— Ладно, — удовлетворился сказанному огр. — Побудь ещё чуток на столбе, пока не схватим Грегора, а потом решим насчёт тебя.

— Как скажешь, кхе-кхе… как скажешь.

Грум указал каждому члену отряда своё место, дабы окружить разбойников со всех сторон, только-но те вернутся в лагерь. Велел находиться в засаде тихо и действовать сообща, по его сигналу. Уверившись, что затаившихся по кустам не видно с поляны, огр спрятался и сам.

Время шло к закату, когда из просеки на поляну выехали два всадника. Они спешились. Грегор остался у своей лошади, а Пирс, подтянув ремень на штанах, довольно щерясь приблизился к висевшему на верёвке недавнему товарищу.

— Ну что, живой ещё, старая ворона?! — задорно выкрикнул Пирс. — Нашли мы твоё барахлишко, богатая добыча. Это сколько же ты нас обворовывал, а?! — он ударил подвешенного мужчину кулаком в бок.

Грум не обращал внимания на голосистого разбойника — его взгляд был прикован к Грегору. Атаман, донельзя поредевшей шайки, часто крутил головой по сторонам, будто чуя что-то неладное. Да и возился он с седельной сумкой чересчур долго. А огр дожидался лишь одного — когда тот отойдёт подальше от лошади.

— Отвечай, тварь! — продолжал издеваться Пирс, приложившись к измождённому побоями телу ещё разок.

Извергнув со рта комок крови, Дрозд прерывисто задышал, и как только мало-мальски восстановил дыхание, ответил, растянув порванные губы в злорадной усмешке:

— Я с мертвецами не разговариваю, хе-хе-хе.

И тут Грегор сделал то, чего Грум опасался — мигом вскочил на коня, намереваясь вырваться из западни. Но помешал тому Кьярт — крысюк выстрелил из рогатки, попав лошади в круп. Конь неистово заржал и встал на дыбы, принявшись прыгать на задних ногах. Грегор не удержался в седле и полетел на землю. Избавившись от седока, животное прытко сигануло в просеку.

Пирс, в изумлении наблюдая за представлением, понял причину суматохи своего главаря лишь тогда, когда из леса выскочил огр, сотрясая воздух боевым кличем. Разбойник развернулся и ринулся в противоположную сторону от нелюда, но тут же нарвался в кустах на солдата, получив по лицу рукоятью меча. Взвизгнув по-поросячьи, он завалился на спину и, прижимая ладони к лицу, закричал от боли.

Грегор едва успел подняться на ноги, недоумевающе тряся ушибленной головой, как вдруг снова оказался на земле, но уже лицом вниз, жадно хватая ртом воздух вместе с взбитой пылью. Сверху над ним нависал огр, сильно придавливая туловище человека массивным коленом, принявшись теперь заламывать атаману руки назад.

— Хорошая работа, — похвалил Грум подошедшего крыса.

— Ага, вот только лошадь ускакала, — с досадой произнёс Кьярт. — Придётся искать.

— Зачем? — не понял здоровяк.

— Ты что, не слышал? В седельных сумках сокровища Дрозда.

Подняв Грегора за шиворот, огр направился к центру поляны, попутно ответив крысу:

— Нет времени на поиски, и темнеет уже.

— Жаль, — расстроился крысюк. — Повезёт же кому-то, наверное.

Грум усадил связанного атамана на бревно у кострища, куда притащили и Пирса, а затем пошёл к Дрозду. Обрубив верёвку, огр подхватил стонущего разбойника и усадил его вниз, прислонив спиной к столбу.

— Почему ты их не убил? — рассерженно проскрежетал Дрозд.

— Я не вправе устраивать самосуд, — покачал головой Грум. — В бою — да, безоружного — нет.

— Ты не знаешь Грегора, — продолжал убеждать Дрозд. — Он снова найдёт способ ускользнуть.

— Я позабочусь, чтобы этого не случилось. Прослежу за ним до самого Кронграда, а из тамошней темницы уже не сбежит. Кто знает, может, судьба уготовила Грегору наказание построже, чем лёгкая смерть от моей руки.

— Говоришь, не убиваешь безоружных?! — послышался позади разгневанный голос Грегора. — Так давай устроим поединок! Один на один! Только ты и я! — Затем атаман добавил чуть тише, презрительным тоном: — Если, конечно, не трусишь.

Грум повернулся к нахалу. Лицо огра оставалось невозмутимым, но в глазах пылала ярость.

— Не слушай его, Грум, — вмешался крысюк. — Он выдумал какую-то очередную уловку. Помнишь, Тирон говорил, что по закону с дворянином нельзя драться.

— Простолюдину нельзя бросать вызов рыцарю, — холодно произнёс Грегор. — В нашем случае — рыцарь требует дуэли.

— Он прав, — сказал один из солдат.

— Да, — закивал второй, — такое возможно.

— Но ты вправе отказаться, если не носишь титул, — добавил первый. — Ничего позорного в этом нет, и никто не осудит.

— Ещё какие-то условия? — спросил Грум, не отрывая взгляда от Грегора.

— По правилам, — с усмешкой отвечал атаман, — мы должны биться одинаковым оружием. Дубины у меня нет, так что придётся на мечах.

— Грум, возьми мой, — поспешил с предложением солдат.

Огр вытащил из-за пояса свой тесак, заметно уступающий в длине обычному полуторному мечу, зато имеющий большую ширину и толщину лезвия, а также удобную для нелюда рукоять.

— Чем не меч? — осклабился здоровяк.

— Приемлемо, — уже без особой радости, серьёзным тоном сказал Грегор. — Ещё мне нужен доспех и щит. Всё моё снаряжение в той халупе, — он указал кивком на одну из хижин.

— Это будет нечестно! — возразил солдат. — У Грума нет ни доспеха, ни щита! По правилам, огр должен ставить условия, а не ты.

— Каждый рыцарь имеет доспех и щит, — злобно отвечал тому Грегор. — Это в порядке вещей, и даже в правилах поединка не прописано, ибо дело само собой понятное.

— Ничего страшного, — спокойно молвил Грум, — обойдусь. Я принимаю твой вызов. Можешь надевать что хочешь.

Пока Грегор с помощью Пирса облачался в металл, Грум, окружённый товарищами, сидел на бревне, методично водя точильным камнем по лезвию тесака и вполуха выслушивая советы.

— Будь осторожен, Грум, — говорил один из солдат. — Не смотри, что он меньше тебя — его с детства приучали к военному делу.

— И у каждого рыцаря есть свои подлые приёмчики, — соглашался второй. — А у этого уж точно, — солдат брезгливо скосился в сторону главаря разбойников.

— Имей в виду, — вновь молвил первый, — щит можно использовать не только для защиты, но и в качестве оружия. Следи за обеими руками.

— Грум, — нервничал Кьярт, — ну зачем тебе всё это надо?! Он и так в наших руках, не дури!

Огр продолжал молчать, не сводя глаз с лезвия тесака, отбрасывающего последние блики уходящего в закат красного солнца.

— Я готов! — выкрикнул Грегор.

Грум медленно поднялся с бревна и развернулся к противнику.

Хотя сумерки принялись интенсивно заволакивать пространство, на поляне всё ещё было достаточно дневного света, чтобы обходиться без дополнительного освещения. Посторонние наблюдатели сместились в сторонку, дабы освободить для поединщиков побольше места в центре лагеря. Повертев запястьем, играючи тесаком, Грум встал в пяти шагах напротив соперника.

Грегор, по каким-то причинам, облачился не в полный доспех. Поножи, наколенники, наручи, налокотники, нагрудник, оплечья и шлем — присутствовали. А остальные защитные элементы: башмаки, рукавицы, налядвенники, набедренник и воротник — кучей лежали у входа в шалаш. Видимо, разбойник отказался от части брони, чтобы облегчить свой вес для манёвренности в бою, но и всецело защитой не пренебрегал. Огр удивился такому выбору своего оппонента, так как в его случае предпочёл бы полагаться только на свою ловкость, а всякие лишние железки попросту стесняют движения тела и мало чем помогут, когда Грум приложится тесаком как следует.

— Есть что сказать напоследок? — поинтересовался здоровяк, бесстрастно глядя на атамана.

Своим внешним видом Грегор не выражал беспокойства: сосредоточенный взгляд, высоко поднятый подбородок, ровное дыхание и, аки у мраморной статуи, гладкое лицо, слегка тронутое однодневной щетиной — будто на обычную тренировку вышел, а не на смертельную дуэль с превосходящим по всем параметрам соперником.

— Время для разговоров окончено, — мрачным тоном ответил рыцарь, без всякой былой злобы и надменности, а затем опустил забрало шлема, выставил перед собой треугольный щит, поднял чуть выше головы меч и принял боевую стойку.