Пожилой мужчина, с длинной, тронутой сединой бородой и гладко выбритой головой, недоумённо уставился на задержавшихся у его лотка нелюдов.

— Чего вам? — робко поинтересовался он.

Грум, закончив беглый осмотр лежавшего на столе низкокачественного оружия — преимущественно старые охотничьи ножи, чересчур сточенные мечи и одноручные топоры с обшарпанными рукоятями, — кратко ответил вопросом на вопрос:

— Бак?

— Да, — неуверенно промямлил торговец.

— Тебе привет от Лиорика. — Видя, что человек ещё больше пал в ступор, начиная коситься по сторонам в поиске путей отхода, огр поспешил добавить: — Он говорил, что тебе можно продать доспех.

— Тьфу! — сплюнул бородач, моментально расслабившись. — Так бы сразу и сказал, демон задери! Показывай, чего у тебя там.

Здоровяк вывалил из мешка на стол латную экипировку, и Бак принялся придирчиво осматривать все элементы. Спустя какое-то время бородач вскинул взгляд к небу, прищурив правый глаз, что-то подсчитывая в уме.

— Дам за всё двадцать монет серебром, — выпалил торгаш скороговоркой.

— Э! — возмутился Грум. — Здесь хорошая сталь, и видно, что изготовлен на заказ. В Кронграде до трёх золотых за такие дерут.

— До трёх золотых стоит новый доспех, целёхонький. А ты мне приволок груду искорёженного железа. Половина деталей — хлам! Даже после восстановления никто его не купит в целостности, придётся продавать раздельно. И тут тебе не Кронград, и ты не дворянин, и находимся мы на вонючем рынке, а не в роскошной лавке. Двадцать две серебрушки даю только за то, что ты знакомец Лиорика. Бери и проваливай, а то весь люд распугал мне.

Грум положил на стол ножны с мечом:

— Этот за сколько возьмёшь?

Бак оголил лезвие, внимательно всмотревшись в оружие.

— Добротный меч, — оценил бородач, — правда, затуплен сильно. Клеймо известного оружейника из Альтараса. — Подумав, он продолжил: — Тридцать пять серебром, ни больше.

— Ладно, давай монеты, — согласился Грум.

— Так и доспех отдаёшь, или как? — уточнил торговец.

— Да, забирай.

Прибрав покупки под стол, Бак отсчитал из своего кошелька пятьдесят семь серебряных монет и передал огру.

— А почему ты всполошился, когда я назвал имя капитана? — полюбопытствовал Грум.

— Да кто ж его знает, зачем он прислал ко мне огра, — хмыкнул Бак. — Я когда-то служил вместе с ним в пограничном гарнизоне, помню его ещё сопливым юнцом, обычным солдатом. А теперь он комендант Брушвитца, и поди разбери, что там сейчас у него в голове. При бароне Эрихе хлебнули горюшка, вот и подумал, что и этот туда же, по проторённой дорожке.

— Вчера в Брушвитц прибыл герцогский наместник, — осведомил Грум, — так что Лиорик уже не комендант.

— Слыха-а-ал, слыхал, — как-то без особой радости ответил торговец.

Отойдя от прилавка, Грум размышлял над тем, что Бак чего-то не договаривал. Видимо, у него имелись какие-то незаконные делишки с капитаном, а быть может, скупал краденное казённое имущество у того же дезертира Борова, потому и трухнул поначалу. Однако сосредоточиться на мыслях не давал крысюк — дёргал огра за руку, требуя купить чего-нибудь вкусненького. Пришлось Груму поддаться на уговоры.

Медовые пряники, пирожки с вареньем, блинчики, засахаренные сухофрукты, мочёные яблочки, орехи в меду и глазури — Кьярт желал всего и побольше, но пришлось довольствоваться малым. Грум отдал целую серебрушку за мешочек каких-то сушёных маленьких плодов в карамели, растущих где-то на восточных задворках Виренделла, у границы с Пекельными песками, и ещё несколько пригоршней земляных орешков. Выслушивая в свой адрес обвинения в жадности, огр заметил, как люди массово потянулись куда-то в сторону. Проявив интерес, Грум двинулся за ними, не забывая посматривать назад, дабы не потерять из вида мелкого ворчуна.

На округлой площади, уже заполненной толпой зевак, прямо по центру находился деревянный помост с двумя столбами, соединёнными между собой горизонтальной перекладиной, с прикреплённой к ней верёвкой. Эта верёвка имела на конце петлю, и даже Кьярт сообразил, вскарабкавшись огру на плечи, чтобы лучше видеть, для чего здесь установлено сие приспособление. На помост вылез человек, видимо, глашатай, так как зычным голосом попросил присутствующий сброд смолкнуть, и принялся что-то неразборчиво лепетать о законах Лейкленда, неминуемом наказании провинившимся, а также узреть и проникнуться последующим примером, дабы не усомнились и не воспринимали эти слова за шутку. Глашатай исчез, и на его месте появились четыре человека: три стражника и знакомый нелюдям разбойник по имени Пирс. Народ на площади возбудился, предвкушая незабываемое зрелище.

Пока двое стражников удерживали барахтающегося на табурете преступника, третий накидывал тому на шею удавку. Пирс паниковал, что-то беззвучно бормотал, переходил на крик и вконец бессильно зарыдал. Грум посмотрел на друга: Кьярт не отрывал восторженного взгляда от помоста, широко улыбаясь, с нетерпением ожидая казни — в общем, ничем не отличался от окружавших их людишек. Огр снял крысюка с плеч и, не оборачиваясь, потащил его к выходу из рыночной площади.

— Ты чего?! — запротестовал крысолюд. — Самое интересное пропустим!

— Не надо на это смотреть, — спокойно отвечал здоровяк. — Злорадствовать — плохая затея.

— Отпусти меня, увалень, я хочу это видеть! — истерил Кьярт, но огр был непоколебим.

Позади раздался громкий, ликующий рёв толпы. Люди безумно верещали, смеялись, улюлюкали — наслаждались зрелищем бьющегося в судорогах повисшего на верёвке человека, улавливая каждое его движение, каждую попытку сделать вожделенный вдох. Как только выкрики стихли, крысюк осознал, что представление закончилось. Он всю дорогу к замку обиженно сопел, мысленно проклиная друга, но затем вспомнил о вкусняшках в кармане, и жизнь снова обрела для него краски.

Вернулись они вовремя. Гвардейцы, верхом на боевых скакунах, уже сформировали походный строй. Барон Эрих и Грегор тоже находились в сёдлах, без всяких кандалов, будто и не пленники вовсе. Правда, солдаты окружали их со всех сторон, готовые мгновенно отреагировать на попытку к бегству. Сержант Кларк выделил нелюдам место в обозной повозке, расположившейся в конце строя. Убедившись, что всё в порядке и все на месте, командир гвардии отдал приказ на марш. Капитан Лиорик, вышедший проводить колонну, глядя на огра приложил кулак к груди, тем самым без слов выказав тому уважение, как то водилось среди воинов. Грум кивнул в ответ, проявив солидарность.

Отряд двигался быстро. Благо, мощённый камнем тракт был проложен напрямую к столице герцогства, без значительных крюков. Привалы устраивали два раза в день: на обед и ночлег. Особо не спешили скорее попасть в Кронград, но и не задерживались дольше нужного.

Первые дни Грум глаз не сводил с пленников, ожидая побега, однако всё же убедился в том, что гвардейцы совсем не обычные воины. Строгая дисциплина, внимательность к мелочам и здравое недоверие к посторонним делала этих людей надёжными солдатами. Они следили за каждым шагом Эриха и Грегора, действовали на опережение в любой мало-мальски подозрительной ситуации, и со стороны было заметно, что пленники постоянно окружены четырьмя бойцами — вроде как узники свободно передвигаются, могут без спроса «сходить до ветру», не были связаны даже во время сна, но всегда находились словно в незримой клетке, без шанса упорхнуть на волю. Изучив повадки гвардейцев, для огра оставалась только одна неизвестная величина, без которой невозможно дать им полную оценку — каковы они в реальном бою. Логика подсказывала Груму, что в фехтовании эти отборные вояки уровнем не ниже среднего, и сего весьма достаточно.

Огр всю дорогу держался особняком, предпочитая покой, в основном перебрасываясь короткими фразами только с сержантом, а вот Кьярт не мог усидеть на одном месте, шныряя на привалах по округе. Крысюк успел перезнакомиться со всеми гвардейцами, и те даже научили его одной карточной игре, из-за чего в отряде возник единственный за путешествие конфликт.