, песня одного из деканов вот-вот сорвётся на фальшивой ноте, и это вызовет взрыв смеха. Ничто из этого не было опасно для моей жизни. Но, навык уже работал.

Я медленно выдохнул, а на губах снова появилась усмешка. Но, на сей раз не горькая, а хищная и довольная. Вот — это уже куда ценнее сундука с золотом.

Откуда-то слева, сквозь теплый, насыщенный запахами пира воздух, повеяло резким, леденящим затылок холодком. Воля ужаса, еще не освоенная до конца, уже впилась когтями в разум, поворачивая голову в направлении невидимого врага.

Взгляд, острый и мгновенный, как удар кинжала, рванулся в ту сторону. И успел поймать, как Кван И поспешно отвёл глаза. Слишком быстро, слишком резко для того, кто только, что невозмутимо наблюдал за пиром.

На миг словно воцарилась тишина, гулкая и звенящая, сквозь которую не проникали ни смех, ни музыка. Мы замерли, связанные невидимой нитью взаимного осознания. Он понял, что я что-то почувствовал. А я осознал, что он что-то скрывает.

И затем ледяной ветерок сменился ровным жаром зала, а ханец медленно, с преувеличенной небрежностью поднес к губам чашу с вином и сделал маленький глоток. Но, его взгляд больше не встречался с моим.