Поляну словно накрыли стеклянным куполом — не было слышно ни пева вечерних птиц, ни стрекотаний насекомых, ни шелеста листвы и никаких-либо других звуков окружающей природы. На самом деле, все здесь присутствующие разумные существа настолько пронялись возникшей ситуацией, что остальной мир вышел за рамки их внимания. Громадный, широченный в плечах огр, одетый в косматые куртку и штаны, стоял неподвижно, с выпрямленной спиной, опустив руки книзу. Его оппонент, застывший в прежней позе — пригнув ноги и наклонившись вперёд, — облепленный металлическими пластинами поверх стёганого поддоспешника, обтягивающих шосс и кожаных сапог, был в два раза меньше габаритами и выглядел подростком, на общем фоне рядом с крупным нелюдом. Затишье затянулось, и напряжение, витающее в воздухе, с каждой секундой промедления кратно возрастало, натягивая нервы до предела. И как только со стороны столба внезапно раздался сухой, натужный кашель, Грегор молниеносно бросился атаковать.

Первый удар, последовавший сверху вертикальным замахом, Грум отразил тесаком без проблем, а затем отбил ещё серию подобных, уже разящих с боков. Не достигнув успеха быстро пустить кровь противнику, рыцарь сразу же отпрянул назад, приняв оборонную стойку, прикрываясь щитом. Но огр не стал ожидаемо нападать, оставшись на прежнем месте. Тогда Грегор снова взял инициативу на себя, ринувшись наносить рубящие удары под разными углами, виртуозно меняя траекторию полёта лезвия, будто в его руке был не тяжёлый полуторный меч, а какая-то сухая палка.

Грум постепенно пятился назад, едва успевая отражать яростные атаки рыцаря, казалось, не знавшего усталости. Здоровяк мимоходом подметил, что ещё никогда не дрался с таким искусным фехтовальщиком, и в его разуме впервые промелькнуло чувство тревоги. Конечно, он не раз уже мог попробовать достать оппонента сокрушительным ударом, но всё ещё держал в памяти предупреждение о возможной подлянке, и, скорее всего, она может возникнуть, потеряй огр терпение.

Частое, громкое дыхание эхом отражалось от стенок закрытого шлема, неприятно ударяя Грегору по ушам. Подшлемная шапочка на голове воина настолько пропиталась влагой, что солёный пот уже струился по лицу, попадая в глаза, тем самым вызывая помутнение видимости и невыносимое жжение. Благодаря годам тренировок ему ещё удавалось удерживать высокий темп поединка, но силы всё же неумолимо покидали изнурённое тело и наносимые одеревеневшей рукой удары вот-вот ослабнут, а огр, мелькавший в узких прорезях шлема, за всё время боя исхитрился не допустить ни одной ошибки. Надо изменить тактику, срочно необходима передышка!

Крысюк, не моргая, нервозно наблюдал за ходом сражения, прижав к груди сомкнутые в замок маленькие ладони. Атаман разбойников, казалось, уже целую вечность напирает на Грума и даже не думает отступать. Кьярт всерьёз обеспокоился, принявшись лихорадочно перебирать в голове варианты, способные помочь другу. «Сотворить иллюзию, но какую… Чего враг может испугаться до такой меры, чтобы утратить бдительность хотя бы на одно коротенькое мгновение?!» — таковы мысли роились в его разуме, даже не задумываясь над тем, что проявление магии увидят другие созерцатели сей схватки. Но внезапно положение дел на поляне резко изменилось, да так, что крыс невольно пискнул от неожиданности.

Рыцарь в прыжке взмахнул щитом, намереваясь нанести удар огру по башке, а затем, приземлившись, тут же провёл лезвием понизу, желая повредить противнику ноги, и напоследок сделал выпад в туловище, после чего отскочил назад. Грум изворачивался как уж на сковороде — увёл корпус и запрокинул голову, избежав щита, ощутив на лице дуновение ветра; каким-то чудом в неудобной позиции тела смог поочерёдно убрать ноги от скользящего в полуметре над землёй отточенного лезвия, сохранив устойчивость, а потом ещё изловчился втянуть живот, согнувшись в поясе, почувствовав, как кончик меча упёрся в куртку, едва не прошив её насквозь. Недолго думая, огр пошёл на сближение с противником, осуществив к нему широченный шаг, и мощным пинком пятой в щит отбросил того на пару метров от себя. Грегор припал на колено, инстинктивно продолжая прикрываться щитом, и выставил перед собой в вытянутой руке меч, в надежде, что соперник наткнётся сам. Но тому не суждено было случиться — Грум отбил клинок своим тесаком.

Рукоять предательски выскользнула из ослабевших пальцев, и меч улетел куда-то в сторону. Рыцарю ничего не оставалось делать, как только уповать на свой щит — он завалился набок, подогнул ноги под себя и изо всех оставшихся сил обеими руками прижимал к туловищу треугольную защиту, в которую мгновенно посыпались сокрушительные удары.

Огр безжалостно молотил по щиту не только тесаком, но и ногами, оставляя на том глубокие вмятины и сквозные отверстия в полоску. Досталось также и другим элементам рыцарской экипировки — Грум не гнушался отпускать тумаки, когда та или иная часть тела человека показывалась из-под защитного треугольника. Вот прилетело и по высунувшейся голове, сбив с неё шлем. Решив, что пора заканчивать, здоровяк вырвал из рук побеждённого искорёженный металлический лист, зашвырнув его далеко в лес.

Атаман повернулся на спину, раскинул руки в стороны, выпрямил ноги и облегчённо вздохнул, равнодушным взором уставившись в потемневшее небо. По его влажному лицу из разбитого носа струилась кровь, змейками уползая по щекам куда-то вниз, стремясь к земле. Где-то отдалённо слышались улюлюканья и неразборчивая речь, а потом над ним навис огр. Искажённая яростью клыкастая морда перекрыла вид на небо, в лапище нелюд держал занесённое для последнего удара широкое лезвие тесака. Грегор сомкнул веки, смиренно дожидаясь смерти.

«Руби, руби, руби!» — в унисон возбуждённо голосили солдаты. «Грум, он нужен герцогу!» — пытался перекричать гомон вояк крысолюд. «Руби, руби!» — продолжали требовать жаждущие крови бойцы, заглушая голос Кьярта. Огр выждал короткую паузу, а затем, с диким рёвом, что есть мочи ударил.

Наступила тишина. Наблюдатели безмолвно стояли с выпученными глазами, пребывая в полном недоумении от произошедшего. Вместо того, чтобы раскроить атаману череп, Грум разрубил пополам лежавший рядом шлем. Затем огр посмотрел на солдат, будучи уже совершенно спокойным, со своим привычным невозмутимым видом, и негромко сказал:

— Оттащите его в хижину. Сегодня заночуем здесь.

— Святая Троица, вот это было зрелище! — восхищался один из солдат, тут же приступив к исполнению приказа огра. — Все обзавидуются, что не были на моём месте, когда расскажу.

— А видел, как Грум уворачивался от меча?! — спросил второй у первого, взявшись за ноги рыцаря.

— Ага, никогда такого не забуду, — отвечал тому первый, ухватив Грегора под руки. — Поверил бы теперь кто на слово. Я бы себя треплом считал, услышь правду чужими ушами.

Кьярт подошёл к другу и похлопал того по предплечью, ибо до плеча не доставал, и, улыбаясь, произнёс:

— Отлично справился, молодец. Ни капельки в твоей победе не сомневался.

Солдаты отнесли Грегора в шалаш, приставив к нему Пирса, дабы врачевал своего атамана как может, а сами расселись у входа, вновь обсуждая прошедший бой. Грум же взялся разводить костёр на уготовленном кострище, а крысюк просто слонялся по лагерю от безделья.

— А этот, похоже, окочурился! — молвил Кьярт стоя у тела Дрозда, пнув его для проверки.

Грум бросил в разгоревшееся пламя охапку дров, взятых из запасов разбойников, а затем неспешно двинулся к столбу. Дрозд действительно оказался мёртвым: через узкие щёлочки опухших век виднелись белки закатившихся глаз, из полуоткрытого рта не исходило выдыханий, да и другие признаки жизни отсутствовали. Оставалось только загадкой, в какой момент тот испустил дух — во время дуэли или уже после. Но и это мало кого волновало из присутствующих.

— Будем закапывать? — поинтересовался крыс.

— Нечего утруждаться, — отмахнулся здоровяк. — О нём позаботятся лесные звери.

Поужинав наспех приготовленной пищей, отряд распределился на пары для ночного дежурства. Первыми бодрствовать согласились солдаты, поэтому огр с крысолюдом подались отдыхать в пустующие халупы. А на утренней заре начались сборы к отбытию.