Товарищи договорились сейчас же, не взирая на ночь, продолжить путь к Брушвитцу, чтобы добраться к городу до рассвета. Зоран уверял, что он сам продержится без сна и нелюди могут спокойно отдыхать в кузове, но Грум возразил тем, что им предстоит ещё и обратная дорога, скорее всего, без длительной остановки, поэтому огр пообещал сменить парня на козлах около полуночи. Кьярт хотел было тоже поучаствовать в управлении упряжкой, но его тактично отговорили, ибо побаивались, что он, в силу своей безалаберности, может завести повозку в какие-то дебри.

Приблизившись к запертым вратам Брушвитца, огр сначала разбудил друзей, а затем басом воскликнул к стражникам:

— Эй, стража, открывай ворота!

Лязгнула затворка, и появившийся на мгновение свет, проникавший наружу через смотровую щель, заслонила чья-то голова.

— Кто там?! — раздался рассерженный голос по ту сторону.

Грум подвёл факел ближе к своему лицу, сказав:

— Узнаёшь?

Сначала наступила тишина, а затем послышались приглушённые шепотки на повышенных тонах — стражник с кем-то спорил. Наконец последовал ответ:

— Наслышан про некого огра, устроившего здесь беспредел. Зачем опять припёрся сюда?

— Дело у меня важное, — с нажимом в голосе молвил Грум. — Открывай давай!

— Комендант возбранил ночью пускать кого, — ответил стражник более вежливо.

— Какой ещё комендант, кто?!

— Капитан местной пограничной заставы. Ты его должен знать.

— Знаю, — подтвердил огр. — К нему и спешу с новостями, а ты меня задерживаешь. Лиорик с тебя шкуру спустит, когда расскажу.

Стражники вновь принялись тихо переговариваться, после чего последовал вопрос:

— Если ты тот самый огр, то при тебе должен быть слуга-крысолюд. Есть такой?

— Чего-о-о?! — возмутился Кьярт. — Кто слуга — я?!

Грум осветил кузов телеги, показывая стражнику обозлённого крысюка, и молвил с усмешкой:

— Этот? Так он мне не слуга, а напарник. Помогает в охоте на чудовищ.

Стражник молча закрыл смотровую щель, а потом одна створка ворот распахнулась, выпустив наружу свет, отбрасываемый установленными на треногах факелами.

Грум взялся за поводья, направив лошадей вперёд. Проезжая мимо стражников, которых на посту было двое, Кьярт окинул их испепеляющим взглядом, но те даже не смотрели на повозку, нарочно пряча лица.

Когда путники добрались до замка, небо уже заметно просветлело. У здешних врат на страже находились солдаты Лиорика — эти без особых проблем пустили телегу во двор, опознав в лицах пришлых союзников. Довелось только подождать какое-то время у порога большого дома, пока о них докладывали капитану. Очевидно, командир пограничной заставы, а теперь и комендант города, был спешно поднят с постели, так как ещё не успел облачиться в доспехи. Он встретил огра виноватым взглядом, сразу же пригласив всех троих прибывших в свой кабинет.

По пути на второй этаж Грум вкратце успел рассказать Лиорику о нападении разбойников на дом старосты, а также про солдат капитана, которые отправились назад в Брушвитц вместе с пленниками, но почему-то не были встречены по дороге — огр пока что придержал обвинения в измене при себе, наблюдая странную реакцию командира. Лиорик слушал молча, сдержанно восприняв информацию. Войдя в кабинет, он рассадил гостей у письменного стола, уселся сам в кресло, а потом, тяжело вздохнув, наконец-то заговорил, стыдливо отводя глаза в сторону:

— Моя честь вновь замарана позором. Люди, под моим предводительством, плохо обучены военному делу, да и дисциплина хромает. Такие солдаты не достойны называться воинами Лейкленда, и вверенная мне граница под защитой только с виду. Я признаю свою вину — мало уделял времени подготовке бойцов, пустил всё по течению. Не важный из меня командир, даже обеспечить конвой пленных не способен… Ваш труд снова канул в пустоту, и я несу за то ответ.

— Что ты имеешь в виду? — недоумевал Грум.

— Грегор и остальные разбойники сбежали, — негромко произнёс капитан.

— Откуда тебе об этом известно? — нахмурился огр.

— Один из моих солдат вчера вернулся. Он и рассказал, что пленникам как-то удалось развязаться во время привала, а затем они напали на конвоиров. Трое моих бойцов погибло, и лишь одному чудом удалось избежать той же участи.

— Дай-ка угадаю, — прищурился Грум, — имя этого чудом выжившего — Сол?

Теперь уже Лиорик уставился на огра пребывая в изумлении:

— Как угадал?

Здоровяк хмыкнул, откинулся на спинку кресла и, не обращая внимания на какой-то треск под собой, ответил уверенным голосом:

— Это он помог бежать разбойникам. Убил своих товарищей и освободил пленников.

Глаза капитана округлились. Выдержав паузу, он недоверчиво произнёс:

— Какие у тебя доказательства? Сол сам был ранен, и отступил он оправданно — иначе тоже лежал бы рядом с другими, а мы о том и не знали бы.

— А ты раньше не замечал за ним странностей?

— Каких, например?

— Может, вёл себя подозрительно, проявлял чрезмерное любопытство, болтал лишнего.

— Да ничего такого, — пожал плечами Лиорик. — Молчаливый всегда, сам себе на уме. Но поручения выполнял исправно — более мне от него и ненужно было.

— А с тем дезертиром, Боровом — приятельствовал?

— Кажется, особой дружбы между ними не замечал. Боров был весельчак, пьяница и пройдоха. Много я на него терпения истратил. Когда же принялся тайно имущество гарнизона продавать — я приказал его выпороть, посадил в клетку и лишил трёхмесячного жалования. Когда же выпустил спустя седмицу, он на первой ночной вахте и сбежал, прихватив с собой оружие и личные вещи нескольких бойцов. Сол совсем же отличается от Борова, как курица от собаки — ничего общего. Между такими людьми не бывает дружбы. В ком, а в Соле я всегда был уверен, потому и назначил его своим подручным — в основном, за гонца у меня служит.

— Вспомни тот день, когда ты поручил ему сопроводить нас к стоянке торговцев, на которую напал механоид — вернулся ли он тогда вовремя на заставу?

— Хм, — задумчиво почесал затылок капитан. — Должен был к вечеру воротиться, но вернулся под утро следующего дня. Пояснил тем, что на обратном пути к бабёнке своей заглянул. Я, конечно же, тогда наказал его внеочередным нарядом на кухню. Но подобное частенько случается у нас — то в трактире напьются до беспамятства, забыв, какой уже день, то в городскую темницу попадут за драку, то к женской сиське прилипнут, не желая отрываться. Понять-то их можно — скучно сидеть на заставе, а вольную получают раз-два в месяц. Так к чему, собственно, был твой вопрос?

— К тому, что барон со своей дружиной заявился в аккурат после нашего возвращения к пограничному гарнизону, зная, где мы с Кьяртом находимся. До этого никто не мог донести на нас.

— Да, — Лиорик сосредоточил взгляд на столешнице, складывая события воедино, — понимаю, куда ты клонишь. Сол мог поскакать в Брушвитц, чтобы осведомить барона. Эрих прибыл ко мне действительно зная, где вас искать. По времени тоже всё совпадает. — Капитан сжал кулаки, еле слышно продолжив: — Неужели этот гад осмелился убить своих товарищей по оружию?

— Предлагаю позвать его сюда и спросить прямо.

Лиорик перевёл взгляд на огра, одобрительно кивнул, а затем направился к выходу из кабинета. Открыл дверь, кликнул кого-то из солдат, отдал приказ арестовать Сола и доставить к нему. После этого капитан шагнул к окну, задумчиво воззрившись вдаль. Он заложил руки за спину, нервно покачиваясь с пятки на носок.

Безоружного, одетого лишь в исподнее бельё Сола завели в кабинет. Увидев огра, он тут же попятился назад, уперевшись спиной в стоящих позади него солдат. Замерев на месте, Сол растерянным взглядом пробежался по лицам присутствующих: капитан смотрел на подопечного ненавистным взглядом, огр казался безразличным к происходящему, а крысолюд с парнем наблюдали с выраженным интересом.

Грум поднялся с кресла и пальцем поманил арестованного к себе, но тот не шевельнулся. Тогда солдаты схватили Сола за руки и поволокли его к столу, усадив затем в указанное огром кресло, на котором здоровяк только что сидел сам. Потом Грум обошёл остолбеневшего человека за спину и положил тому на плечи свои тяжёлые ладони. Лиорик же кивком повелел солдатам покинуть кабинет и, дождавшись, когда те закроют за собой дверь, вернулся на своё место за столом. Капитан уставился на бойца суровым взором и, с нотками гнева в голосе, впервые нарушил безмолвную тишину: