Когда Грум уже готовился ко сну, крысолюд, в голосину взывая о помощи, прибежал к другу со стороны солдатского костра и спрятался под телегой. Вслед за ним явились два обозлённых бойца, обвиняя крыса в жульничестве. Грум, не вдаваясь в подробности, велел Кьярту отдать воинам выигранные монеты, и предупредил тех, чтобы больше не играли с хвостатым. Позже крысюк признался Груму, что использовал на картах иллюзию, а монетку для ставки нашёл на рынке в Брушвитце — обещал больше никогда не участвовать в азартных играх. Гвардейцев же отругал их сержант, припугнув наказанием по прибытию в Кронград.

На четвёртый день пути они добрались до стольного града, у восточной стороны которого обнаружили развёрнутый военный лагерь, эдак человек на двести. Большие белые шатры были компактно расставлены в шахматном порядке, теснясь ближе к монолитной, потускневшей от времени городской стене, тянущейся ввысь к голубому небу метров на двадцать. С другой, более уязвимой стороны, лагерь защищали обозные повозки, растянутые цепью в полукруг. Недалеко паслись тягловые волы, сонно пережёвывая сочную траву. Солдаты же занимались своими повседневными делами, не обращая внимания на следовавший к вратам Кронграда конный отряд. Гвардейцы тоже были спокойны, так как что тех, что этих объединяло одно — синие штандарты с вышитыми на них серебряными рыбинами.

Крысюк, рассматривая установленные на шатрах синие полотнища, колышимые ветром, на одном из которых виднелся рисунок рыболовного двузубца, поинтересовался у возницы:

— Кто это?!

— Второй пехотный полк, — охотно ответил гвардеец.

— Зачем они здесь? — спросил уже Грум, дабы убедиться в своих догадках.

— Прибыли в спешном порядке по зову герцога, чтобы оборонять город от «михиноидов», — пояснял воин. — Их гарнизон самый ближний к нам, поэтому успели раньше всех. Скоро ещё Третий пехотный подтянется.

— А Первый пехотный? — вновь молвил крысолюд.

— Насчёт Первого не знаю. Наверное, без них справимся.

Проехав через распахнутые городские врата, колонна без заминки направилась сразу же к резиденции герцога. Некоторые жители, встреченные на мостовой, интересовались у гвардейцев причинами активности военных, но были нагло проигнорированы — герцог настрого запретил преждевременно пугать горожан, ибо масштаб угрозы ещё не был определён. Люди всё же чувствовали неладное, так как только слепец мог не заметить странную суету, и тревога среди оных нарастала, подпитанная вымыслами вездесущих подстрекателей, предрекавших страшную, гибельную войну.

Миновав площадь, по центру которой возвышалась статуя выпрыгивающей из воды рыбины, лошади застучали копытами по доскам подъёмного моста, унося седоков к округлому проёму замковой стены. Вслед за всадниками зашуршали колёса повозки, гружённой походным имуществом и двумя необычными пассажирами.

Поднявшись по гладким гранитным ступеням, ведущим к главному входу в замок, три человека, огр и крысолюд вошли внутрь. Сержант Кларк оставил нелюдов в коридоре, а сам повёл Эриха и Грегора в сторону тронного зала. Вернувшись обратно уже без пленников, но вместе с дворецким, командир гвардии сообщил, что герцог собирает военный совет, поэтому необходимо подождать. Дворецкий отвёл Грума с Кьяртом в какую-то комнату, приставив у двери двух стражников. Вскоре им принесли подносы с едой и питьём. Набив животы вкусной снедью, нелюди принялись ждать дальше.

Время тянулось очень медленно, так как заняться было нечем. Крысюк, от скуки, швырял в окно кости, оставшиеся от трапезы, хихикая, прячась затем за стеной. В кого он там целился, Грум даже не хотел спрашивать, порицательно качая головой на выходки проказника. Огр удивлялся беззаботности друга, ведь впереди им предстоял серьёзный разговор с герцогом, в котором будет решаться дальнейшая судьба крысолюда. Сам же здоровяк продумывал свою речь, чтобы аргументы в защиту Кьярта звучали убедительно.

За окном уже сгущались сумерки, когда за ними явился дворецкий. Повелев оставить вещи и оружие в комнате, он повёл нелюдов к тронному залу, перед входом в который огра с крысолюдом тщательно обыскали стражники. Высокая двустворчатая дверь распахнулась, и все трое вошли внутрь просторного помещения.

— Огр, именуемый себя Грумом, и крысолюд, названный Кьяртом, прибыли, Ваша Светлость! — зычно объявил дворецкий, шустро затем отскочив в сторонку.

Как и в прошлый раз, Грум увидел два десятка вооружённых копьями гвардейцев, стоявших в две шеренги у подпирающих потолок колонн. Однако сейчас ещё присутствовали арбалетчики, устроившиеся на опоясывающем зал балконе. Те же синие гобелены на стенах, чередующиеся через один с большими декоративными щитами, на коих запечатлены гербы подчинённых Лейклендскому герцогству баронств; тот же трон, украшенный резьбой, бирюзовым бархатом и позолотой, с восседавшем на нём худощавым мужчиной в синей мантии и золотым венцом на голове; та же свита, состоящая из шестерых рыцарей и нескольких других приближённых, в основном преклонного возраста. Кроме арбалетчиков были и другие изменения, если сравнивать с предыдущей встречей: повсюду расставлены треноги со свечами, развешены масляные лампы на стенах и колоннах, что обеспечивало неплохое, мягкое освещение, а также сержант Кларк сейчас стоял недалеко от престола.

Беглым взглядом оценив обстановку, Грум решительно направился к трону — крысюк засеменил следом. Присутствие дополнительной охраны, в виде арбалетчиков на балконе, говорило о том, что Вэнс Дармеда чего-то опасается, и здоровяк посчитал сие плохим знаком. Видимо, беседа получится не совсем дружеской, поэтому герцог заранее подстраховался, зная суровый нрав огра.

Нелюди остановились в пяти шагах от барьера, коим являлась группа одетых в металл мужчин — это были бравые полководцы герцогства, предпочитающие большую часть своей жизни отсиживаться в столице, а не напрямую руководить вверенными им полками в местах дислокации оных. Владыка Лейкленда взирал на пришлых поверх голов рыцарей, и явно пребывал в скверном настроении, наверное, испорченном после разговора с племянником, но обратился государь к огру ровным тоном, без какого-либо раздражения в голосе:

— Почему ты так долго возвращался?

— Разбирался с бандой, орудовавшей в окрестностях Брушвитца, — правду сказал Грум.

— Разве кучка разбойников для тебя важнее судьбы целого герцогства? — с едва заметным холодком произнёс Вэнс Дармеда.

— Хочу вам напомнить, что я не подданный и не слуга этого герцогства, а обычный наёмник, — твёрдо молвил здоровяк, не отводя глаз от герцога. — Взятые на себя обязанности я выполнил — убил механоида, которого ваши люди считали троллем, потому после всего был волен делать что захочу.

Выдержав короткую паузу, Вэнс заговорил мягче:

— Да, ты прав. И спасибо тебе за трофей, не забыл. Все мы были удивлены сей диковинке, и ужаснулись вестью о том, что таких существ готовят целую армию, дабы напасть на Кронград. Можешь нам рассказать об этом подробнее?

— Маг лишь однажды промолвился, — пожал плечами огр. — Да и от барона Эриха насчёт этого проку было мало. Могу только предполагать, основываясь на добытых своими ушами крупиц сведений.

— Выскажись, пожалуйста. Мне очень интересно твоё мнение.

Грум принялся неспешно рассуждать вслух:

— Не думаю, что таких механоидов собрано много. Возможно, сотня, а то и намного меньше. Но даже малое количество представляет из себя большую угрозу. Они громадные, хорошо бронированные и беспощадные. Не чувствуют боли, страха, усталости. Я бился против одного и едва не погиб, будь их несколько — у меня бы не было шанса выжить.

— Как ты его одолел?

— Не без помощи Кьярта, — огр посмотрел вниз, на друга. — Он отвлекал механоида, а я тем временем нашёл уязвимые места — перерезал артерии на ногах и руках, обездвижив великана. Затем разломал его на куски.

Крысюк загордился, услышав упоминание о себе.

— Значит, — задумался Вэнс, — мы можем их обездвиживать, после чего спокойно добивать.